Глядя в будущее. Автобиография
Глава пятая.
"Ну и сидите тут с вашими тремя сортами вин…"
Нью-Йорк, 1971 г.
"Новый человек в ООННазначение президентом Никсоном Джорджа Герберта Уокера Буша постоянным представителем США в ООН с очевидностью вызовет две реакции, которые нетрудно предугадать. Во всем мире у людей, следящих за деятельностью ООН, удивленно приподнимутся брови, а с Капитолийского холма посыплются недоуменные вопросы.
Еще бы нет! Назначение на эту должность человека с несложившейся политической карьерой, непереизбранного конгрессмена с очень небольшим опытом в международных отношениях и еще меньшим в дипломатии, по-видимому, должно рассматриваться как серьезный жест пренебрежения администрации Никсона к ООН. Сенаторы, наблюдающие за правильностью назначений, наверняка поставят под вопрос кандидатуру консервативно настроенного республиканца, нефтяного миллионера из Техаса, на высший дипломатический пост страны.
Иногда первые впечатления могут быть обманчивы. И если нам повезет, то это правило сработает…"
Прошло 22 года с тех пор, как Барбара, маленький Джордж и я поселились в скромном доме на грязной улице в Одессе, штат Техас. В то время я работал сверхурочно, чтобы утвердиться в "Идеко". Мог ли выпускник Йельского университета рассчитывать на то, чтобы выдвинуться в обществе, занимаясь продажей нефтяного оборудования в Западном Техасе?
Теперь наш "маленький" Джордж уже летал на реактивных самолетах в военно-воздушных силах. А я с Барбарой и остальными детьми — Джебом, Нейлом, Марвином и Дороти — жили в номере "люкс" гостиницы "Уолдорф-Астория", окна которого выходили на Ист-Ривер. В остальном же ничего не изменилось. Я по-прежнему работал сверхурочно, чтобы добиться успеха на новом поприще. Мог ли техасский нефтепромышленник, занимающийся политической деятельностью, справиться с обязанностями посла США в ООН?
Есть два аргумента в пользу того, чтобы взяться за какое-то дело, когда окружающие тебя скептики сомневаются в том, что ты с ним справишься, и недоумевают, почему, собственно, тебя назначили.
Во-первых, когда тебя продвигают по службе, ничего не остается, как продвигаться. От "непереизбранного конгрессмена с очень небольшим опытом в международных отношениях и еще меньшим в дипломатии" не ожидают каких-либо крупных мирных инициатив.
Но, учитывая это, почему же меня все-таки выбрали для должности, которую "Вашингтон стар" назвала "высшим дипломатическим постом" в США? В силу тех же причин, по которым подбирались многие послы США в ООН до меня. А именно — по политическим соображениям, которые отнюдь не заставят удивленно приподнять брови ни умудренных опытом наблюдателей во всем мире, "следящих за деятельностью ООН", ни людей на Капитолийском холме.
Все и всегда понимали, что ООН — это дипломатическая кафедра, и каждый президент, начиная с Гарри Трумэна, хотел, чтобы его посол произносил с нее внешнеполитическую проповедь самого президента. В начале "холодной войны" человеком Трумэна в ООН был Уоррен Остин, один из друзей президента и бывший его коллега по сенату США.
Президент Эйзенхауэр назначил в качестве представителя США в ООН одного из своих убежденнейших сторонников Генри Кэбота Лоджа, проигравшего свое место в сенате Джону Ф. Кеннеди. Для повышения престижа этой должности Айк предоставил Лоджу статус члена кабинета.
Когда Кеннеди стал президентом, он рассматривал работу в ООН как средство решения той или иной политической проблемы. Кеннеди назначил выразителем своих взглядов Эдлая Стивенсона, однако истинные намерения Кеннеди состояли в том, чтобы не допустить Стивенсона к должности, к которой тот действительно стремился, то есть к посту государственного секретаря. Кеннеди, писал Артур Шлезингер, младший [41], "про себя сомневался в способности Стивенсона принимать серьезные решения, и, кроме того, вне всяких сомнений, он не хотел иметь государственного секретаря, с которым, как он боялся, он мог бы чувствовать себя неудобно".
