Наши уже не придут (СИ)
Африка, от обилия оружия и сомнительных личностей, качественно полыхнула, после чего добыча кобальта в Конго существенно сократилась, а практически весь мир уже отказался от ДВС — кобальт стал жизненно необходим, и назад было не откатиться.
Машины давно стали краеугольным камнем человеческой цивилизации, поэтому отлучение отдельных стран от этого блага грозило только большой войной. Или серией войн.
Но была одна надежда — переработка.
Вот на этой волне Немиров и «поднялся» после перехода в гражданское состояние — он вовремя присоединился к бизнесу по раскопкам на свалках. Тысячи людей начали выкапывать отработавшие своё электромобили 10-х и 20-х годов из-под груд мусора.
Извлечение кобальта из давно сдохших батарей — это ни разу не безопасно и является причиной, по которой Немиров уже давно не курит. Ему больше нельзя.
Зато он обнаружил в себе коммерческую жилку и сумел «подняться» буквально на мусоре.
К 2039 году у него был свой бизнес по переработке отработанных батарей. Нельзя сказать, чтобы крупный, но и не мелкий — это был тот самый богоспасаемый средний бизнес…
— 27-я стрелковая дивизия нанесёт отвлекающий удар с южного направления, но настоящим ударом будет только наш, — продолжал подполковник Бутуханов.
«На классическую атаку с трёх направлений уже давно нет ресурсов», — подумал капитан Немиров. — «Ни у кого».
Первая Третья мировая война началась в 2041 году, по совершенно понятным причинам, но по совершенно непонятному поводу. Провокация со стороны Польши была встречена уничтожением ракетами трёх польских пограничных застав, после чего НАТО объявила, что была совершена агрессия к её члену.
Все уже давно жаждали крови, поэтому этот инцидент стал отличным поводом для сведения счётов.
КНР атаковала Японию и Австралию, Северная Корея вторглась в Южную Корею, а Россия сцепилась со всеми странами НАТО на территории Польши.
Воевали все яростно и бойко, не жалея ресурсов. Эта война должна была стать той, что положит конец всем войнам — в очередной раз.
Но в Первую Третью мировую никто не добился никаких успехов. Хотя, если считать сокращение добычи кобальта в Австралии успехом, можно сказать, что были достигнуты определённые успехи.
Война зашла в тупик, все это поняли, поэтому, в 2044 году, уже после того, как покалеченный и разорённый Аркадий Немиров, бизнес которого был уничтожен конкурентами, лихорадочно искал пути выхода из критической ситуации, все начали говорить о мире.
— … объяснить своим подчинённым, чего мы хотим добиться этим ударом, — закончил подполковник.
— На этом всё, — произнёс полковник Соснов. — Можете быть свободны.
Немиров, вместе с остальными комбатами, вышел из штабного блиндажа.
— Куришь? — спросил старший лейтенант Павел Павлович Лисовский.
— Не курю, — покачал головой Немиров. — По медицинским показаниям.
— Подготовил бойцов? — спросил Лисовский, закуривая самокрутку.
— Насколько это возможно, — пожал плечами Немиров.
— Слышал, сколько снарядов дадут? — усмехнулся старлей с очевидным позывным «Лис».
— Слышал… — произнёс Аркадий и вздохнул.
Им выдадут по десять снарядов на танк и это на пять суток боёв. То есть тратить он может только два снаряда в сутки. Меньше можно, больше нельзя. Превышать норматив можно только в случае угрозы выживанию танка.
Может показаться, что это очередное проявление военного дебилизма, но правда такова, что в тылу производят снаряды чуть ли не поштучно, в точном соответствии с передовыми общемировыми стандартами…
Вся планета переживает тяжёлую депрессию, вызванную мощной и неуклонной депопуляцией.
Статистики приводят цифры — на планете сейчас проживает шесть с половиной миллиардов людей. И дело даже не в войнах, внёсших весьма незначительную лепту в чистых потерях военных и гражданских, а в непрерывном экономическом кризисе, который привёл к тому, что снизилось финансирование здравоохранения, образования, социальных услуг, а также исчезли многие десятки миллионов рабочих мест. Массовая миграция, вызванная этими обстоятельствами, делу никак не помогала.
