Десант местного значения

  
Глава 6
 
«Стоять до последнего!»
 
02 ноября, местное время 14:18. Камчатка. В небе над побережьем Авачинского залива, к югу от бухт Малая Саранная и Безымянная. Бомбардировщики Ил-28 867-го гвардейского минно-торпедного авиаполка, бортовые номера 02 и 19
Командир бомбардировщика, бортовой номер 19, вел многотонную машину вдоль береговой линии, заходя на район высадки далеко с юга. Погода стремительно портилась, с востока шли низкие тучи. Вообще, этот район Камчатки имел скверную репутацию у синоптиков, летчиков и моряков. Но экипаж бомбардировщика это даже радовало. Меньше шансов, что их заметят визуально, а локаторы у американцев тоже слепые при обнаружении целей, летящих на высоте ниже полукилометра. А командир вел свой Ил-28 на 400 метрах, да еще прижимаясь к высотам, торчащим тут и там прямо у берега. За ним, чуть правее держался 02. И позади, в 500 метрах и чуть выше шла пара МиГов, последние самолеты 865-го истребительного авиаполка. Губы командира борта 19 тронула горькая улыбка. Формально сейчас идут в атаку два полка. А фактически – четыре самолета.
В кабинах шедших за бомбардировщиками МиГов пилотам было не до воспоминаний. Маленькие машины, летящие на такой низкой высоте, да еще в такую плохую погоду, все время бросало в разные стороны. Летчикам Автушко и Венедиктову приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы удержаться на курсе за бомбардировщиками. О том, чтобы найти цель самостоятельно, не могло быть и речи, десять минут назад они с трудом вышли по еле видимым наземным ориентирам в точку встречи с Илами. Вообще планировался полет трех МиГов, последним должен был взлетать капитан Харисов из 777-го полка. Но американцы на этот раз заметили, как самолеты взлетают по рулежке Елизовского аэродрома. То ли самолет ДРЛО проявил чудеса в обнаружении низколетящих целей, то ли очередной разведчик прошел над аэродромом не вовремя. Короче, в тот момент, когда МиГ-17Ф капитана Харисова еще только выруливал из капонира на рулежку, на аэродром свалилась четверка «Крусейдеров». Два из них засыпали пятисотфунтовыми бомбами последнюю полосу Елизовского аэродрома, а вторая пара с ходу решила зайти на ползущий к этой полосе МиГ. Харисов, видя вздымающиеся на полосе разрывы, высоко выбрасывающие вверх комья земли и куски бетона, вовремя остановил самолет. И через пару секунд перед самым носом МиГа на земле начали рваться снаряды, выпущенные из пушек ведущего «Крестоносца». Американец, желая поразить красный «Фреско» с ходу, чуть промахнулся. Буквально на метр-другой. Двигателю МиГа этого хватило, он сначала выпустил черный форс дыма, а потом и вовсе заглох, всосав в заборник, наряду с несколькими осколками, комья земли и куски бетона от разрывов близких снарядов.
Капитан тоже отреагировал мгновенно. Открывание фонаря и выход оттуда пилота обычно занимают достаточно много времени. Но Харисов вылетел из кабины МиГа, как пробка из бутылки шампанского, еще несколько секунд, и он нырнул в щель, которую во множестве отрыли на аэродроме возле капониров солдаты батальона аэродромного обеспечения. И вовремя, чуть запоздавший ведомый американец оказался чуть более удачлив, попав двумя снарядами прямо в пилотскую кабину. МиГ стоял на дорожке из капонира, с развороченным воздухозаборником и какими-то бесформенными клочьями на месте пилотской кабины, сиротливо наклонясь носом из-за спущенного пневматика носового колеса. Вдали затихал рев уходящих американцев, провожаемый редкими выстрелами поздно проснувшейся зенитной артиллерии, а Хан ощутил, как у него волосы под шлемофоном встают дыбом. Из раскуроченной кабины валит легкий дымок, из поврежденного топливопровода тонкой струйкой льется на асфальт дорожки керосин, а под самолетом висят два 300-литровых ВАПа! [13] Причем в них зоман!
Но, видно, волосы также встали дыбом под головными уборами не только у него. К самолету бегом бежали оружейники и другие расчеты аэродромной команды. Пока оружейники, подкатив тележки, весьма споро снимали с подвесок смертельно опасный груз, другие, со всех сторон заливали разбитый МиГ из огнетушителей. Пронесло. МиГи Автушко и Венедиктова после взлета не стали ввязываться в бой с «Крестоносцами», хотя и очень хотелось. Приказ, полученный пилотами, был категоричен. И теперь, удерживая машину в болтанке снежной круговерти за летящими бомбардировщиками, капитан Венедиктов с мрачным удовлетворением подумал, что сейчас советские пилоты рассчитаются с американцами за подлый удар химическим оружием по спящим поселкам Камчатки. Оба МиГа несли по два 300-литровых ВАПа, это была предельная нагрузка для маленьких истребителей. Два бомбардировщика Ил-28 летели к янки с подарками покрупнее. Каждый бомбардировщик нес по восемь химических авиабомб ХАБ-250М-62П в бомбовом отсеке.
 
