На фронтах «холодной войны». Советская держава в 1945–1985 годах

Главная цель советских военных советников, численность которых составляла порядка 120–160 военспецов, заключалась в помощи командующим, командирам и штабам соединений и частей Корейской Народной Армии (КНА) в планировании и проведении операций фронтового и армейского масштаба. Именно на их плечах лежала большая доля ответственности за успех или провал всех военных операций, поскольку именно от опыта этих людей, большинство из которых прошли горнило Великой Отечественной войны, зависела стратегическая победа над противником. Поэтому вполне естественно, что любая ошибка советских советников подвергалась жесткой критике и сразу пресекалась на самом верху. Так, в связи с неудачами северокорейских войск в сентябре 1950 года И. В. Сталин, который в шифрограммах значился под «китайским» псевдонимом Фын Си, сразу же направил Т. Ф. Штыкову разгромную шифровку, в которой советские военспецы были прямо и довольно жестко обвинены в «стратегической малограмотности», «отсутствии стратегического опыта», «слепоте в деле разведки» и других грехах. С такой же издевкой он писал и о том, что «нашим военным советникам, имеющим за своими плечами опыт Великой Отечественной войны, должно быть известно, что такое неграмотное использование танков», то есть без предварительной артподготовки, «приводит лишь к потерям». Через день аналогичную шифровку И. В. Сталин направил не только Т. Ф. Штыкову, но и представителю Генерального штаба в Северной Корее генералу армии Матвею Васильевичу Захарову, который, собственно, как заместитель начальника Генштаба и начальник ГРУ отвечал за планирование и проведение всех военных операций. Причем, как считает тот же А. Н. Сулимин, надо отдать должное глубине анализа и силе предвидения И. В. Сталина, который предельно четко сформулировал главные военно-политические задачи КНДР и нацелил советнический аппарат на их успешную реализацию [314]. Именно он требовал «без промедления мобилизовать все силы и не допустить перехода противником 38-й параллели, а, следовательно, и быть готовым к борьбе с противником и севернее 38-параллели», прямо указал на необходимость «скорейшего вывода на север боеспособных частей КНА», а также на организацию массового партизанского движения на юге страны.
По мнению многих российских, прежде всего военных, историков (А. В. Алексеев [315]), Корейская война довольно четко распадается на четыре основных этапа: Первый этап (25 июня — 14 сентября 1950 года), который ознаменовался наступлением частей и соединений КНА, сумевших дойти до реки Нактонган и блокировать войска противника на плацдарме в районе города Пусан; Второй этап (15 сентября — 24 октября 1950 года), во время которого многонациональные американо-ооновские силы перешли в контрнаступление и вошли в южные районы КНДР; Третий этап (25 октября 1950 года — 9 июля 1951 года), который ознаменовался вступлением в военный конфликт китайских «добровольцев», что вскоре привело к отступлению американо-ооновских войск и стабилизации линии боевых действий в районах, прилегающих к 38-й параллели; Четвертый этап (10 июля 1951 года — 27 июля 1953 года), во время которого активные боевые действия перетекали в тяжелый переговорный процесс, и наоборот.
Ранним утром 25 июня 1950 года северокорейские войска под командованием Ким Му Чжона перешли демаркационную линию и с боями стали быстро продвигаться в направлении Сеула. В тот же день Совет Безопасности ООН принял резолюцию с осуждением этой военной акции и потребовал немедленно отвести войска КНДР за 38-ю параллель. Но уже 27 июня 1950 года, не дожидаясь повторного обсуждения корейского вопроса на Совете Безопасности ООН, президент Г. Трумэн отдал приказ американским вооруженным силам оказать всемерную помощь южнокорейским войскам, положение которых было отчаянным. Руководство этой операцией было поручено генералу армии Дугласу Макартуру — командующему оккупационными американскими войсками в Японии. В тот же день Совет Безопасности ООН принял новую резолюцию с общей рекомендацией всем государствам — членам ООН оказать посильную помощь Южной Корее. Но уже 28 июня северяне взяли Сеул и отбросили южнокорейскую армию далеко на юг. Там она смогла удержать лишь небольшой плацдарм в районе Пусана, где намечалась высадка американских экспедиционных войск.
