Цинния

— Как концентратор полного спектра с огромной практикой работы с талантами-схематиками, могу сказать, что ты зашкаливаешь за десятый уровень. — Она посмотрела ему в глаза. — Уверена, что ты об этом хорошо осведомлен.
Нет никакого смысла притворяться, что он нормальный.
— Наверно, да. — Он оперся на столешницу и любовался потоком собственной мощи на плоскости подсознания, в то время как Цинния ополаскивала его руку.
Он был в восторге оттого, что она держала его пальцы в своей руке. Ее рука была красива. Совершенный образец эволюции. Он мог проследить всю историю человеческого развития на примере ее тонких костей под невероятно мягкой кожей.
— Я полагаю, что ты никогда не проверялся? — спросила Цинния.
— Нет. — Он был очарован формой водяной лужицы на дне раковины. — Любой из тестирующих когда-нибудь мог бы проговорится. Это повредило бы бизнесу.
Она ухмыльнулась:
— Даже не сомневаюсь в этом. Быть схематиком — уже сомнительное удовольствие в глазах большинства людей, а быть выходящим за пределы шкалы схематиком — выдумка из романов про психических вампиров.
— Да. — Он специально усилил поток энергии через кристалл, чтобы изучить замысловатую форму капель воды, которой была забрызгана плитка вокруг раковины. В них он мог видеть целую математическую вселенную.
— Кстати о вампирах, — продолжала Цинния. — Я перечитала все романы Орчид Адамс про психических вампиров, но ты — первый реальный психический вампир, с которым я когда-либо работала. Если об этом узнает Клементина, она выставит счет за мою сверхурочную работу.
Он повернулся, и их глаза встретились. Она, наверное, шутит.
— Читать романы о выдуманных монстрах, талантах-схематиках, и играть в кости в казино, которым управляет один из них — две большие разницы, — сказал он.
— Верно. Большинство людей поостереглось бы играть на деньги в заведении, где владелец способен изменить закон шансов.
— Мне нет никакой надобности вмешиваться, — пробормотал он. — Распределение шансов и так на стороне заведения. Спроси любого специалиста по синергистической теории вероятности.
Он сделал глубокий вздох и ощутил присутствие своего привычного контроля. Слава Богу, легкое чувство опьянения постепенно отступало. Он все еще пропускал талант через кристалл на полной мощности, но больше уже не пребывал в таком восторге. Но как бы то ни было, тревожащее чувство близости сохранялось, и эрекция не ослабевала.
— Я верю тебе. — Она выключила кран и вручила ему бумажное полотенце. — Ник, мне очень жаль, что журнал был подделкой. Но я не имею никакого отношения к этому. Я только хотела помочь. Я закрою глаза на твое поведение сегодня вечером. Мне не нравятся люди, которые пытаются меня запугать.
Кристалл начал исчезать. Ник понял, что она сокращает поток собственной силы.
— Нет, подожди. — Инстинктивно он попробовал окружить кристалл хаотическими волнами рассредоточенного таланта.
— Не смей даже пытаться захватить меня таким образом, как в ту ночь в казино. — Цинния посмотрела на него с негодованием. — Я не знаю, кто из нас сильнее, и сегодня у меня нет желания узнать об этом.
— И ты говоришь, что я запугиваю. — Он обернул бумажное полотенце вокруг руки и неохотно приглушил свой талант. Он внимательно рассматривал, как совершенный кристалл переливался в плоскости подсознания. — Я сожалею о том, что случилось в ту ночь. Ты застала меня врасплох.
— Я застала тебя врасплох?! А как ты думаешь, что я почувствовала?
— Этого не повторится, — пообещал он.
— Да уж, лучше такое не повторять.
Он взглянул на нее:
— Что ты сделала с кристаллом, когда пыталась освободиться?
Она колебалась:
— По правде говоря, я не совсем уверена. Это был инстинкт. Я не думала, о том, что делаю.
— Каким-то образом ты искривила кристалл.
Она пожала плечами:
— Возможно, это обратная сторона медали моего дара фокусировать для талантов — схематиков. Оно было во мне изначально. Встроенный защитный механизм.
— Почему ты не боишься меня?
