Кошка Белого Графа

Казалось, он ищет слова, чтобы сказать что-то очень важное, не открыв ни одной опасной тайны, не дав даже намека на нее. Ищет и не может найти.
В вышине холодно синело небо. Береза над нами поникла под тяжестью снега, одетые белым ветви сплелись в пушистое кружево.
– Есть способ… – медленно начал граф. – Но чтобы прибегнуть к нему, мне придется совершать вещи, которыми я не смогу гордиться. Иначе нельзя. Прошу, верь мне и не суди строго. Я лишь хочу, чтобы все стало… правильно.
Он посмотрел на снег под моими лапами и снова поднял взгляд, полный отчаянного желания быть понятым.
Таким я Рауда Даниша еще не видела.
Мне сделалось не по себе, и я спросила:
«А за снежный ком?»
– Какой ком?
«Как же? Помните, я сбежала, а вы поймали меня своей силой и катили по лесу, как снежок. Это было очень обидно. Раз вы просите прощения так, будто умирать собрались, то просите и за снежный ком».
Он слабо улыбнулся:
– И за снежный ком тоже прости.
Я посмотрела в его глаза и поняла, почему богиню зимы зовут Нежа. Если она выбрала владыкой зимы человека с такими теплыми глазами, ее сердце не может быть совсем ледышкой.
Рауд опустился на одно колено.
– Можно тебя погладить?
«Меня – это кошку или Карин?»
Было грустно и смешно: Белый Граф у моих ног, вернее лап. Майра лопнет от зависти…
Он не ответил. Медленно протянул руку, и я сказала себе: «Только не вздумай урчать». Но было поздно. Как можно не ур-р-рчать, если это так хор-р-рошо, что словами не пер-р-редать… и весь мир-р-р где-то далеко-далеко, и кажется, вр-р-ремя остановилось… М-р-р-р…
Он уже гладил меня много раз. И носил на руках.
Уйма людей меня гладила.
Но никогда в этом жесте и моем на него отклике не было столько двусмысленности.
Я чувствовала, как ласковая ладонь спускается с шеи на лопатки, проходит по спине до пояса, потом почти до хвоста – и снова, и снова. М-р-р-р…
«Ваше сиятельство!»
Рауд убрал руку. Его дурное настроение развеялось, в опаловых зрачках прыгали смешинки.
– Зови меня по имени, сколько раз просить!
Потом он вдруг посерьезнел.
– Мы вернем тебе тело, Кошка.
А вот это он зря сказал. Не обещай того, что не можешь выполнить.
  
Глава 20,
 
в которой я попадаю на невероятный бал
 
Зал я узнала с первого взгляда, хотя была здесь всего раз, и то мимоходом, когда мы с Шоколадкой перебегали от одного тайного лаза к другому. Как можно не узнать место, посреди которого растет живой дуб – зеленый в разгар зимы!
Его крона накрывала центр зала раскидистым шатром, ветви были украшены пестрыми гирляндами, безделицами из фольги и крохотными лучезарами, заключенными в футляры цветного шелка. Узловатый ствол в четыре обхвата обвивали золотые и серебряные цепи.
Вокруг дуба без видимых опор ходили друг за другом солнце и луна. Недосягаемо высокий потолок изображал небесный свод, но вместо звезд на нем цвели цветы. Звезды мерцали ниже, покачиваясь на прозрачных нитях – как стеклянные капельки в храме Свена и Свяны. Нити поблескивали, будто дождинки в воздухе; звезды весело перемигивались, меняя оттенки. И вся эта феерия огней разливались в зеркале узорчатого паркета сплошным озером бликов, сияя так, что глазам было больно.
Я думала, меня на бал не возьмут. Но было решено, что принцесса Вайнора должна предстать перед двором будущего супруга во всем великолепии. А снежная кошка, которой восхищалась сама королева-бабушка, станет пикантным штрихом к образу прекрасной камелии Севера.
Для меня даже соорудили корзинку в кружевах и лентах.
Но принцесса сказала:
– Я видела, как Белка ходит с графом. Белка, я знаю, ты большая умница. Может, ты и со мной пойдешь?
– Мр-рм, – согласилась я.
И мы пошли.
Сегодня Камелия впрямь была снежной принцессой. Платье льдисто-голубых тонов – тяжелые шелка, легкие вуали, искрящееся кружево. Кроем похоже на то, что отказались купить у нас обманщики Болли. Майра не зря пророчила: скоро такое будет носить вся Альгота.
Волосы ее высочеству подняли и уложили строгой спиралью, не выпустив ни единого завитка, а сверху накрыли тончайшей сеточкой, усыпанной крохотными алмазами. Алмазным было и тонкое ожерелье, украсившее ее шею.
 