 
Тем временем 7 июля Совбез ООН принял очередную, уже третью, резолюцию, в которой предусматривалось создание Многонационального военного контингента сил ООН в Корее под американским командованием. С этого момента американское вмешательство во внутренний корейский конфликт получило правовое обоснование и вооруженные силы США стали действовать под флагом ООН. В результате военная обстановка на фронте резко изменилась, и отступать теперь пришлось северянам.
В середине сентября 1950 года, приступив к реализации плана операции «Хромит» по высадке в районе порта Инчхон 10-го американского корпуса численностью в 50000 штыков, американцы, грубо нарушив мандат ООН, не только очистили от северян территорию Южной Кореи, но и, предприняв ряд крупных наступательных операций, к концу сентября захватили Пхеньян, а затем вышли к государственным границам КНДР с Китаем и СССР. Столь быстрое и совершенно неожиданное поражение северокорейских войск в сентябре-октябре 1950 года вынудило советское политическое руководство провести ряд важных кадровых перестановок в аппарате советских военных советников в Пхеньяне. Уже в конце ноября Т. Ф. Штыков и Н. А. Васильев за «просчеты в работе, появившиеся в период контрнаступления американских и южнокорейских войск в северных районах Кореи», были отозваны в Москву, и на их место в Пхеньян прибыл генерал-лейтенант Владимир Николаевич Разуваев, который одновременно вступил в должности советского посла и главного военного советника при Главнокомандующем Корейской народной армией. Именно этот человек вплоть до окончания войны пробыл на территории Кореи, где сыграл значительную роль в планировании и проведении всех крупных военных операций, координации поставок военной техники и вооружений, а также обеспечении всех советских внешнеполитических интересов, связанных с этой войной [316].
Между тем, как считают многие специалисты, теперь эта война с южнокорейской стороны уже де-факто пошла не за восстановление статус-кво, а за объединение двух частей Кореи под вашингтонским протекторатом. В этой ситуации по настоятельной просьбе Москвы и Пхеньяна в конце октября 1950 года в войну вступила Китайская Народная Республика, 270-тысячная армия которой под командованием Пэн Дэхуая перешла китайско-северокорейскую границу и, остановив продвижение американо-ооновских войск, неожиданно перешла в контрнаступление. Пользуясь численным превосходством, китайские войска вытеснили противника со всей территории КНДР и стали стремительно продвигаться к Сеулу, который вновь пал в январе 1951 года.
В итоге «миротворческие» силы ООН, основу которых составлял американский воинский контингент, выросший до 480000 штыков, оказались в тяжелейшем положении, им грозило полное уничтожение. Ввиду угрозы военной катастрофы главком вооруженных сил союзников генерал армии Д. Макартур, которого активно поддержали главком бомбардировочной авиацией генерал Эмметт О'Доннелл и начальник штаба ВВС США генерал Хойт Вандерберг, настоятельно предложили своему политическому руководству существенно расширить масштаб всей военной операции и нанести прямой удар по КНР [317]. Однако Администрация президента Г. Трумэна, опасаясь эскалации военного конфликта и вмешательства в конфликт СССР, который был связан советско-китайским договором, вступившим в силу в апреле 1950 года, отвергла это предложение. Более того, генералу Д. Макартуру была направлена специальная директива Объединенного Комитета начальников штабов, где прямо предписывалось рассмотреть вопрос о срочной эвакуации американских войск с территории всей Кореи. Однако, нарушив это указание начальства, 23 марта 1951 года Д. Макартур выступил с жестким ультиматумом в адрес КНР, в котором прямо пригрозил Пекину применить против него ядерное оружие, если наступление китайских войск не будет остановлено.