Без каких-либо ядерных ракет и химического оружия, запасы которого, к слову, теперь снова составляют солидную долю наличного оружия массового поражения, планета обезлюдела почти на два миллиарда с лишним — старики умирали, а дети не рождались.
Но эти пугающие данные не особо волновали капитана Немирова. Он уже давно видел, как мир упорно катится в пропасть. Это не Конец света, просто экономике очень и очень плохо…
— Что, будешь следовать нормативу? — поинтересовался старлей.
— Я же не дурак, — ответил Немиров. — Если не будет другого выхода, потрачу больше снарядов. Комбат до меня сэкономил один…
Подбитый «Strv 123А», уже пылающий боекомплектом, сделал свой последний выстрел, после чего взорвался. Снаряд пробил башню Т-90М и тяжело ранил капитана Лютерова осколком в голову. Танк отступил за холм, но комбата уже было не спасти. «Швед» был уничтожен, но батальон заплатил за это кадровым офицером. Помимо этого, наблюдатель на месте командира лишился обеих ног и был отправлен на гражданку по утрате опорных конечностей — с такой травмой списывают даже сейчас.
— Да, нехорошо тогда получилось, — согласился Лисовский, кашлянувший после очередной затяжки. — Но ты снаряды, всё равно, береги. Снабженцы не шутят — раньше, чем через пять суток, никаких тебе снарядов. Да и через пять суток, не факт, что привезут…
Изначально было понятно, что «пять суток» — это эвфемизм «когда-нибудь, наверное, возможно», поэтому снаряды легко могут не привезти.
Война идёт везде, но понемногу, поэтому столь малого выпуска снарядов хватает не на всех.
Основной упор идёт на производство артиллерийских снарядов, ведь бог войны до сих пор актуален и не желает уступать своего места. Поэтому снаряды производят, преимущественно, для пушек-гаубиц, в ущерб всему остальному.
И все выпускаемые разведдроны идут на удовлетворение нужд артиллерии — им гораздо важнее вовремя выяснять расположение сил противника.
— М-м-м, сука… — поморщился Лисовский, вытащивший из кармана смартфон. — Опять глушилку врубили. Перед каждым наступлением врубают. И это палево.
— Выгод от этого больше, — покачал головой Немиров. — Противнику, если он захочет узнать направление удара, придётся использовать наземную разведку.
Авиаразведка — это то, чего уже давно никто не видел, ведь все когда-то посчитали, что дроны будут закрывать все потребности войск. Только вот появившиеся универсальные глушилки — это был настоящий сюрприз, который не понравился никому.
«Да и ПВО…» — подумал Немиров.
— Не хуже тебя знаю, товарищ гвардии капитан, — поморщился старлей. — Только вот сеть не ловит, а я музыку послушать хотел. Кто знает, когда ещё раз послушаю? Может, больше никогда?
* * *— БМП, девять часов! — сообщил наблюдатель, рядовой Урусбеков.
Немиров повернул башню в указанном направлении и увидел, как вражеский «Мардер» плюётся по ним очень короткими очередями из 20-миллиметровой пушки.
«Тоже экономят…» — подумал он.
Выстрел.
Снаряд с искрами ворвался в корпус БМП и вызвал пожар боекомплекта.
Вместо зрелищного взрыва бронемашина пошла яркими искрами и пламенем изо всех щелей. Так и будет гореть следующие несколько суток…
Половина суточной нормы уже израсходована. Остался один на сегодня или девять на всё время. И никто не знает заранее, какие встречи состоятся в эти пять суток.
Практического смысла брать Варшаву в окружение не было — взять её они не смогут, не такими силами, а полноценная блокада невозможна, по тем же причинам. Да и это вызовет лишь отвлечение части сил НАТО на деблокаду, что не займёт много времени и не затратит слишком много усилий.
Никто не будет развивать это наступление, никто не будет насыщать вклинивание резервами — нет давно уже никаких резервов.
«Наши уже не придут», — подумал Немиров. — «Все наши тут».