Босс для Ледышки (СИ)
Атмосфера ещё недавно бушевавшего праздника в главной зале почти затухла. Народ разъезжался по домам даже стремительнее, чем я ожидала. Я обводила взглядом остатки праздновавших и сновавший между ними обслуживавший персонал, уже принявшийся потихоньку наводить порядок в помещении.
Верхний свет приглушили, и мерцавшие вокруг гирлянды придавали зале таинственный, сказочный вид. Но вот в таком мерцающем полумраке отыскать подругу было тем более сложно.
Господи, да куда же она запропастилась?
— Кого-то ищете, Евгения Станиславовна?
Я обернулась, и сердце моё подскочило к горлу. Надо мной возвышался Волков, в расстёгнутом пиджаке и с руками, засунутыми в карманы брюк. В его тёмных волосах мягко отражался золотистый свет гирлянд.
— Я… а… Ольгу ищу.
Он поднял взгляд поверх меня, осмотрелся. Конечно, ему-то с его ростом отыскать кого-нибудь в толпе, особенно изрядно поредевшей, было куда легче.
— Она вас, кажется, тоже искала. Здесь её не вижу.
Он говорил таким будничным тоном, словно и не было между нами того безобразного разговора. Профессионал, что тут скажешь.
Я попыталась взять с него пример и поглубже затолкать нараставшую панику от осознания того, что произошло. Я подумаю об этом позже. Сейчас всё равно ничего не исправить — даже Волков не настолько могуществен. Я бросила украдкой взгляд на его мощную фигуру — ну, наверное.
— Ладно, — промямлила я. — Пойду искать. Д-до свидания.
— Евгения Станиславовна…
— А? — я, не успев сделать и шага, обернулась.
Он смотрел на меня сверху вниз с какой-то странной задумчивостью.
Ой, мамочки… Наверняка заметил, что я рыдала. В таком-то освещении. Он точно что-то заподозрил.
Пауза затянулась на секунду дольше положенного.
— С Наступающим, — поздравил он.
— А… — от неожиданности я открыла рот, закрыла, помолчала. — Спа… сибо. Спасибо. И вас. И вас с Наступающим.
Он лишь сухо кивнул мне в ответ и пошагал куда-то по своим делам, оставив меня в полутьме, наполненной золотистыми светом крохотных звёздочек-гирлянд.
Глава 12
До аэропорта Андрей, по настоянию помощников, отправился с шофёром. По дороге предстояло сделать несколько очень важных звонков, в том числе по поводу бумаг.
— Документы готовы? — голос Никиты в трубке звучал хрипло и приглушённо.
— Если бы ты позавчера не отправился в свой секс-забег, был бы в курсе уже к концу корпоратива, — поддел Андрей и поймал в зеркале заднего вида смеющийся взгляд своего шофёра Олега.
Никита проворчал что-то нечленораздельное.
— Не парься, — смилостивился Андрей. — Я затем и поручил бумаги Мироновой. По исполнительности в головном офисе её никто не переплюнет.
— И она даже умудрилась в этот раз обойтись без рукоприкладства? — съехидничал Никита.
— Откуда столько яда? Неужели в пятницу ничего не перепало, и ты ещё вчера где-то догонялся?
— До пошёл ты, — беззлобно пробормотал Никита, и в трубке послышалось шипение наливаемой в ёмкость газировки.
Андрей хмыкнул, но не стал возвращать «любезность», вернулся к делу:
— Бумаги подписаны. Осталось у юристов заверить, но Миронова в курсе. Завтра ещё рабочий день, сдаст их в наш юротдел, а к вечеру, думаю, их уже перешлют в офис партнёров. Я на связи, мне тут же отзвонятся. Это уже рабочие мелочи. Отдыхай, отсыпайся и давай-ка не части с праздниками до праздника, страдалец.
Никита вместо прощания промычал что-то вроде «ага-ага», и Андрей повесил трубку. Покачал головой, отложил телефон на соседнее сиденье, уставился в окно.
Может, позавчера Евгения Станиславовна и обошлась без рукоприкладства, только во время их разговора в кабинете дал бы ей кто волю, глаза бы ему выцарапала.
