Рассказы

Еще раз оглянувшись, Васька, насвистывая весёлую мелодию, ускоренным шагом пошел вдоль по улице. Наконец не сдержался и побежал. Забежал в один проходной двор и, путая следы, промчался так полгорода.
Отдышался только у своего дома. Сел на камень за гаражами и долго нюхал бумажник. Пахло от него кожей, деньгами, каким-то безумно вкусным одеколоном и немного жопой. «Видимо, – подумал Вася, – бывший владелец таскал бумажник в заднем кармане». Потом, смутившись от мысли, что он как извращенец полчаса обнюхивал чью-то жопу, Вася счёл первоначальную версию в корне неправильной. «Это ж я сам себе задницу чесал! – обрадовался он. – Вот от рук дух и идёт!».
Дрожа от нетерпения, открыл бумажник и тщательно пересчитал деньги. Денег было много. Годовая зарплата Васи. «Охренеть! – всё, что смог сформулировать Вася. – Это же сколько ящиков водки можно купить! Да не самопальной, а настоящей!».
Вася выложил двести рублей в карман штанов, подаренных соседом, ещё тысячу двести отложил в нагрудный карман, остальное оставил в бумажнике. Тысячу двести он был должен соседу, который всю жизнь, сколько его Вася знал, был чмырём и лохом. Но в последнее время соседа словно подменили, в голосе его появилась властность и отчётливые угрозы. «Не иначе как на работе поднялся», – думал Вася, оправдывая поведение соседа.
А на двести Вася собирался гульнуть. Надо было только зайти за дружками: один Вася пить не любил. «Что я, алкоголик какой, один пить?» – недоумённо вопрошал Вася жену свою Катерину. Катерина неизменно отвечала в том духе, что чёрт тебя знает, Вася, ты и один не прочь к горлышку приложиться. Васю такие несправедливые обвинения и подозрения оскорбляли до глубины души.
Следуя плану, Вася поднялся с нагретого камня и пошёл к Пантелею.
* * *
Вася, Пантелей, Кецарик и Вовка проходили мимо Васькиного подъезда, когда Васька замедлил шаг. «Я сейчас, мужики», – буркнул Вася и зашёл в подъезд. Васька решил отдать долг соседу Сергею, тому самому бывшему лоху. «Мало ли, – думал Вася. – Пропью ещё. А Серёга, в принципе, парень неплохой, в гору пошёл, лучше рассчитаться с ним, пока деньги есть».
Поднявшись, Вася долго переминался с ноги на ногу. Но потом решился и позвонил в дверь соседа.
– Сергей, здравствуй, – как можно более официально сказал Вася.
– Здорово, Вася, – сказал Сергей.
– Серёг, ты извини, что так поздно, – промямлил Василий, – но ведь лучше поздно, чем никогда, да?
С этими словами Василий протянул Сергею уже приготовленные деньги.
– Ну, Вась, я удивлён, – сказал Сергей. – А что случилось-то? Да заходи, не стой на пороге.
Вася зашёл, Сергей прикрыл за ним дверь. Вася думал, стоит ли сообщать о находке Сергею, и решил, что не стоит. Надо было срочно придумать версию о появлении денег.
– Понимаешь, Серёг, за ум я взялся. На работу устроился новую, а там с этим делом, – щёлкнул Василий себя по горлу, – строго. А платят хорошо.
– Молодец, Вась. Так ты вообще завязал с выпивкой? – поинтересовался Сергей.
Вася вздохнул и как можно более твёрдо сказал:
– Вообще. Хватит. Я же сколько пропил за этот год. Примерно так посчитал и ужаснулся, – горячо заговорил Вася. – Я же детям компьютер мог купить на эти деньги! Серёжка с Петькой давно просят.
Идея купить компьютер осенила Васю только сейчас.
– Компьютер – вещь хорошая, – одобрил Сергей.
– Нужная это вещь, Серёга! Сейчас без компьютера – никуда! – развил идею Василий. – Так что, раздам долги и детям в кредит компьютер куплю. Сейчас такое время, за десять минут кредит делают! А научатся мои на компьютере работать – считай, уже в жизни устроены!
– Вась, я на самом деле рад за тебя, за Катеринку, за Петьку с Серёжкой. Ты уж будь мужиком, слово-то держи теперь!
– Что ты, Серёга! Всё! Ни-ни! – убеждённо сказал Вася. – Ну, бывай, сосед. В расчёте?
– В расчёте.
Сергей захлопнул дверь. Василий, озадаченный собственным враньём, потоптался на площадке. Потом, словно осенённый идеей, рванул вниз по лестнице.
Кецарик, Пантелей и Вовка нетерпеливо ждали Васю. «Трубы горят у мужиков», – сочувственно посмотрел на дружков Василий.
 
