Турбулентность (ЛП)

       – Я смогу воспринимать вас всерьез, когда вы осознаете, что мои глаза находятся выше, а именно вот здесь.
Смутившись, она снова покраснела и наконец посмотрела мне в глаза.
– Вы сказали, что спуститесь к семи.
– Я сказал, что буду там к восьми.
– Ладно, – произнесла она, глядя на свои наручные часы, – сейчас семь тридцать, и мы настаиваем, чтобы вы присоединились к нам на час раньше, потому что хотим, чтобы у вас осталось время на изучение наших новых правил в политике компании. Мы правда настаиваем.
– Нет, вы предлагаете. Есть две огромные разницы между этими понятиями, несущими совершенно разные ожидания.
– Предполагаю, я могу добавить в графу уникальных качеств в вашем профиле «знание толкового словаря». – Она закатила глаза. – В следующий раз, при написании вам письма, я буду очень избирательна в словах.
– Уж постарайтесь.
– Итак, мы увидимся внизу в восемь?
– В восемь тридцать. Кое-кто прервал мой душ своей херней, так что мне нужно компенсировать потерянное время.
– Мистер Уэстон, клянусь богом, если вы не спуститесь в течение часа, я посоветую начальству собирать вещи и уезжать. И могу вам пообещать, в таком случае, в эти выходные вы последний раз ступите на борт самолета.
– Я не любитель пустых угроз, но возьмите на заметку, словосочетание «настоятельно потребую» вообще-то прозвучало бы уместнее в данном предложении. Я спущусь к вам после того, как приму чертов душ. – И захлопнул дверь до того, как она успела хоть что-то еще сказать.
Затем направился через спальню в ванную, по дороге собрав пару пустых упаковок от презервативов, и выбросил их в мусорное ведро. После этого достал со шкафа фуражку командира воздушного судна и темно-синюю униформу и разложил их на кровати.
Свыше десяти лет я летал для респектабельных авиакомпаний и авиалиний, так что более чем заработал четыре золотые полоски, что теперь красовались на плечах пиджака, и, если честно, я думал, что остаток карьеры потрачу на перелеты компании Сигнатуре Эйр. Но когда Элит Эйрвейс стали первыми авиалиниями в стране, воплотив свой «давайте украдем все лучшее, что было в свое время у Пан Эм, и сделаем вид, что это нечто новое» подход, я знал, что в теории они могут захотеть поглотить и мою любимую авиакомпанию. В принципе, как и многие другие.
Я взял телефон с прикроватной тумбочки, надеясь увидеть новое письмо от любой чартерной авиакомпании с ответом на мое предложение, что разослал на прошлой неделе. Но нет. У меня было всего одно сообщение от женщины, которую трахал лишь пару часов назад. Эмили.
Она значилась в списке контактов, как «Даллас-Эмили» – сначала название города, после ее имя. Таким образом, я не путал ее с «Сан-Фран-Эмили» или «Вегас-Эмили», а значит, мог легко отслеживать других женщин, с которыми спал в остальных городах.
 Даллас-Эмили: Я случайно не оставила сережки у тебя в номере?
 Дж. Уэстон: Ага. Попрошу кого-то с ресепшн забрать их. Так что ты сможешь зайти за ними, как получится.
Даллас-Эмили: Ты мог бы просто сказать, что я оставила их у тебя, Джейк...
Дж. Уэстон: Я так и сказал.
Даллас-Эмили: Ты же знаешь, о чем я. Возможно, я оставила их потому, что хотела вернуться и поговорить с тобой.
Дж. Уэстон: Именно поэтому я передам их на ресепшн.
Даллас-Эмили: Я могу спросить у тебя нечто личное? Мне кое-что нужно тебе сказать.
Дж. Уэстон: Я не могу помешать тебе отправить текстовое сообщение.
Даллас-Эмили: В следующий раз, когда мы встретимся, не мог бы ты начать нашу ночь с чего-то отличного от слов «на колени» или «открой рот»?
Дж. Уэстон: Я не против сказать перед этим «привет».
Даллас-Эмили: Я не об этом, Джейк! А о том, что между нами есть нечто большее. Нечто настоящее... И я просто...