Политическая подоплека моего назначения заключалась в том, что президент Никсон захотел, чтобы в 1970 году я противостоял на выборах в сенат Ралфу Ярборо. В нашей первой беседе по этому поводу он сказал, что ради этого мне придется покинуть спокойное место в палате представителей, однако после выборов он планирует некоторые изменения в составе кабинета и в случае моего проигрыша я мог бы претендовать на высокий пост.
Я ответил так: если я решу бороться с Ярборо, это будет потому, что я хочу этого сам. Поэтому президент, вне зависимости от исхода выборов, не должен брать на себя никаких обязательств. Более того, я сказал ему, что проигрыш Ярборо не входит в мои планы. И действительно, я проиграл не ему, а Бентсену.
Вскоре после выборов глава аппарата Белого дома Холдеман позвонил мне в офис, размещавшийся в "Лонгуорт-билдинг", и попросил приехать в Белый дом. Холдеман был сильным руководителем президентского аппарата. Он в точности отражал мысли человека, на которого работал. Когда он говорил с тобой, ты знал, что слушаешь президента. Холдеман сказал, что Никсон осуществляет значительные изменения в составе кабинета. Мое имя всплыло в связи с работой в ООН.
Никсон искал человека, чтобы заменить на посту посла в ООН Чарлза Йоста, оставшегося от администрации Джонсона. Дипломатическая миссия Йоста в Нью-Йорке была недолгой. Однако, начав в последние два года своего первого срока подготовку к избирательной кампании 1972 года, президент хотел, чтобы на заседаниях кабинета его окружали свои люди. Йост занимал внепартийный пост, но был демократом. У меня сложилось впечатление, что он не был полностью согласен с политикой Никсона, и я знал, что Никсон недоволен тем, как Йост выполняет в ООН возложенную на него миссию.
Мы сидели в роскошном кабинете Холдемана в западном крыле Белого дома. Глава аппарата говорил со мной о том, что ожидали в Белом доме от посла в ООН. Фактически им должен быть человек, не переоценивающий свою роль; ведь посол США в ООН, работая в тесном контакте с Белым домом и государственным департаментом, не формирует внешнеполитический курс, он его только проводит. Я заметил, что, если кто-нибудь назначенный на этот пост не понял бы этого, Генри Киссинджер преподал бы ему сверхкраткий 24-часовой курс по данному предмету. И еще я добавил, что, если мы хотим сделать работу посла в ООН эффективной, он должен иметь информацию о формировании политики и прямой доступ к президенту. Холдеман согласился.
Встал вопрос о том, что у меня не хватает профессионального дипломатического опыта. В случае, если я заменю Йоста, который был кадровым дипломатом, мое назначение, вне всяких сомнений, подвергнется критике. Но ведь и большинство американцев, назначавшихся на этот пост (взять хотя бы Остина, Лоджа или Артура Голдберга, а впоследствии Мойнихэна, Янга, Киркпатрик и Уолтерса), не были кадровыми дипломатами.
Вывод, который я сделал для себя после этой встречи, состоял в том, что отсутствие дипломатического опыта (если не считать моих зарубежных контактов в качестве бизнесмена) не будет большим препятствием для моего назначения на этот пост. Никсон рассматривал ООН лишь как форум, где выражалось мировое общественное мнение. Для него работа американского представителя в ООН имела в равной степени политическое и дипломатическое значение. Это в его глазах делало мой политический опыт активом, а не пассивом для будущей работы.
О моем назначении было объявлено 11 декабря 1970 года. Реакция последовала незамедлительно. На Капитолийском холме новость восприняли хорошо, если не считать, что сенатор Эдлай Стивенсон 3-й, выждав три месяца, пока я не вступлю в должность, заявил, что я "совершенно некомпетентен", а мое назначение является "оскорблением" для ООН.