Она улыбнулась и развернулась, чтобы налить себе еще вина:
 
— Потому что я знаю, ты не сумасшедший.
— Как ты можешь быть в этом уверена?
— Вероятно, это имеет некоторое отношение к тому факту, что мой собственный тип психической энергии является неординарным. Я уже говорила тебе, что я не обычный концентратор. Я могу работать только с талантами-схематиками. Исходя из вышесказанного, я стала кем-то вроде эксперта по ним. Возможно, единственный настоящий эксперт в мире. Благодаря «Синержи Инкорпорейтед» в прошлом году я отработала с таким большим количеством талантов-схематиков, что большинству исследователей это не светит и за целую жизнь.
— Ты не ответила на мой вопрос. Почему ты думаешь, что я не сумасшедший?
Она вручила ему бокал вина.
— Трудно объяснить. Я могу чувствовать что-то такое, когда работаю со схематиком. Что-то такое, что большинство концентраторов не в состоянии обнаружить во время работы с ними. Я когда-то фокусировала для схематика, который был точно не в своем уме. Поверь мне, я вижу разницу. У него был только третий класс, но он выпил из меня все соки.
— Как? Он пробовал взять под контроль кристалл?
— Да, но он был слишком слаб для этого. Это было не самое страшное. Меня пугал его талант как таковой. Это было… — Она нахмурилась. — Ненормально. Я не знаю, как еще описать.
Он не сводил с нее глаз.
— А я, значит, нормальный?
— Ну, я не стала бы так говорить. В тебе нет ничего действительно нормального, Ник. Но ты, конечно, не сумасшедший.
Он сделал глоток дешевого зеленого вина.
— Ты знала бы, да а?
— О, да. Я знала бы. — Она смотрела на него. — Твой отец был схематиком?
— Да.
— Может, ты так страстно желаешь найти его журнал, чтобы узнать, не талант ли привел его к самоубийству? Ты боишься, что такая же судьба постигнет и тебя?
Она была слишком проницательна. Было бы опасно продолжать какие бы то ни было отношения с ней, не говоря уже о риске тесного контакта, как умственного, так и сексуального. Но теперь она была частью схемы. Он понял, что выхода нет. А впрочем, ему даже и не хотелось искать выход. Может быть, она — его судьба. Но он был не готов отвечать на заданные в лоб вопросы. Ему бы пришлось сопоставить некоторые данные, а он предпочитал закрывать на них глаза.
— Как ты узнавала, что мой отец схематик? — спросил он вместо ответа.
— Профессор Чудик сказал, что причина, по которой никто не подверг сомнению самоубийство Бартоломью Частина, заключалась в подозрениях о том, что он — схематик, а у людей много разных неправильных представлений о талантах-схематиках.
— Профессор Чудик?
Цинния скорчила рожицу:
— Ньютон Дефорест. Отставной профессор истории. Безумный садовник.
— Ты ходила к Чокнутому Дефоресту? — Ник почувствовал отвращение. — Какого черта? Я же говорил тебе, что он просто старый псих.
— Я с тобой и не спорю. Дефорест столь же непробиваем, как залежи студня. Ты бы посмотрел на его сад. — Она вздрогнула. У него талант садовника, он специализируется на плотоядных растениях-гибридах. Друг-схематик помог ему спроектировать лабиринт, полный этих тварей. Ужасно.
— Что, пять кругов ада, ты делала в саду Дефореста?
— Я все еще думаю, что убийство Морриса может быть связано с журналом. Мой брат, Лео, изучает синергистический исторический анализ. Он сказал мне, что Дефорест — единственным человек, который более-менее в курсе дел Третьей Экспедиции. Вот я и назначила на сегодня встречу, чтобы поговорить с Дефорестом.
— Проклятье. — Ник со звоном поставил бокал на столешницу. — Ты должна была сказать мне, что собираешься с ним побеседовать.
— Ты дал ясно понять, что тебе интересен только журнал. — Она холодно улыбнулась. — Конечно, это было до того, как ты сообразил, что я — коварная аферистка и тайный руководитель этой чертовой интриги, и тайно провернула это дьявольское дельце, чтобы надуть тебя.