Кошка Белого Графа

Его рука легла на рукоять сабли.
– Не сейчас, Дегеринг, – сказал Рауд. – До церемонии моя жизнь принадлежит королю Ригонии, а после я к вашим услугам.
Виконт выругался себе под нос, завернулся в шинель и побрел к дворцу. Я обняла Рауда за шею обеими лапами и спрятала голову у него под подбородком.
«Не вздумай с ним драться, слышишь!»
Наши снежные шарики проснулись – мой и Рауда, я грудью чувствовала крупную горошину под его тонким сюртуком, под сорочкой, в ямке между ключицами. Теперь он тоже мог говорить со мной мысленно.
«Мне не придется, – легко отозвался Рауд. Он погладил меня, а потом наклонился и поцеловал в мохнатую кошачью шею. – Говоря откровенно, я дрянной фехтовальщик. И стрелок никудышный. Я всегда полагался на магию. Это Карстен, несмотря на юные годы, управлялся с клинком виртуозно».
Но это ему не помогло. Потому что короли, как и их братья, никогда не дерутся честно. И победить их честно тоже нельзя.
В личной гостиной принцессы Вайнора нас собралось пятеро заговорщиков – четыре человека и одна кошка. Герцог Клогг-Скрапп откинул крышку неброского перстня, который носил на мизинце, и положил на стол маленькую жемчужину.
– Таких в сокровищнице моего кузена всего две. Комнату накроет, но лучше не рисковать. Прошу всех сесть поближе.
Камелия и баронесса Хендевик перебрались с дивана за стол. Рауд помог усесться принцессе и ненароком придвинул пятый стул – для меня. Он один знал, что кошка тоже посвящена в заговор. Но и остальные моему присутствию не удивись. Они привыкли, что Белка всегда в гуще событий.
За баронессой Хендевик герцог ухаживал сам.
Эйланка заняла рядом с принцессой место графини Виртен, и та уступила без боя, явно подчиняясь приказу Клогг-Скраппа.
Я думала, он будет против нового плана, ведь полной уверенности в успехе этот план не давал, но герцог вцепился в предложение Рауда, как голодный кот в только что пойманную мышь, а вызнав подробности, помолодел, казалось, лет на десять.
Меня это порадовало. Не хотелось считать Вильфреда Клогг-Скраппа законченным злодеем, способным без сожаления выпустить в мир темных богов…
– Только прошу тебя, Ками, – обратился он к принцессе. – Ничего не говори Фьюго.
– А по-моему, напротив, ему следует знать, – возразила Гелеона. – Или юноша может наломать дров. Он и так держится из последних сил. Тем более что кавалеру Джеручу прислали именное приглашение из храма. Боги отметили его.
Камелия испуганно посмотрела на Рауда.
Тот сидел, погруженный в себя, и хмурил лоб.
– Вас что-то беспокоит, граф? – спросила Гелеона Хендевик.
Он поднял голову, оглядел собравшихся за столом:
– Никто из вас не получал подарков от семейства Болли, от самого кавалера или от госпожи Хьяри? Вино, чай, сладости или иные угощения?
– Кавалер Болли на днях вручил мне бутылку своего бальзама, – герцог взглянул на Белого Графа с удивлением.
– Госпожа Хьяри предлагает всем настойку от мигрени, – вспомнила баронесса. – Я купила пару склянок, но не пила.
– Мне она прислала конфеты, – сказала Камелия.
– Вы ели их?
– Нет пока, но… в чем дело, граф?
– Не ешьте и не пейте.
– Думаете, нас хотят отравить? – усомнился герцог.
– Едва ли. Но у меня имеются некоторые подозрения… По крайней мере, я не стану пить то, что прислал Болли.
– Простите, граф, это как-то связано с вашим предстоящим браком? – спросила Гелеона.
– Тут все связано, баронесса, – Рауд усмехнулся. – Не буду вдаваться в подробности, но есть основания считать, что кавалер Болли – фантум. Вернее, был таковым, пока не вселился в тело настоящего Болли, купца, мореплавателя и отца барышни Эмелоны.
Три пары человеческих глаз уставились на него в немом неверии. А я зажмурилась. Болли – фантум? Так это он… Чуял меня он, а не старуха Гиннаш! Черная ведьма, шаманка-отступница или кто она там. Должно быть, тогда, в доме Снульва, Болли подал ей знак, что под окном оборотень. И потом, уже во дворце, когда я подглядывала за ними с Эмелоной, он ощутил мое присутствие… Я, наверное, тоже чуяла его, только не понимала этого. Рядом с Болли мне всегда было не по себе!