– Мужики. Я не могу пойти с вами. Меня дома ждут.
Мужики помрачнели лицами. Спонсором сегодняшней пьянки должен был быть Василий. Вася поскрёб затылок и протянул им двести рублей, отложенных на гулянку.
– Держите. Отдадите потом, когда сможете.
И, весело насвистывая, побежал домой. Дверь ему открыли сыновья: Серёжка с Петькой.
– Папка! – хором радостно воскликнули дети.
Катерина, увидев трезвого мужа, облегчённо вздохнула и заулыбалась.
«Вот оно – счастье!» – подумал Вася.
2004
 
За сигаретами
 
Даня не любил чаты. В Сети он не новичок, бороздил по её просторам с девяносто шестого и к чатам охладел уже через год. Пустой трёп, бездарное времяпровождение. Девушки, с которыми он там знакомился, описывали себя не иначе как фотомоделями, но при реальной встрече с ними Даня думал, что фотомоделями они смогут стать только тогда, когда в этом мире ни одной другой женщины не останется.
Но сегодня ночью, после того, как Светка его бросила, напоследок кинув, что Даня – тряпка и слабак, он вернулся к тому, что года три назад можно было назвать его любимым занятием: к сёрфингу в Инете.
Пропиликал модем, о чём-то договариваясь со своим собратом на том конце провода, и в правом нижнем углу, возле часов, загорелась иконка соединения. Два мини-мониторчика лениво перемигивались, пока Даня уже подзабытым движением мышки навёл курсор и трижды щёлкнул по значку браузера.
…Кажется, давно это было. Тогда, когда Даня влюбился в Свету, он поломал себя во многом. Из его жизни исчезли бессонные ночи в Сети, продолжительные запойные гулянки с друзьями. «Ты меня не любишь!» – обиженно надув губы и часто моргая глазами изумрудного цвета, говорила Света и отворачивалась, стоило Дане заикнуться о том, что было бы неплохо выпить в такой жаркий денёк пивка.
Любовь ломает, но кто же знал, что настолько? Так сильно Даня влюбился впервые, и первые полгода со Светкой он и сам не помышлял о том, чтобы вечер провести раздельно. Прежние интересы таяли в водовороте всепоглощающей страсти, когда же от страсти остался сухой остаток в виде привязанности и похоти, проводить вечера только со Светкой вошло в привычку.
Обычно после работы он заходил за ней, они шли в магазин, закупались полуфабрикатами – готовить Светка то ли не хотела, то ли не умела – брали пару фильмов в прокате и шли домой. Дома из вечера в вечер всё повторялось, словно под копирку: совместный душ, секс, ужин перед телевизором, снова секс и сон. Грязная посуда и остатки ужина так и оставались на столе. Посуду мыть Светка тоже не любила, а Даня предпочитал оставлять это чудесное занятие на утро, чтобы не дать Светке заснуть, пока он моет посуду. Будить ласками только что уснувшую Свету было опасно: могла так наорать, что всё желание пропадало.
А потом и секса стало меньше. По обоюдному желанию.
Так и продолжалось ещё года два, пока Даня не понял, что жизнь проходит, до конечной станции с каждым днём – всё меньше и пора что-то менять.
Был жаркий августовский вечер. Тогда он не зашёл за Светкой, а остался с коллегами по работе праздновать День взятия Бастилии. Коллеги-видеоинженеры каждую пятницу закрывались в своей комнате, предварительно затарившись водкой и закуской, и что-то праздновали. Шеф об этом не знал, а охранники не удивлялись, что в пятничный вечер кто-то не идёт домой, а продолжает работать: заказы на рекламные видеоролики часто бывали срочными, а видеоинженеры сидели не на окладе, а на процентах.
Было время, ещё до встречи со Светой, и Даня оставался с ними. Потом перестал, и коллеги посмеиваясь, за глаза стали звать его подкаблучником, что, по идее, было верно и правильно.
Посидели они неплохо. Выпили несколько бутылок водки, поговорили за жизнь, а после полуночи мирно разошлись по домам. Впервые за три года Даня почувствовал, что хорошо отдохнул. В небе сверкали звёзды, на улице было свежо, и хотелось идти пешком. Но на своих двоих добираться было далековато, и Даня поехал на такси. Выйдя из такси, он, немного пошатываясь, добрался до своей квартиры. Открыл своим ключом дверь и на пороге наткнулся на Светку. Не говоря ни слова, она врезала ему пощёчину, потом ещё одну и, развернувшись, зло направилась в спальню. Лечь рядом Даня не рискнул. Уснул в зале на диване.