02 ноября, местное время 14:24. Камчатка. Северная сторона Авачинской губы. Батарея № 501
Командир батареи глубоко вздохнул. Все, батарея готова к открытию огня. Механизм поворота башни исправлен, подача снарядов налажена, правда, только вручную. Из-за этого скорострельность орудий не будет больше, чем залп в три-четыре минуты. После первых трех залпов выстрелы к ним подняли уже заблаговременно. Радар уже кратковременно включили, он показал отсутствие помех. Это весьма кстати, погода уже испортилась, и корабли десанта почти не видны в оптике из-за снежных зарядов, которые ветер все время несет с юго-востока. Осталось только поднять трубку внутренней связи и приказать открыть огонь. Подсознательно весь его организм кричал ему: «Не делай этого! Если ты прикажешь открыть огонь, мы все покойники!» Он усмехнулся своему подсознанию. Они и так и так смертники, остается только выбрать – открыть огонь и погибнуть быстро, но с честью. Или затаиться, но потом все равно сдохнуть, но уже позорно. Американцы своей ночной химической атакой показали всем, что их ждет. Командир батареи № 501 поднял трубку и будничным голосом произнес:
– Включить РЛС наведения. Цель – ближайший десант, корабль-док, пристрелочный выстрел по готовности.
«Все. Пути назад нет, начинаем последний бой. Интересно, сколько времени будет у батареи до атаки вражеских самолетов?»
Тем временем, пристрелочный выстрел лег по дальности отлично, по азимуту чуть правее.
Второй выстрел дал накрытие. Командир скомандовал огонь всей башней и уже один из снарядов первого залпа влетел в корпус транспорта чуть позади второй дымовой трубы.
Командир не сдержал своей радости:
– Молодцы, отлично!
Внезапно на связь вышел начальник расчета обзорной РЛС:
– В дополнение к старым целям наблюдаю группу новых, в количестве восьми штук, три – класса «эсминец», остальные пять очень крупные, засветка как у большого транспорта или тяжелого крейсера, дальность 25 миль, азимут 170, идут со скоростью больше тридцати, курс 10. Почти прямо на нас.
Командир 501-го задумался. Еще одна группа кораблей. Вторая волна десанта или нечто другое? Класса «эсминец», это наверняка эсминцы и есть. А вот крупные цели – транспортов с такой скоростью в американском флоте не так много, и десантных из них нет ни одного. Это могут быть только эскадренные танкеры или судно снабжения. Но целых пять штук! Значит, это крейсера, причем, если локаторщики ничего не намудрили с расшифровкой своих отметок, тяжелые крейсера. С 203-миллиметровыми орудиями, причем орудиями, гораздо более мощными, чем восьмидюймовки англичан и японцев 1930-х годов, на противостояние которым и рассчитывалась башенная броня его батареи. В худшем случае крейсеров будет пять, в лучшем – три, если остальные отметки принадлежат транспортам снабжения.
Его рассуждения прервал доклад связиста:
– Товарищ подполковник, командующий на связи!
Командир батареи немедленно взял трубку:
– Товарищ адмирал, ремонт башни закончен, батарея уже открыла огонь по десантному транспорту…