Святая и грешник

– Я выиграла скачки! – воскликнула она, немного запыхавшись. – Так что вы должны проявить великодушие и простить меня!
– На этот раз наказание отменяется, но, Пандора, советую вам быть со мной поосторожнее и не забывать, что я отношусь к темноволосым Чартам, а значит, я человек непредсказуемый!
Пандора снова рассмеялась, и они проехали через мост бок о бок и мирно.
– Вы любите рыбу ловить? – спросила она, глядя на серебристые волны.
– Когда-то я рыбачил и считал, что довольно удачно!
– Тогда, если вы хорошо будете себя вести, я покажу вам место, где ловил рыбу папа, и ему обычно удавалось поймать замечательную коричневую щуку.
– Тогда можно будет устроить и пикник, а чтобы доказать вам, какой я удачливый рыбак, мы не возьмем ничего из съестного!
– А если ничего не поймаем? Возвращаться придется голодными!
– Уверяю вас, если щука здесь еще водится, то голодными мы не останемся!
У подъезда их уже ожидали грумы, и, спешившись, Пандора подумала, что совместная рыбная ловля будет чудесным развлечением, но тут же ей пришло в голову, что граф может пригласить порыбачить и Китти, а также и всех остальных гостей, а она уже почти забыла об их присутствии в Чартхолле и по-настоящему это осознала, только услышав громкие голоса, когда поднималась к себе, чтобы переодеться.
Она выбрала одно из самых простых послеобеденных платьев и, войдя в салон, нашла там все общество в сборе, уже воздающее дань шампанскому, и среди прочих – Китти и Кэро. Все актрисы разоделись в яркие шелковые платья с накидками из тончайшего газа, на шеях и на груди у них сверкали бриллианты, а на лица был наложен значительный слой белил и румян, чтобы скрыть последствия излишеств прошлой ночи. В салоне стоял шум и гам, но, когда вошла Пандора, все замолчали, а Китти весьма воинственно спросила:
– Где, черт возьми, ты пропадала так долго? Мне сказали, что ты уехала кататься на лошадях с моим молодым человеком!
– Я показывала кузену окрестности. И мы совсем забыли о времени. Ему надо было повидаться со многими людьми!
– А тебе, конечно, хотелось о многом ему порассказать, – кисло заключила Китти.
За Пандорой в салон проследовал Бэрроуз:
– Вам подать чай, мисс Пандора?
– О я бы очень хотела, и спасибо, Бэрроуз, что вы уже позаботились об этом. – За ним стояли два лакея с большим серебряным подносом, на котором возвышался прекрасный чайник времен королевы Анны, стояли кувшин с молоком и сахарница – та посуда, которой пользовались при жизни матери Пандоры, а также – тарелки с бутербродами, сэндвичами, пирожными и прочими деликатесами, которые здесь всегда подавались к ланчу. Лакеи поставили поднос перед Пандорой.
– Кто-нибудь еще из присутствующих хочет чаю? – спросила она, взглянув на Хетти и Кэро.
– Ну кто же может хотеть чай, когда есть шампанское? – пренебрежительно отозвалась Кэро.
– Я, например, – ответил сэр Гилберт, поставив бокал на стол и подходя к Пандоре.
– Вам с молоком и сахаром? – вежливо осведомилась она, чувствуя, что он рассматривает ее в той же бесцеремонной манере, которая ее так отталкивала.
– Я опасался, что вы уже уехали, – довольно тихо произнес сэр Гилберт и уселся рядом с Пандорой, – но меня заверили, что вы отправились на верховую прогулку!
– Не понимаю, почему это может вас интересовать! – и этот ответ был неудачным.
– А я вам объясню, – воодушевился сэр Гилберт, – но это будет удобнее сделать, когда мы останемся с вами наедине.
Пандора ничего не ответила и стала наливать себе чай, потом взяла сэндвич и отодвинулась от сэра Гилберта как можно дальше.
– Вы очень сегодня хороши! Хотел бы я увидеть вас в амазонке и на лошади. Если бы я знал заранее, что вы умеете ездить верхом, отказался бы от приглашения Трентама и остался дома!
– У нас с моим кузеном было важное дело, – холодно возразила Пандора.
– Ну, ладно, однако сейчас-то вы свободны и можете уделить внимание и мне.
– Скоро надо будет переодеваться к обеду.
– Лучше покажите мне галерею – я никогда не видел здешних картин.
