Десант местного значения

Но наши самолеты появились как раз через пять минут, когда он уже собрался давать команду на отход. Воздух наполнился пронзительным свистом, и длинными хищными тенями на небольшой высоте, над все еще полыхавшей авиабазой пронеслись два бомбардировщика Ил-28. Из раскрывшихся бомболюков на поле аэродрома посыпались бомбы. Затем, через несколько минут, над полосой «подмел небо» МиГ-17, исполнявший роль фоторазведчика. Еще на подходе к месту фотосъемки капитан Венедиктов, видя, какое зарево стоит над его бывшей авиабазой, решил изменить свои действия. Вместо того, чтобы сбросить САБы на первом заходе и вести фотосъемку на втором, он выполнил один заход, сразу включив фотоаппарат. Взлетная полоса в дополнительном освещении не нуждалась. Когда рев самолетов затих, лейтенант, все это время не отпускавший от глаз бинокля, негромко рассмеялся. Вся полоса и часть рулежки были в воронках от стокилограммовых бомб, но не это рассмешило Сергеева. Вокруг каждой воронки теперь стоял этакий диковинный венчик из искореженных и гнутых перфорированных металлических полос, которые составляли основу ВПП. И как теперь американцы будут чинить аэродром, лейтенанту было решительно непонятно. Им придется вырезать каждый такой «цветочек», а потом оттаскивать его в сторону с помощью тяжелой техники, трактора или тягача, которые тоже сначала надо на аэродром привезти, ведь аэродромная техника сейчас горела вместе со всем остальным имуществом. А уж потом надо настилать новый настил из полос, поверх поврежденного. Одним словом, аэродром выведен из строя теперь на несколько дней. Лейтенант с чувством хорошо выполненной работы отдал команду отходить. Больше им здесь ничего не сделать, а оставаться тут опасно.
Сергеев удивился бы, если бы услышал распоряжения американского командира, сейчас отдававшего приказы в порту Никольское. У командования Корпуса морской пехоты США были совершенно другие исходные данные и, как следствие, приоритеты для ближайших задач. Начнем с того, что советские пограничники, оставшиеся на острове, имели довольно ограниченную возможность в наблюдении и, соответственно, оценке сил противника. Нет, с авиабазой все было прекрасно. Пограничники сумели остаться незамеченными, наблюдая несколько суток за аэродромом с расстояния менее одного километра. Тут все было зафиксировано, подсчитано и записано с большой точностью, до каждого солдата, места расположения конкретного самолета, пулеметного гнезда или топливной цистерны. А вот с другими американскими объектами все было гораздо хуже. Имея для себя аэродром, как главную задачу, и опасаясь преждевременного обнаружения, лейтенант Сергеев строго запретил вылазки в сторону порта и поселка Никольское. А с большого расстояния, если пользоваться лишь биноклями, пусть и хорошими, силы противника можно оценить только весьма приблизительно. И ошибки в оценках неизбежны, что, в сущности, и случилось. Лейтенант Сергеев правильно оценил количественный состав противника, примерно в два батальона. Но он ошибся в качественной оценке. Собственно, морских пехотинцев у американцев, в качестве охраны, было на острове всего лишь рота. Плюс две батареи зенитных орудий, плюс батарея минометов. Из этого числа уже можно было вычеркивать в безвозвратные потери одну батарею зениток и два взвода морпехов, фактически половину реальной ударной силы американцев на острове. Потому что остальные солдаты противника представляли собой инженерные войска, «Си-Би», «морские пчелы», как их называли на сленге Корпуса. Ну, еще расчет РЛС, недавно установленной на возвышенности самого западного мыса острова, но это осталось Сергеевым почти незамеченным. Наблюдатели пограничников зафиксировали только, что американцы что-то строят еще и там, и все.