Но почему-то сейчас в памяти всплывала совсем другая картина — как она с глазищами в поллица от его неожиданного появления стояла в полутьме большой залы под «звёздами» гирлянд.
И внутри неприятно скребло оттого, что в его присутствии она почти всегда выглядела такой… настороженной, будто всегда ожидала от него только неприятностей.
Впрочем, наверное, ничего удивительного — после прошлогоднего корпоратива они общались как два инвалида, у которых половина мозга отнялась. И его, ко всему прочему, дико бесило, что он, взрослый мужик, вдруг начинал теряться в этом общении, безуспешно пытаясь нащупать ту ускользающе тонкую грань между суровостью и желанием дать ей понять, что он не считает её виноватой.
Да, конечно, в тот вечер она могла не жестить. Если бы уговорить полупьяного гостя не удалось, всего-то и стоило — толкнуть разнесчастную дверь и просто окликнуть его, чёрт возьми. Он бы услышал. Её голос он узнал бы из тысячи.
Она, конечно, действовала на эмоциях. Это ясно. Но так или иначе, договор пострадал. Да и публичный имидж компании пострадал бы в любом случае. Тем более что у всех вокруг так и зудело посмаковать скандал, пусть и высосанный из пальца. Ожидаемо активизировались конкуренты…
Другое дело, что ущерб можно было минимизировать, купировав инцидент, не вынося, как говорится, сор из избы. Но Миронова… Эх, Миронова…
И всё же увольнять её? Он не смог бы. И не стал. А после её отказа извиняться — тем более. Да он бы никогда и не позволил ей так унижаться. Предложенное тогда Катериной было полнейшим идиотизмом, она это позже сама признала, в приступе откровенности объяснив это тем, что пыталась всеми способами хоть как-то его впечатлить. Вот такой у неё агрессивный способ добиваться желаемого.
Андрей невольно покосился на телефон — утром она ему позвонила из дома родителей, что-то срочное заставило её сорваться к своим, но в подробности она вдаваться не стала. Договорились встретиться уже на месте, в «Снежном раю».
Он не возражал. Ему требовалось время на перезагрузку, переход в режим «отдых» или как минимум «предстоящий отдых».
Андрей откинулся на спинку сиденья и снова уставился в окно. За стеклом мелькали здания спальных кварталов мегаполиса — скоро авто вынесет их за городскую черту, и минут через двадцать они будут в аэропорту. Оттуда всего пара часов лёта до курортной зоны в предгорьях и он, считай, на месте.
Целых полторы, а то и две недели ничегонеделания. Интересно, он не слетит с катушек от такой невиданной роскоши?..
***
Курортная деревушка в алтайском предгорье встретила его сказочными видами. Да уж, он зря вообще-то переживал. Режим отдыха включился как-то сам по себе.
Андрей успел выпить душистого травяного чая на ресепшене, прежде чем внедорожник от фирмы погрузил его вместе с багажом, и они отправились в горы — туда, где располагались VIP-коттеджи для гостей, предпочитавших суете туристической базы покой и полное уединение.
А уже через час он стоял у широченного панорамного окна и смотрел на окружавшие их коттедж горы. Вид отсюда почти наверняка открывался божественный, но сейчас мало что удавалось разглядеть — пока они поднимались сюда, начал валить обильный снег, и сейчас он падал с белых небес почти сплошной стеной.
В просторной гостиной коттеджа, выдержанной в медово-бежевых тонах, пылал камин. Из стереосистемы лилась ненавязчивая музыка, а ладони ему согревала здоровенная чашка пахучего чёрного чая — руководившая заселениям менеджер фирмы расстаралась.
А там, снаружи, мир будто застыл, укутавшись в белоснежную пуховую шаль. Острые свечи вековых елей стрелами уходили вверх, будто пытались дотянуться до самого неба.
Непонятно, как и где Катерина узнала об этом «Снежном рае», но по всему выходило, это он и был. Тут даже кавычки не нужны.
В дверь постучали. А вот и она.
Пусть его отъезд и оставил по себе ощущение скомканности — по телефону её голос звучал грустно и виновато, хоть она и не признавала за собой вины в том, что, верная своей угрозе, бросила его на остаток праздничного вечера. Извиняться Катерина не умела, но по её тону было слышно, что ей от изменившихся планов тоже, в общем-то, не по себе.