Турбулентность (ЛП)

– Скольких девушек ты трахал у меня за спиной, Бен? – Я почти что кричала.
Любовники в Нью-Йорке... – Голос пианиста разнесся порывом ветра. – Любовники ссорятся в Нью-Йорке...
– Десять или около того, – сказал он как отрезал. – Но я же всегда к тебе возвращаюсь, понимаешь? Я не водил ни одну из них на свидание, не вел с ними долгих бесед по телефону, как это делаем мы с тобой, и они не оставались у меня ночевать. Все это потому, что я использую их лишь для секса. Ты мне нравишься, и я на самом деле о тебе забочусь.
По моему лицу скатилось еще больше слезинок, пока он продолжал объяснять свою искаженную логику, а я молча проклинала себя за то, что пропустила все признаки этой катастрофы. Поздняя ночь опустилась на город, когда резкое жужжание его телефона прервало этот грустный монолог, внезапно напоминая о одержимости богатством и том, что нужно выглядеть пристойно в глазах всех, кто сегодня мог меня увидеть.
Я начала гадать о всех тех вечеринках, на которые ходила вместе с ним, и о том, значили ли улыбки и приветствия других женщин больше, чем случайное «привет». О том, воспринимал ли он меня в роли девушки, «отчасти» знающей его с разных сторон.
– Почему ты выглядишь как олень в свете фар, Джилл? – спросил он, и его тон вдруг стал мягче.
– Потому что, если честно, я именно так себя и чувствую... А был ли период времени за все годы существования наших отношений, когда ты не спал с другими женщинами у меня за спиной?
– Первые несколько месяцев, – признался он. – Тогда я спал только с тобой.
– Но ведь мы были вместе несколько лет.
– И можем быть вместе еще больше... если ты сумеешь отказаться от работы обслуги и, возможно, вернешься на свое старое место, которое на самом деле очень стоящее, или же согласишься работать в фирме моего отца. Быть может, мы смогли бы работать по одному графику, и тогда мне бы больше не пришлось спать с другими женщинами. Мы бы были всегда рядом, Джиллиан. Оба.
Я сделала пару шагов назад и попыталась сдержать слезы. Мне не хотелось показывать ему, как он мен сломал.
Любовники в Нью-Йорке... – Пианист запел в десять раз громче, чем до этого. – Любовники льют слезы...
– Пожалуйста, заткнитесь на хрен! – закричала я на него, выражая свою боль и гнев. Глубоко вдохнув, я начала извиняться, но он проигнорировал мой взрыв и продолжил петь снова.
 – О, детка. – Бен поднял руки и двинулся ко мне, собираясь заключить меня в объятиях. – Не плачь, все хорошо. Иди сюда.
– Не прикасайся ко мне. Не смей ко мне прикасаться.
– Ладно. Давай хотя бы придем к консенсусу перед тем, как вернемся на вечеринку, – сказал он. – Мне не нужно, чтобы ты устраивала сцену перед друзьями моих родителей. Какой компромисс ты видишь в данной ситуации, учитывая твои претензии? – Он стал ходит взад-вперед. – Я готов выслушать твои идеи, хотя должен признаться, если ты захочешь, чтобы в будущем я спал только с тобой, тебе придется сильно постараться, чтобы измениться и дать мне время приспособиться к этому снова.
Я не произнесла ни единого слова. Не важно было, за кем последнее слово. Ни сейчас, ни когда-либо.
Мы закончили.
Так что я развернулась и ушла, игнорируя его жалкие слабые крики мне в след. Не оглядываясь, я проталкивалась через гостей на вечеринке, фальшиво улыбаясь, пока они мило кивали мне. Не желая встречаться лицом к лицу с фотографами возле лифтов, спустилась по лестнице на несколько этажей и оттуда уже воспользовалась лифтом.
По моим щекам текли горячие слезы, а грудь тяжело вздымалась и опускалась с каждым новым шагом. Каждый из них напоминал мне о том, что я только что разорвала односторонние отношения, которые когда-то казались такими многообещающими. Те проблемы, что я планировала поднять позже, оказались лишь небольшими примечаниями по сравнению с целыми страницами хрени, которую вылил на меня Бен.
Когда я достигла дверей лобби, то заметила, что дождь резко усилился. Теперь он лил активнее, чем когда я приехала сюда.