 
– На это не хватает времени.
– Ах как вы уклончивы, но, уверяю, я очень настойчивый и очень удачливый охотник!
«Нельзя позволять ему вовлекать меня в дальнейший разговор, – подумала Пандора, – тем более что все его речи имеют некий двойной смысл». Все так же молча она доела сэндвич, выпила чай, все время остро ощущая неприятное присутствие этого мужчины, а затем, к большому ее облегчению, в салон вошел граф, и все женщины радостно его приветствовали, но граф, не обращая на это внимания, прямо направился к Пандоре, и она увидела, что́ он держит в руке. Узелок, сделанный из большого шелкового носового платка, с чем-то довольно весомым. Граф подошел к Пандоре и положил свою ношу ей на колени, а увидев ее удивленный взгляд, пояснил:
– Вы были совершенно правы. Их нашел Фэрроу. Он настоял на том, чтобы обыскать багаж Дэлтона, прежде чем тот покинет усадьбу.
Пандора развязала узел: в нем были четыре табакерки.
– Ой, как я рада! – восхищенно воскликнула она, взяв в руки одну из них. – А вы знаете, откуда она? Сам Петр Великий подарил ее нашему предку, когда тот был английским послом в Санкт-Петербурге, и утрата такой ценной и памятной вещи была бы настоящим несчастьем для нас.
Граф хотел было что-то ответить, но тут на него набросилась Китти:
– Какого черта ты даришь ей такие ценные вещи? Да еще с брильянтами? Все, что ты имеешь, нужнее мне самой, не сомневайся. – И Китти, конечно, удалось бы выхватить у Пандоры табакерку, но граф помешал:
– Это не подарок, – холодно объяснил он, – это достояние всего нашего рода, но один из слуг ее украл.
– И ты думаешь, что я поверю в подобную чепуху? Но даже если так, то все равно ты можешь подарить табакерку мне!
– Она тебе без надобности, – добродушно возразил граф, – нельзя же повесить ее на шею или на уши!
– Но на ней столько брильянтов! Их можно все повыковыривать и вставить в кольца! – завопила Китти.
Пандора, снова положив табакерку в платок и завязав его, встала:
– Пойду поставлю табакерки туда, где они раньше стояли, на их законные места!
– Нет, не поставишь! – и Китти, набросившись на Пандору, попыталась выхватить у нее узелок, так что Пандора споткнулась и упала бы, если бы ее не удержал, обняв, сэр Гилберт, что ей совсем не понравилось.
– Хватит, Китти, – рассердился граф, – веди себя прилично. Повторяю: эти табакерки – неотъемлемое достояние усадьбы и всего нашего рода, и никто не имеет права лишить нас того, что принадлежит всем нам.
Он сказал это так непреклонно, что и Китти, и Пандора даже удивились, а потом Пандора попыталась освободиться из чересчур покровительственных объятий сэра Гилберта:
– Спасибо! Со мной все в порядке!
– Но я готов обнимать вас сколько потребуется!
– В этом нет никакой необходимости.
Граф, который до этого удерживал в руках разбушевавшуюся Китти, вдруг понял, что происходит:
– Отпусти Пандору, Гилберт! Чем скорее табакерки займут свое надлежащее место, тем лучше!
Сэр Гилберт неохотно разжал объятия:
– А вы такая пухленькая, – прошептал он на ухо Пандоре.
Освободившись, она подошла к столику эпохи Людовика XIV и поставила на него две табакерки, а потом, не оглядываясь, вышла и плотно закрыла за собой дверь.
Остальные две всегда находились в библиотеке, но, ставя табакерки на место, Пандора обнаружила, что еще три, украшенные эмалью и драгоценными камнями, исчезли.
«Придется нам здесь опять держать хранителя», – подумала она. Предыдущий хранитель умер три года назад, и его место с тех пор оставалось вакантным. Пандора знала, в каком ящике письменного стола находится каталог всех ценностей, и завтра, решила она, надо будет узнать у Майкла Фэрроу, нет ли у него на примете человека, достаточно образованного и опытного, который смог бы заменить умершего специалиста. Однако потом решила, что самой ей ничего не надо предпринимать и вмешиваться во все усадебные дела. Как бы на ее месте поступила мама? Очень просто: надо внушить графу, что новый хранитель необходим, но предложение найти такового должно исходить не от нее, сам владелец имения должен так решить.