Глядя в будущее. Автобиография

В свои 26 лет я не просто уважал Нейла, я благоговел перед ним. Барбара часто рассказывает о том, как я купил маленький диктофон на нашу прикроватную тумбочку в Мидленде. Когда среди ночи меня осеняло, скажем, в голове возникала идея по поводу финансирования какой-нибудь сделки об аренде, я вставал, зажигал свет и записывал свои мысли на пленку. Я сказал ей, что это был только эксперимент. Но именно Нейлу некоторые из его лучших идей приходили в голову ночью, и это был его способ сохранить их в памяти до утра. Барбаре же это не нравилось. Нейл Мэллон был холостяк, и у него не было жены, которой ночью хотелось спать. (Эксперимент завершился без большой потери для предприятия "Буш — Оверби": в отличие от Нейла мои ночные бури в голове оказывались невнятными при свете дня.)
Теперь, через два с половиной года после того, как меня взяли на работу в "Дрессер индастриз" в качестве стажера, я покидал компанию. Как отреагирует на это Нейл? Это будет трудно определить по его поведению. В самые тяжелые для него дни он сохранял самоконтроль, никогда не взрываясь, не повышая голоса.
Он выслушал то, что я пришел сказать, потом снял свои очки, чтобы их протереть и собраться с мыслями. Затем он поднялся, вышел в соседнюю комнату и возвратился со стандартным желтым блокнотом. Он принялся писать, спокойно говоря при этом. "Мне действительно крайне неприятно, что ты уходишь, Джордж, — сказал он, дописывая страницу в блокноте. — Но если бы я был в твоем возрасте, я бы сделал то же самое и вот как бы взялся за это дело…"
И в течение следующего получаса я получил сжатый курс науки о том, как не только создать, но и финансировать независимую нефтяную компанию.
Нейл Мэллон был другом и наставником, уступавшим разве только моему отцу. Наблюдая его за работой, я понял, что руководитель, если он хочет эффективно руководить организацией, ни в коем случае не должен запугивать подчиненных. То, чему он научил меня, а этот урок я не забыл и поныне, заключается в том, что, если кто-либо, работающий с вами, хочет продвигаться, не становитесь на его пути. Протяните ему руку помощи.
Я покинул кабинет Нейла с чувством, что у меня с плеч свалился огромный камень. Конечно, настоящих трудностей только добавилось. В последующие недели я должен был получать жалованье только от фирмы "Буш — Оверби", и мы с Джоном и несли ответственность за то, чтобы банку было чем нам платить.
Для независимого западнотехасского нефтяного предпринимателя в период бума в начале 50-х годов его контора была таким местом, где найти его было труднее всего. Будучи сам себе хозяином, я проводил в дороге больше времени, чем когда был коммивояжером компании "Дрессер". Поездки были далекими, широкими по охвату и разнообразными. Но они никогда не были скучными. В этом был соблазн независимого нефтяного предприятия: один день вы ехали по пыльной дороге к какой-нибудь отдаленной ферме, разыскивая владельцев земли, а на следующий день — рыскали в желтом такси по большому городу в поисках фондов.
В марте 1951 года, когда компания только-только становилась на ноги, по Западному Техасу пошли разговоры о главном нефтяном месторождении в Северной Дакоте. Оно было известно как "Амерада Иверсон" № 1. Находилось оно в области, где нефть никогда раньше не добывалась, иначе говоря, это был тот самый случай, о котором говорят: "Какого черта мы теряем?" А именно этого и жаждали Буш и Оверби.
Мелкие операторы часто работают над проектами совместно, а по соседству с нами жил некто Гэри Лафлин, независимый предприниматель, который владел самолетом "Бонанца" Б-35. (Гэри в прошлом тоже служил в военно-морской авиации и во время войны летал на "корсарах".) Вскоре после того, как до нас дошел слух об открытии нефти в Северной Дакоте, двое из нас направились на север в Майнот, крупнейшее месторождение в том районе.