Дж. Уэстон: Твои многозначительные намеки (...) подразумевают что-то существенное, или ты просто любишь нарушать правила пунктуации без причины?
 
Даллас-Эмили: Я хочу от тебя большего, Джейк. Большего для нас обоих.
Дж. Уэстон: Больше секса?
Даллас-Эмили: Больше ТЕБЯ. Ты мне ОЧЕНЬ СИЛЬНО нравишься, и я знаю, что из-за своей профессии ты одинок (как и я). И я чувствую, что между нами есть настоящая связь.
Дж. Уэстон: Нет никакой связи, Эмили.
Даллас-Эмили: Если ее нет, то почему мы встречались, когда ты последний раз был в городе? Мы разговаривали НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ, и ты накормил меня ужином из пяти блюд.
Дж. Уэстон: Мы разговаривали тридцать минут, и я купил тебе тако.
Даллас-Эмили: Одно и то же... Каждый раз, как мы видимся, даже если это происходит всего пару раз в месяц, я чувствую что-то и знаю, ты тоже это чувствуешь. Думаю, нам правда было бы хорошо вместе, если бы мы решили развивать эти отношения... Что скажешь?
Я выключил телефон и сделал мысленно заметку заблокировать позже ее номер. В Далласе было множество и других вариантов перепиха, других женщин, желающих от меня лишь трах и короткий бессмысленный разговор. В ту секунду, как Эмили написала слово «связь», мне следовало закончить наше общение.
В моем мире слово «связь» несло скорее значение «пересадочной станции», термина в полетах, который вел к конечной точке назначения и не нес более никакого смысла(имеется в виду двойственное значение слова «connection»). Это слово было связано мимолетным местом, а не конечным пунктом, и никогда не ассоциировалось с отношениями.
Войдя в спальню, я стал искать галстук, но остановился, когда краем глаза увидел заголовок в бегущей строке внизу экрана ТВ.
Новое будущее, великое начало Элит Эйрвейс, в роли компании №1, начнется уже в этот понедельник.
Блондинка-ведущая как раз брала интервью у идеально выглядящего, похожего на робота, сотрудника компании. На нем были надеты стандартный сине-белый галстук, значок с надписью «Я люблю Элит Эйрвейс» на правом нагрудном кармане рубашки, а на лице была натянута перманентная улыбка. Не важно, сколько херни слетало с его уст, эта улыбка ни на секунду не исчезала.
– Ну, мы авиалинии №1 в стране не просто так, Клара. – Представителю компании явно не было и двадцати пяти. – Вот почему мы рады приобретению Сигнатуре Эир и Контрерас Эйрвейс.
– Это верно! – Блондинка похлопала в ладоши. – Сегодня утром вы объявили, что только что купили Контрерас Эйрвейс! Сейчас невероятно удивительный этап развития вашей компании!
– Спасибо, Клара. Именно об этом идет речь в девизе нашей команды: «Мы сделаем, что угодно, чтобы быть лучшими, и не важно, что для этого потребуется».
Не важно, что для этого потребуется... 
Заголовок снова прокрутился в нижней части экрана, и я почувствовал, как падает мое кровяное давление. Уверен, для большинства зрителей, все выглядело, как еще один сегмент бизнеса, еще один молодой гость в студии рассказывает о перевороте в авиа-индустрии и воплощении американской мечты. Но для меня эти слова значили больше, чем просто конец эпохи. Они означали то, что я никогда не смогу простить и забыть.
Сильно злясь, я заставил себя отвернуться от телевизора и снова отправиться в душ. Включил очень горячую воду и попытался сосредоточиться на чем-то другом. Но без толку. Этот уродливый заголовок так и стоял перед глазами.
К черту. Я не стану спускаться в конференц-зал, пока так себя чувствую. 
***
Через три часа... 
– Спасибо, что пришли вовремя, мистер Уэстон. – Доктор Кокс бросила на меня взгляд, открывая двери конференц-зала. – Вы специально посетили нас так поздно, когда до вашего рейса в Сингапур остаются считанные часы, или это простое совпадение?