Эта подчеркнуто холодная оправа придала красоте принцессы какую-то нечеловеческую изысканность. Даже страшно стало. Думаю, если бы у Нежи была дочь, она выглядела бы именно так.
Стукнул жезл церемониймейстера, парадные двери, увитые золотыми виноградными лозами, распахнулись. И под зычное «Ее высочество Камелия Аннеборга Сесилия, третья принцесса королевства Вайнор из дома Маритимов!» мы вступили в бальный зал. Альрик был уже там – нарядный и златокудрый, как на портрете. Взяв Камелию за руку, он двинулся по кругу, и придворные склонялись перед ослепительной парой.
Сперва было занятно наблюдать, как по людскому морю катится волна поклонов, потом стало скучно, и я принялась разглядывать обстановку.
Подобно дворцу в целом, зал был устроен по образу леса. Но на этот раз строителям показалось мало придать стенам вид жмущихся друг к другу деревьев. Как в настоящем лесу на опушку выбегает молодая поросль, так и здесь деревца и кусты выходили из стен по одному, парами или целыми стайками, образуя укромные закутки, в которых можно было уединиться и отдохнуть на мягких диванах. С неживых ветвей свисали связки настоящих еловых лап, перевитых лентами – символ близящейся Ночи Всех Богов, когда время замирает, уступая место вечности. Под деревьями стояли столики с напитками и угощениями.
Я вдыхала ароматы хвои, пирожных и тяжелых вечерних духов, рассматривала платья дам, отмечая для себя изюминки кроя и отделки.
На балконе заиграл оркестр. Альрик повел Камелию танцевать, и надо признать, они неплохо смотрелись вместе.
Паркет заполнился парами. Музыка летела над залом, как летний ветер, со звуками скрипок сливались оживленные голоса.
Праздник кружил голову. Прочь тревоги, долой печаль! Разве могла я вообразить, что когда-нибудь окажусь во дворце, на королевском балу, увижу столько чудес?
Сегодня не буду думать о плохом. Я кошка, и это прекрасно. Не надо приседать, кланяться, краснеть, путаясь в правилах, и ждать, когда какой-нибудь кавалер, наверняка до ужаса неприятный, соизволит пригласить меня на танец. Я могу кружиться и подпрыгивать как вздумается – в свое удовольствие и на потеху всем, кто меня видит.
– Смотрите, кошечка танцует!
– Давай, киса, пляши!
И я плясала от души…
Пока не заметила принца Гюнтера с его прихвостнями. Он стоял далеко и на меня не смотрел, но желание веселиться вмиг улетучилось. Хорошо, что в зале есть кошачьи ходы. Можно сбежать хоть сейчас.
Я думала, эти ходы откроют мне все тайны дворца. Прошлой ночью вышла на разведку, для начала поставив себе простую задачу: повторить путь от вайнорского крыла до комнат кавалера Болли. И что же? Проплутала часа два и выбралась наружу совсем не там, где рассчитывала.
Этот лабиринт надо обследовать не спеша. И точно не сейчас.
А укрыться от недобрых глаз можно и на виду.
Пышные подолы, лаковые туфли, офицерские сапоги – тоже лабиринт. Его я одолела без труда и уже через минуту стояла на приствольной решетке у подножия дуба, ощущая лапами холод чугунных прутьев. Решетка прикрывала отверстие в полу, через которое поднимался к потолку могучий морщинистый ствол. Сколько же лет этому дереву? Неужели его посадили еще при строительстве дворца? И ни одного сухого сучка! В просветах решетки было видно темную комнату этажом ниже. Мне представилось, что весь огромный дворец выращен из корней этого дуба.
Примет ли дерево лета кошку, отмеченную богиней зимы?
Я прыгнула и быстренько вскарабкалась на развилку ствола. Выше что-то застрекотало, мелькнул в листве пушистый хвост. Белка! С сердитым щебетом вспорхнули и унеслись куда-то вверх две маленькие птички. Я перебиралась с сука на сук, с ветки на ветку, стараясь больше никого не спугнуть, и мысленно уговаривала дуб: «Не бойся, я не обижу твоих маленьких жильцов, просто посижу тут втихомолку, и мы вместе посмотрим, что творится вокруг».