Святая и грешник

– А это еще кто? – спросил мистер Энсти.
– Кузина Его Лордства, – ответил Дэлтон, – подозреваю, что меня уволили из-за ее вмешательства.
Он направился к Пандоре, и только сейчас, с опозданием, она поняла, в какой опасной ситуации оказалась. Она рванулась прочь, но он действовал гораздо быстрее и через мгновение заломил ей руки за спину и связал запястья.
– Отпустите! Как вы смеете! – вскрикнула было Пандора, но мистер Энсти заглушил крик, заткнув ей рот кляпом. Она пыталась воспротивиться, но силы были слишком неравны.
Но когда она в отчаянии уже решила, что ей ничто не поможет, с порога раздался гневный окрик:
– Что тут происходит?
И сердце у нее подпрыгнуло от радости. Это был голос графа, и в руке он держал дуэльный пистолет.
– Немедленно освободи леди, – потребовал граф, – или я застрелю тебя на этом самом месте!
Он прицелился в Дэлтона, но мистер Энсти, схватив Пандору и закрываясь ею, как щитом, прислонился к дверце сейфа.
– Не торопитесь, – сказал он, и Пандора с ужасом почувствовала у горла острое лезвие ножа.
– Вы можете убить Дэлтона, м’лорд, – сказал он, – однако тогда умрет и ваша кузина. А потом, если на то будет ваше желание, мы сможем вступить в поединок, один на один, как это полагается мужчинам.
Пандоре хотелось закричать от охватившего ее ужаса, но она знала также, что в дуэльном пистолете графа всего одна пуля, а острый кончик ножа уже чувствительно покалывал ей горло. Хозяином положения был Энсти.
– Подними с пола мешок, – приказал он Дэлтону и продолжал: – Значит, так, м’лорд, вы дадите нам возможность уйти или узнаете, что я своих слов на ветер не бросаю и не шучу с вами, когда говорю, что эта хорошенькая юная леди будет мертвой лежать у ваших ног.
Слышалось что-то не только злое, но и подлое в том, как он это сказал: видимо, ситуация доставляла ему некое самоудовлетворение.
– Вам не удастся избежать расплаты за все это! – воскликнул граф.
– Да нет, вы скоро убедитесь, что я более опытный и удачливый вор, чем вы джентльмен, – усмехнулся мистер Энсти.
По взгляду графа было видно, как он взбешен, и Пандора подумала, что, невзирая на последствия, он сейчас выстрелит или в Энсти, или в Дэлтона. Что ж, если она и умрет, то ее смерть будет оправдана благородной целью. Для нее невыносима была мысль, что бесчестные люди завладели драгоценным историческим достоянием – золотыми и серебряными украшениями, которые принадлежали ее предкам.
– Шагай вперед, – приказал Дэлтону мистер Энсти. – Его Лордство сейчас бессилен, он не сможет выстрелить!
Все еще держа нож у горла Пандоры и прижимая ее к себе что есть силы, Энсти медленно двинулся вперед, не отводя взгляда от графа.
– А вообще-то люди умирают почти сразу, когда им перерезают глотку, – сказал он с издевательской злобной усмешкой, – одно легкое движение руки, и хлынет кровь, много-много крови!
Очень медленно, словно каждый шаг был для него мучителен, граф посторонился и дал ему выйти, и Пандора всем существом ощущала его ужасную душевную борьбу – выстрелить в голову мистера Энсти или нет. Ей захотелось крикнуть, чтобы он рискнул и что смерть ее мало что значит, но человек, который использовал ее как щит, быстро вытащил Пандору в коридор и попятился по выложенному каменной плиткой полу мимо кухни, а граф мог только стоять и смотреть, как они все удаляются от него, но когда они дошли до двери, ведущей во двор, граф повернулся и опрометью бросился в ту сторону, откуда пришел, – несомненно, к конюшне, за помощью. И в тот же миг, как граф исчез, человек, который ее держал, резко дернулся, словно под влиянием гальванического тока, и начал действовать. Обхватив ее за талию, он протащил Пандору в огород, а потом к служебному входу во двор, где стояла двуколка, а Дэлтон уже бросал в нее мешки с награбленным. Такой легкий экипаж – и Пандоре это было хорошо известно – может двигаться с очень большой скоростью, однако времени на размышления, в частности, о том, как ей сейчас больно и неудобно со связанными за спиной руками, практически не было, потому что Энсти поднял ее и швырнул на мешки с добычей. Затем неимоверно быстро оба вора влезли на передние места, и лошади через несколько минут скрылись из виду. Двуколка была очень легкой, а лошади рванулись вперед так неудержимо, что сомнений быть не могло: они домчатся до большой дороги гораздо раньше, чем граф успеет разбудить конюхов, а те – оседлать лошадей и начать погоню. То, как грубо с ней обошлись, швырнув на мешки, причиняло теперь Пандоре не только большое неудобство, но и острую боль.
 