 
– Мисс Тейлор? – Глубокий мужской голос окликнул меня. – Мисс Тейлор?
– Да? – Я повернулась и оказалась лицом к лицу с водителей семьи Уолш, Фрэнсисом.
– Вы уже покидаете вечеринку? – спросил он. – Одна?
Я кивнула.
– Мистер Уолш присоединится к вам?
– Нет, меня не нужно подвозить, – сказала я. – Я не хочу больше никогда ничего принимать от мистера Уолша.
Игнорируя меня, он схватил черный зонтик и открыл входные двери. Мужчина распахнул зонт на улице и жестом пригласил меня пойти рядом с ним.
– Мне приказали доставить вас домой, мисс Тейлор. – Он не собирался позволить мне уехать на собственных условиях. – Сказали, что возить вас сегодня является моей приоритетной задачей.
– Ну, если вы настаиваете... – Я сдержалась и не стала вздыхать, пока шла вместе с ним к ожидающему черному авто.
Как только он занял сидение впереди и отрегулировал настройки кондиционера, я взглянула на телефон и увидела целую кучу сообщений.
Бен: Вместо того, чтобы идти к Хемингуэям, я попрошу Френсиса отвезти нас к тебе, чтобы мы могли нормально обсудить все это.
Бен: Я готов приехать в твою квартиру в Бруклине, Джиллиан... В БРУКЛИНЕ! Если это не компромисс и не уступка тебе, то я даже не знаю, как еще это назвать.
Бен: Ты уехала с вечеринки? Ты ПРАВДА уехала до того, как мы все вместе сфотографировались?
Бен: Ответь на мои звонки, Джиллиан. Сейчас же.
Бен: Джиллиан..?
Фрэнсис направил машину по восьмой авеню, пока я вытирала свежие слезы. Последнее, чего мне хотелось сегодня вечером, так это проснуться от того, что Бен стучит в мою дверь, желая поговорить.
Автомобиль замедлился на желтый свет, и когда окончательно остановился, озарение насчет того, как я могла бы избежать встречи с Беном сегодня вечером, буквально свалилось мне на голову.
– Фрэнсис? – спросил я.
– Да, мисс Тейлор?
– Вы не могли бы высадить меня не возле моей квартиры?
– Зависит от того, насколько безопасно альтернативное место. – Он взглянул на меня через зеркало заднего вида и наморщил лоб. – Бар – не совсем приемлемый вариант.
– Нет, не бар. В Мэдисон на Парк-авеню.
– О, – сказал он с улыбкой. – Тогда да. Ваше место работы кажется достаточно безопасным. Мне стоит предполагать, что вы не желаете, чтобы я сообщал мистеру Уолшу о том, где вас высадил?
– Да. Прошу, не говорите ему.
Он кивнул, и когда загорелся зеленый свет, развернулся и направился в другую сторону Манхэттена. Проехав мимо парадного входа, Фрэнсис припарковался рядом с задней частью здания и затем открыл для меня дверцу, держа зонтик над нашими головами.
И будто бы желая сказать, что, вероятно, мы больше никогда не увидимся снова, он отдал мне зонт и покачал головой, пожелав удачи.
Я знала, что он не вернется в машину до того, как убедится, что я вошла в здание, поэтому вытянула свой пропуск сотрудника и приложила его к датчику у двери. Помахала на прощание Фрэнсису, а затем вошла внутрь, позволяя двери закрыться следом за мной.
Схватив брошюру здания Мэдисон, я держала ее перед лицом, притворяясь, что читаю, пока проходила мимо кабинета своего руководителя. Слава богу, здесь была лишь ночная смена – люди, с которыми я едва ли пересекалась, да и они были слишком заняты работой над файлами и обработкой телефонных звонков, чтобы обращать на меня внимание.
Опустив голову вниз, я направилась по коридору, мимо лобби, прямиком к грузовым лифтам.
В ту секунду, как дверь открылась, я вошла и нажала «80», зная, что весь этаж и апартаменты, расположенные на нем, будут пусты, как и всегда. По иронии судьбы тот, кто там жил – ну, едва ли жил – настаивал на высочайшем уровне конфиденциальности. Так что весь этаж никогда не использовался.