Цинния

То, насколько довольно прозвучали его слова, насторожило Циннию. Ей показалось, что такой человек, как Ник Частин, в любой ситуации предпочитает иметь на руках все козыри. То, что он заставил её почувствовать себя виноватой и принести извинения, было изысканным способом сдвинуть баланс сил в их взаимоотношениях. Этот человек знал, как манипулировать людьми и запугивать их, и он, не колеблясь, использовал свои умения, когда это отвечало его целям.
«К счастью, нам придётся общаться очень недолго», — подумала Цинния. Цинния знала, что будь у нее здравый смысл, она была бы очень довольна тем, что их общение будет мимолетным. И она была довольна. Определенно. Двух мнений тут быть не может. Меньше всего она хотела бы общаться с Ником Частином. В её жизни и так хватало проблем. Но она недоумевала, почему же почувствовала щемящий укол сожаления при мысли о том, что после сегодняшнего она, возможно, никогда его не увидит. Слишком много переживаний, вот в чем все дело. Сейчас её эмоции кипели. В конце концов, она только что столкнулась с убийством. Она взяла себя в руки.
— Кто бы это ни сделал, он, должно быть, что-то искал.
— Может быть. Но не думаю, что искали журнал. Это слишком ценная вещь, чтобы её прятать здесь, в главном торговом зале. Он был схематиком. Он бы спрятал журнал поумнее.
Она пристально посмотрела на него, гадая, почему он так уверен в своих выводах. Достаточно было осмотреться, чтобы понять: в помещении что-то ожесточенно искали.
— Есть такая старая присказка: то, что спрятано на виду, найти всего труднее.
Его рот изогнулся презрительно-вежливо:
— Ни один схематик не согласиться с такой простой теорией.
Она поразмыслила над этим.
— Вы правы. Таланты-схематики слишком скрытны по натуре, чтобы доверять таким простым очевидным выводам. — Она осмотрелась. — У Морриса в коллекции были и другие ценные книги, кроме журнала. Две подлинных монографии Норт, например. Может, убийца приходил за ними.
Ник изучил ограбленную комнату и потом еще раз покачал головой:
— Сомневаюсь. Комнату разгромили безо всякой системы. Кто бы это ни сделал, он не искал ценные книги.
— Почему вы в этом так уверены?
Он пожал плечами:
— Я вижу на полу, по крайней мере, два тома третьего издания энциклопедии Основателей. Каждый обойдется коллекционеру, по крайней мере, в пять сотен долларов. Никто, имеющий хоть малейшее понятие о торговле антикварными книгами, не оставил бы их на полу.
— Ой.
Впечатленная Цинния снова перевела взгляд на лицо Ника. Он сосредоточенно рассматривал её. Их взгляды встретились, и в течение какого-то мгновения она не могла найти в себе силы, чтобы отвернуться. Мир застыл вокруг неё. Она почувствовала движение волос на шее сзади, по позвоночнику пробежали мурашки. Это было, как если бы её восприятие, физическое или психическое, застыло в ожидании глубочайшего понимания. Ощущение было точно отголосок знакомой боли.
— В чем дело? — спросил Ник мягким, идущим из глубины голосом.
— Я раньше не подозревала, что вы так много знаете о редких книгах.
— Вы многого обо мне не знаете, мисс Спринг. — Он едва заметно улыбнулся. — Мне тоже о вас многое неизвестно. Это ставит нас в равное положение.
Она задрожала. Тихий шепот какого-то знания по-прежнему причинял ей неудобство. Никогда в жизни она еще не реагировала так ни на одного мужчину. Потом она снова напомнила себе, что никогда еще не бывала в такой ситуации. Почему-то её жизнь до сих пор была настолько непримечательной, что ей не приходилось находиться в комнате с мертвым клиентом и загадочным человеком, который надевал перчатки перед тем, как оказывался рядом с трупом.
Она почувствовала облегчение, услышав отдаленный звук сирены.
— Почему вы поехали за мной?
— Я этого не делал. Я поручил Физеру проследить за вами. Он позвонил мне из машины, когда понял, что вы собираетесь делать.
Эта информация озадачила её.
— Зачем вам это нужно, мистер Частин?
— Я думаю, в данных обстоятельствах мое беспокойство было оправданным. В конце концов, вы рискнули предъявить мне обвинение в похищении. Мало кто способен на такое. Это указывает на определенную непредсказуемость и опрометчивость всего, что касается вас. Как я еще мог узнать, что вы натворите?
 
— Почему вас волнует, что я буду делать дальше?
— Потому что вы связаны с журналом. Я проявляю интерес ко всем, кто имеет хоть какое-то отношение к журналу.
— Вы следили за мной, так как думали, что я могу привести вас к журналу?
— Нет. — Он выглядел немного удивленным. — Мне никогда не приходило в голову, что вы можете знать, где он. Фэнвик дал понять, что журнал надежно спрятан, и кроме него никто не знает, где журнал. Так как он был схематиком, скорее всего, потребуется другой схематик, чтобы отыскать журнал.
— То есть вы последовали за мной, просто чтобы посмотреть, что я сделаю дальше?
— Примерно так.
— Какое нахальство. — Вой сирены становился все громче. От этого звука у неё прибавилось храбрости. — Я думаю, вы понимаете, что это было вторжением в мою личную жизнь?
— Вы бы предпочли в полном одиночестве стоять тут у тела Фэнвика в ожидании копов?
В его словах был смысл: ждать одной было бы очень трудно.
— Нет, конечно, нет.
Она решила не заострять внимание на том, что многие люди были бы в данной ситуации куда более приятной компанией, чем он. Он принял бы такое замечание за очередное оскорбление. Что-то подсказывало ей, что сегодня она достаточно искушала судьбу. Кажется, Ник Частин не слишком терпим к оскорблениям.
— Скажите мне, — спросил Ник тихо, — вы задумывались над тем, как всё это будет отражено в утренних газетах?
Она уставилась на него, как только до неё дошел смысл того, что он сказал. Впервые она задумалась над тем, что все это не закончится с приездом полиции. Воспоминания о надоедливых заголовках с её именем в желтой прессе полуторалетней давности промелькнули в мыслях.
— Черт.
Холодное изумление снова ненадолго загорелось в его глазах.
— Я чувствую тоже самое.
— Ну, это не потянет на статью в «Нью-Сиэтл Таймс», — сказала она. — В конце концов, пока нет чего-то необычного: убийство не считают достойным первой полосы.
— Что-то подсказывает мне: раз уж речь зашла о «Таймс», конкретно это убийство вызовет интерес. — Он сделал паузу. — Вы — Алая Леди, участница Итонского скандала, а я — владелец «Частин Пэлас».
— Черт, — повторила она.
— Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что «Нью-Сиэтл Таймс» поместит материал об убийстве Фэнвика на первую полосу. И это не идет ни в какое сравнение с тем, что напечатает желтая пресса.
Затылок Циннии заныл, она закрыла глаза и рассеяно потерла его.
— Для них это будет прибыльный денек. Особенно для «Синсейшен». Я полагаю, что хуже может быть только упоминание о наркотиках. Но, по крайней мере, мы знаем, что дело не в них.
— Почему вы это говорите?
Она нахмурилась:
— Это же бедный Моррис Фэнвик, о котором мы говорим сейчас. Вряд ли кто-то, даже бульварный журналист, смог бы связать его смерть с наркотиками.
— Я привык ко всякому. Вы же из тех людей, которые говорят, что стакан наполовину полный, — сказал Ник. — Это хорошо. Я никогда не понимал оптимистов, но нахожу их занятными.