Лошади промчались галопом через ворота усадьбы, и ее стало швырять из стороны в сторону так сильно, что впору было опасаться не только ушибов, но и перелома костей.
– Ну вот, мы ускользнули от погони, и это хорошее начало, – долетели до ее слуха, невзирая на грохот колес, слова Дэлтона.
– Интересно, почему он ночью расхаживал по дому с пистолетом в руке? – полюбопытствовал мистер Энсти.
– Понятия не имею! – прокричал в ответ Дэлтон.
Упершись ногами в стенки повозки, Пандора ухитрилась соскользнуть с мешков и устроиться поудобнее, но кляп по-прежнему затыкал ей рот, а так как руки были связаны за спиной, она не могла предохранить лицо от болезненных толчков и ушибов.
«Господи, – взмолилась она, – помоги Норвину перехватить повозку и спасти меня». – Пандора внезапно поняла, что если их не настигнет погоня, то похитителям незачем будет везти ее с собой дальше. Они убьют ее и выбросят тело в придорожную канаву, ведь им ни к чему оставлять ее в живых, им все равно угрожает виселица за вооруженный грабеж, поэтому воры не пощадят ее!
«Помоги мне, пожалуйста, помоги!» – вскричала она беззвучно и вдруг вспомнила об отце: если он там, где находится сейчас, знает об угрожающей ей опасности, то, наверное, сумеет как-то помочь графу спасти ее. Ведь больше нет никого, кто это способен сделать: только граф знает о случившемся и той опасности, которая ей угрожает. И она попыталась сообразить, сколько времени потребуется графу, чтобы их догнать. А потом услышала, как мистер Энсти крикнул:
– Обернись и погляди, если он нас преследует, стреляй! Пистолет в моем левом кармане!
– Так какого же черта ты сам его прежде не застрелил? – сердито ответил Дэлтон.
– Он слишком внезапно появился. У тебя в руке был нож, мог бы пустить его в ход, так что нечего упрекать меня.
– Да я не упрекаю, просто лучше, если бы он был уже мертв.
– Если он вдруг появится, стреляй сразу же, – скомандовал мистер Энсти.
Дэлтон обернулся посмотреть, не скачет ли кто за ними, и Пандора едва не вскрикнула, почувствовав новый прилив смертельного ужаса: она была совершенно уверена, что граф и не подозревает о наличии у воров огнестрельного оружия, раз они не пустили его в ход в Чартхолле. Он просто так и будет мчаться за ними, и они его застрелят, а потом настанет и ее очередь умереть. Все, что ей теперь остается, – молиться: отчаянно, всем сердцем, всей душой. Мысли ее опять вернулись к Чартхолу:
«Если я умру, то ладно, пусть будет так. Но повели, Господи, чтобы граф остался жив. Теперь, когда Чарт начал ему нравиться и он захотел сохранить его во всем блеске и величии…»
И она даже зажмурилась, так сильна, жертвенна и страстна была ее молитва!
А затем послышался звук, словно что-то взорвалось, и окружающий мир будто перевернулся: раздались стоны, крики и отчаянное ржание лошадей. Она стукнулась головой обо что-то так, что искры посыпались из глаз и на несколько секунд потеряла сознание. Пришла в себя она, только когда почувствовала, что кто-то вынимает ее из двуколки и крепко прижимает к груди.
 
«Норвин», – хотела она воскликнуть, но не смогла: ведь кляп был еще во рту. Но вот кто-то вытащил его, развязал ей руки, а потом прижал ее голову к своему плечу.
– Все в порядке, – сказал граф, – вы не очень от всего этого пострадали. Я рискнул использовать единственный шанс, решив, что они положат вас сзади, на груду награбленного.