Измена. Найди меня (СИ)
Пока она говорила, её взгляд ушёл в пол. Я почувствовала всю тяжесть, которая осела на плечах этой худенькой девочки. Наташа подняла голову и, не роняя достоинства, посмотрела мне в глаза. Сирота. Родители. Потом бабушка… Господи, ну конечно! Вот откуда эти глаза. Инна Борисовна. Я была потрясена. По рассказу Наташи всё сходилось. Неужели она её внучка? Мне стало не по себе. Запершило, я откашлялась и, уже зная ответ, спросила:
— Наташа, скажи, Аликина Инна Борисовна, учитель истории, твоя бабушка?
— Да, — вернулся мне удивлённый ответ. Глаза Наташи заблестели ярче, ещё немного — и расплачется. — А вы что, были знакомы с бабулей?
Я молча кивнула. Стало трудно дышать. Сама с трудом сдерживая плач, который давно копился, я тихо ответила:
— Она была моим классным руководителем. Единственным другом в классе. После выпуска несколько раз я бывала у неё в гостях. Она у меня тоже. Потом навещала в больнице. И несколько раз приходила… на могилу.
— Так вот кто венок и цветы приносил. — Наташа взяла салфетку и промокнула глаза, вытирая подтёкшую тушь. — А мы с тётей голову ломали, кто к нашей бабулечке приходил. Родных поблизости никого, коллеги после похорон не звонили и не появлялись, а на учеников мы даже не думали. Бабушка особо о работе не говорила. Я с ней редко виделась: мы с родителями в Новосибирске жили, к бабушке и тёте Вале летом приезжали. Если бы я только знала, что вы учились у бабушки, да ещё и в гостях бывали… Ну это вообще! Я бы точно у бабули напросилась с вами познакомиться.
— Как же так, — я не могла поверить, так не бывает. — Я тоже не знала, что у Инны Борисовны осталась внучка, да ещё такая красавица. Если бы она хоть раз намекнула, я бы тебя в агентство устроила. Но она ничего не просила, наоборот, всю жизнь старалась помочь каждому, не нагружала своими проблемами. А я сижу и думаю, почему ты мне Инну Борисовну напоминаешь? Глаза один в один.
— Да-а, я знаю. — Наташа попыталась справиться с эмоциями, замахала руками на глаза, несколько раз глубоко вздохнула, наконец встала. Слёзы продолжали падать на униформу. — Могу открыть окно?
— Конечно. От таких новостей и мне жарко.
— Спасибо. И спасибо за такие добрые слова о бабушке. Она и правда такая была, как вы сказали. А не рассказывала обо мне, потому что не знала о мечте. Отец категорически возражал против моделинга. Говорил, что хвостом крутить мужикам на радость бабы в его семье никогда не будут. Он настаивал, чтобы я стала врачом, как они с мамой. Поэтому и не делилась ни с кем. Когда родители разбились, я на море была с классом, там путёвку какую-то дали. После похорон бабушка рассказала, как всё произошло. Отец был в гостях… на даче, был у знакомых… Дарина, извините, что я такое рассказываю, вы меня пригласили, а я… — Наташа совсем стушевалась, бедная девочка. Она закрыла окно и взяла салфетку с подоконника, которой вытирала пыль.
— Перестань. Продолжай.
— Ну… они выпили, немного совсем. Наверное. Потом что-то не поделили, и папа с мамой уехали. До города они не доехали. Что-то произошло. Отец не справился с управлением. Перевернулись на большой скорости. Там машина… тоже… не знаю, говорят, её в кювет выбросило, они погибли. Сразу. Не мучились. А как узнаю́т, что не мучились? Хочу в это верить, но не понимаю. Это же страшно. Следователь сказал, их руки были соединены… После похорон бабушка хотела меня к себе забрать, но попала в больницу с сердечным приступом. Она такая добрая была. Добрее всех бабушек на свете! Всегда жалела, над каждым существом плакала, если что-то случалось. А тут такой удар...
Я не смогла справиться с волнением, подошла к Наташе и крепко её прижала. Эта девочка в свои неполные семнадцать перенесла сильную боль. Не сломалась, работала, стремилась куда-то. Я восхищалась её стойкостью и пообещала себе, что она станет моделью, чего бы мне это ни стоило. Наташа уже не сдерживалась, ревела по полной. Бедная девочка.
— Послушай, — я вытирала её и свои слёзы одним полотенцем, вот уж сёстры по сырости, — обещаю, что не буду тебя жалеть. Ты права, жалость унижает человека. Я скажу правду, какой она мне представляется. Моделью ты станешь. А уж какой — во многом зависит лично от тебя. Наташа, твоя тётя абсолютно права, у тебя хорошие данные. Я очень уважала и любила твою бабушку, так что можешь мысленно сказать ей спасибо. Я обязательно устрою тебя в моё агентство, причём к лучшим педагогам. Или я не Дарина Домгальская.