 
– Подлинное имя этого человека – Агмунд Хьяри. Его мать Гиннаш Хьяри стала нянькой Эмелоны. Агмунд служил у Болли корабельным помощником, но проворовался и был высажен на острове посреди Западного океана. Достоверных сведений о его дальнейшей судьбе нет. Могу предположить, что Хьяри попытался покинуть остров, приняв звериное обличье. Вероятно, он провел в таком виде слишком много времени и, достигнув суши, не смог снова стать человеком. Тогда он отыскал своего обидчика и сам или с помощью матери завладел его телом. Поскольку Хьяри уже не был оборотнем в полной мере, его звериное тело после этого тоже было утрачено.
Рауд положил руку мне на спину, словно говоря: «С тобой такого не случится!» Потом достал и развернул листок бумаги.
– Хьяри подвели мстительность и тщеславие. В городке Кайлане, на родине Болли, хорошо помнят пышные похороны его лучшего друга Агмунда. Думаю, в могиле действительно найдутся останки какого-нибудь бедняги. Но я попросил, и мне прислали копию рисунка, сделанного на надгробье. Смотрите.
Я встала передними лапами на стол.
Не удивляйтесь, господа. Кошке тоже интересно.
На листке обнаружились непонятные значки, вписанные в схематично зарисованный орнамент. Широко расставленные крылышки, морда какого-то зверя… Собаки или волка с челюстью Грыза.
Сразу вспомнилась трость кавалера Болли.
– Что это за животное? – дрогнувшим голосом спросила принцесса.
– Летучий шакал. Творение темных богов.
Он же зверек по имени хьяри из шаманского видения в Зыби!
– А надпись? – нахмурился герцог. – Я не узнаю́ язык.
– Дазский? – предположила Гелеона.
– Верно, баронесса. Надпись гласит: «Тому, кто был рожден летать». Хьяри больше не оборотень, не фантум, по- этому Щит сновидцев, поставленный над дворцом, не распознает в нем угрозы. Но, очевидно, какие-то способности этот человек сохранил. Кроме того, ему помогает мать. Ее настойки, бальзамы и травяные сборы открывают фальшивому Болли путь в чужие сны. Занять чье-то тело он не в силах, но может исподволь внушать расположение к себе, подталкивать людей к нужным ему решениям. Думаю, именно он стоит за всеми безумными поступками Альрика.
– Но как такое возможно?!
Герцог, принцесса и баронесса заговорили одновременно, выплескивая свое потрясение градом вопросов, восклицаний и протестов.
– Чего он добивается? – нахмурился Клогг-Скрапп. – Он уложил свою дочь в постель Альрика… прости, Ками. Он свой человек при дворе. Зачем ему побуждать мальчишку забирать чужие дары?
– Очевидно, ему мало быть отцом королевской любовницы, – Гелеона сузила глаза и вопросительно посмотрела на Рауда. – Он хочет стать зятем короля?
Тот кивнул:
– А в дальнейшем, вероятно, регентом при малолетнем внуке. Ведьма Гиннаш должна позаботиться, чтобы все, кто этому мешает, покинули наш мир в удобный для его планов срок.
Принцесса тихо ахнула, и баронесса Хендевик сжала ее руку.
– Однако внезапная смерть короля, молодого, сильного, любимого народом и двором, вызовет слишком много вопросов. Другое дело, если король оттолкнет от себя ближайших сподвижников, станет причиной природных бедствий и вызовет недовольство в стране, постепенно сходя с ума от переполняющей его силы.
– Тогда его уход в мир иной воспримут как благословение богов, – мрачно закончил герцог. – И что вы намерены предпринять? Придать дело огласке? Даже если Собрание прислушается к вам и вынудит Альрика начать разбирательство, это займет месяцы, а Болли найдет способ вывернуться.
– Я намерен разоблачить мошенника на глазах короля и двора во время Ночи Всех Богов.
Рауд извлек что-то из кармана, а когда раскрыл ладонь, на ней вырос снежный шар.
– Это покажет его истинный облик. Если все увидят, что перед ними фантум, Болли конец.