Достигнув Майнота, мы арендовали джип с крышей и боковыми панелями — в Мидленде была весна, а в Дакоте еще стояла зима — и направились в канцелярию графства, где хранились данные о землях. Умение читать данные о земле в районе месторождений — это менее занимательная, но необходимая часть нефтяного бизнеса, которой в Техасе никто не занимается.
 
Гэри и я искали фермеров, которые продали бы нам права на аренду участка или на использование недр. Большинство землевладельцев являются собственниками не только своей земли, но и прав на то, что лежит под ней, в недрах. Появляется нефтяная компания — назовем ее "Компания А" — и приобретает право аренды по твердой цене за акр, что дает ей право вести разведку минералов на протяжении определенного времени. Но обычно землевладелец сохраняет то, что называют арендными правами на разработку недр, он получает право удерживать один из восьми баррелей добытой компанией нефти. Это соотношение варьируется.
Но, конечно, всегда есть шанс, что "Компания А" начнет бурение и закончит его пустой скважиной. Это оставляет землевладельцу его ренту плюс "пустышку" — одну восьмую ничего не добытого в форме "арендной платы за разработку недр". И вот тогда на сцене появляются люди вроде Буша, Оверби или Гэри Лафлина, готовые идти на риск. Мы были "независимыми" нефтяными операторами, пытавшимися как-то войти в дело. Наше предложение землевладельцу звучало так: "Мы хотели бы приобрести определенный процент ваших прав на роялтиз. Правда, если нефть найдется, вы получите меньшую сумму денег. А если нет — ну, так лучше синица в руках…"
Это один возможный способ существования независимой нефтяной компании: вкладывая средства (по-другому — "спекулируя") в проценты от роялтиз. Другой путь заключается в "вышибании" фермы, то есть в выкупе прав на недра.
Например, приходит такой "независимый" к крупному нефтедобытчику, скажем "Стандард ойл оф Тексас" или "Галф", и говорит: "У вас есть четыре арендуемых участка в графстве Оз. Так вот, вы можете подстраховаться. Продайте два участка мне. Я буду бурить и определю, есть ли там нефть. Если мне повезет, вы будете знать, что в этом районе есть нефть, не вкладывая свои деньги в разведку; ну, а если мне не повезет, это мое дело, а вы будете знать, что нефти там нет, опять-таки не тратя денег на бурение".
Еще один способ, которым независимый оператор может заработать большую сумму, заключается в конкуренции за выкуп прав на аренду у собственников полезных ископаемых. Но может ли фирма "Буш-Оверби" даже надеяться конкурировать со "Стандард" или "Галф"? Оказывается, может, потому что мы меньше, у нас нет бюрократии и у нас больше гибкости в принятии решений о вкладе. Мы можем двигаться быстрее, но при условии, конечно, что у нас есть наличные деньги.
А чтобы получить деньги, надо привлечь вкладчиков извне, людей, желающих идти на риск или нефтяную спекуляцию. Если мы обнаружили нефть, наши вкладчики получают определенный процент дохода соответственно величине своего вклада. Если же скважина окажется сухой, они могут списать свои потери со счета.
Есть и другие виды спекуляций: можно исключить ферму из игры, а затем привлечь крупную компанию как соучастника отдельного проекта. Но какой бы ни была договоренность, независимый партнер всегда идет на риск.
В графстве Маккензи, граничащем с Монтаной, мы предложили землевладельцам по 1,25 доллара с акра за права на недра. Не можем заключить сделку, ответили они. Права уже куплены какой-то "Монголия ойл компани". (Оказалось, что это — "Магнолия", ныне "Мобил ойл".) Мы объяснили им, что у "Монголии" — права на бурение, а мы ведем речь об аренде прав на ископаемые. Наше предложение — 1,25 доллара.
Они, конечно, были озадачены странными техасцами, готовыми платить наличными за право на ископаемые, которых могло не быть; но они взяли наши деньги, а мы получили свои права и через несколько дней отправились обратно в Майнот, чтобы лететь домой.