— Дарина Георгиевна, спасибо вам огромное, но я пока не могу. Сколько я собрала, не помню точно, но там не хватит на обучение. Но я могу больше смен брать!
— Вот дурилка картонная. Зелёная ещё совсем. — Я щёлкнула её по носу и промокнула полотенцем тушь под мокрыми ресницами. — С этого момента ты мой друг, а друзьям я запросто даю в долг на стоящее дело. Надеюсь, это не сильно ущемит твоё достоинство. Разбогатеешь, отдашь. И называй меня Дарина или Дара, о’кей?
— О’кей. Прямо как в сказке. Дара. — На Наташу было жалко и радостно смотреть. Улыбалась сквозь слёзы, хоть санитаров вызывай. Я и сама была не лучше.
— Угу, лишь бы не как в той, где чем дальше, тем страшнее. А давай-ка мы с тобой устроим импровизированное дефиле? Должна же я знать, какая работа предстоит.
Я сняла халат и встала в исходную позицию. Наташа смутилась от того, что я оказалась перед ней в одном белье, помедлила, но встала рядом.
— Не смущайся. Как в бесформенном халате показывать движения? Никак. Я уже давно перестала стесняться раздеваться в присутствии девушек, малознакомых в том числе. Вот тебе первые нюансы модельных подмостков. Индивидуальных раздевалок за кулисами никто не делает, поэтому девочки в равных условиях, вне зависимости от титулов и статуса. Так что мотай на ус: либо ты быстро привыкаешь, либо сразу прощаешься с показами и конкурсами. Всё ясно?
— Да, — Наташа ответила так, как я и ожидала. — Справлюсь, здесь в гостинице тоже общая раздевалка, так что норм. — Мы общались уже в процессе проходок, она внимательно за мной наблюдала.
— Вот и отлично, привыкать не придётся. А пару раз в общую баню сходишь — на раз-два раздеваться начнёшь, без особых стеснений. Забудь об условностях. Ни в одном журнале ты не прочитаешь правды о закулисной жизни. Она местами сильно противней, чем отполированный амбициями подиум, но хочешь не хочешь, а путь на сцену всё равно через кулисы идёт. Так что если решила — не ной, сомневаешься — лучше не суйся. Ладно, хватит лирики. Попробуй сейчас повторить за мной.
Мы ещё пару раз прошли вдоль комнаты, фиксируя повороты и остановки.
— Неплохо, совсем неплохо. Сейчас вернусь. — Я ушла в спальню, чтобы одеться, а Наташа начала спешно суетиться в комнате. Полностью одетая, я вышла в уже идеально убранную комнату. Надо же, какая шустрая девчонка, Нике бы такую способность. Я нашла в сумочке свою визитку и отдала её Наташе. — Вот, держи. Завтра позвони с часу до половины второго на мобильный. Сможешь?
— Да, у меня завтра выходной. — Наташа держала визитку так, словно от этого звонка зависела дальнейшая жизнь. Хотя, возможно, именно так и должно было случиться — во всяком случае, я собиралась приложить к этому усилия.
— Ну и отлично. — Я положила футляр с украшениями в сумочку, обулась и, взяв в руки пальто, добавила к сказанному: — Наташа, можешь не сомневаться: у тебя есть все шансы стать моделью. Насколько хорошей и профессиональной — решать тебе. Заявить о себе и вырасти в профессионала в любой сфере — это пахота, а также множество ступеней, препятствий, досадных падений, зависти, искушение бросить. И только потом собираешь победы, триумф, признание и долгожданные контракты. Если ты действительно готова встать на этот путь, тогда вперёд. Но не вздумай жалеть о решении, какое бы ни приняла.
— Понимаю! Очень хорошо понимаю и на всё согласна. Дарина, я вам так благодарна. За всё.
— Не спеши с выводами. Взвесь, обдумай. — Я улыбалась и этой ситуации, и своим воспоминаниям. Эта девочка мечтала стать моделью так же сильно, как я десять лет назад. Но время уже натикало прилично, пора было закругляться. Я подмигнула ей. — Рано благодаришь, ничего особенного я пока не сделала, всего лишь сказала правду о твоих шансах на успех. В общем, завтра жду звонка. Предупреждаю сразу: терпеть не могу, когда опаздывают. Да, надень обувь на высоком каблуке, короткую юбку или платье, желательно обтягивающие, во всяком случае не брюки. Макияж лёгкий, максимально естественный, а волосы вымой и оставь распущенными. И последнее — не забудь свой горящий взгляд. До завтра, Наташа.