Инженерные войска Корпуса морской пехоты закончили переоборудование аэродрома (только что уничтоженного отрядом Сергеева) и сейчас возводили инфраструктуру морского пункта базирования. Плавучий пирс, боновые заграждения, волноломы, казармы, ангары, склады, топливохранилища – все это требовало работы большого числа квалифицированных специалистов, которыми инженерные войска морской пехоты несомненно были. Но в боевом отношении эти люди ничего не представляли, не для того их готовили. Ситуация для американцев еще осложнилась тем, что командир пункта базирования был в возрасте, с опытом Корейской войны. И поэтому, узнав о нападении на аэродром, он сначала схватился за голову, а потом начал отдавать торопливые распоряжения, которые ему подсказывал его корейский опыт, опыт противостояния слабо обученным и плохо подготовленным партизанским формированиям, у которых было только одно преимущество: они всегда действовали превосходящими силами. И распоряжения эти были совсем не те, которых опасался пограничник Сергеев. Прекратить все работы. Направить два отделения морских пехотинцев на усиление охраны РЛС. Остальных морпехов – в охранение оставшейся батареи зенитных установок и на усиление охраны подступов к порту. Саму зенитную батарею – на прямую наводку по наземным целям, кстати, из-за этой команды батарея проморгала короткий налет на авиабазу, орудия лишь выпустили безрезультатно по одной очереди вдогонку замыкающему фоторазведчику.
 
Апофеозом панической реакции, еще более усилившейся после того, как усиленное отделение, высланное к аэродрому для разведки, не вышло на связь после короткой перестрелки, были совсем уже анекдотические действия. Весь состав инженерного батальона, вооружившись личным оружием, занял оборону вокруг порта и поселка, стреляя по любой мелькнувшей в ночи тени, а орудия фрегата, стоявшего в бухте Никольской, открыли заградительный огонь по дорогам из Никольского на авиабазу и поселок Саранное. С целью предотвращения нападения огромной армии коммунистов на последний опорный пункт острова. Самое интересное, что это длилось почти шесть часов, пока полковник Симмонс не вышел на связь с командиром пункта базирования и не привел его в соответствие с реальностью, задав ему единственный вопрос: откуда взялись на острове эти бесчисленные орды коммунистов, от которых тот так интенсивно защищается? Тем временем весь состав сводной диверсионной группы лейтенанта Сергеева не переставал удивляться, почему их никто не преследует, и с кем там, на западе острова, янки так усердно воюют? Впрочем, эти гадания Сергеев быстро прекратил, и группа, в полном составе, кроме часовых, завалилась спать.
03 ноября, местное время 02:45. Тихий океан, 30 километров к северо-западу от острова Беринга. Сводная группа советских ракетоносцев Ту-16. Шесть ракетоносцев Ту-16К-10 568-го морского ракетоносного авиационного полка 143-й мрад Авиации ТОФ и тридцать один ракетоносец Ту-16К-16 из состава 55-й тбад Дальней авиации ВВС СССР
Самолеты летели на высоте одиннадцать тысяч метров. Подполковник Юрьев на минуту поразился красотой картины, простершейся перед ним. Над грозным строем больших стремительных машин, несущихся вперед на стреловидных крыльях, было ночное небо с яркими звездами. А под ними сплошной пеленой клубились тучи, черные, темнее самой ночи. Впереди эта чернота еще более усиливалась, среди клубящихся туч то и дело видны были ослепительно белые разряды молний, которые подчеркивали угольно-черный окружающий мрак. Внизу бушевал шторм. Его любование природой прервал слабый писк СПО-2 «Сирена-2», системы предупреждения об облучении. Он повернулся ко второму штурману-оператору, напряженно вглядывающемуся в тусклый экранчик РЛС:
– Видно что-нибудь?
– Только остров Беринга, по азимуту 25. И слабая, но контрастная отметка какой-то цели возле острова. Одиночный корабль, размерами не больше эсминца.
Голос штурмана из-за надетой кислородной маски звучал глухо и немного гнусаво, но спокойно. А вот Юрьев занервничал. Писк СПО означал, что их уже обнаружили, но кто? Наземная РЛС, которую американцы наверняка установили на острове, или корабельная РЛС вот этой вот только что обнаруженной цели? Или все гораздо хуже, и их облучает уже РЛС наведения ЗРК, опять же наземного или корабельного? Если отметка цели принадлежит американскому эсминцу, на нем вполне могут стоять зенитные ракеты. Его размышления прервал голос радиста: