Десант местного значения

Пара «Крестоносцев» не сразу нашла цели. Во-первых, указания с земли были довольно путаные и сумбурные. Во-вторых, видимость, по сравнению с утром, ухудшилась, погода начала портиться. На Камчатке это обычное дело, тем более в начале ноября. Сначала пилоты увидели подбитые танки, но они были разбросаны в разных местах, тем более там, рядом с «Паттонами» стояли и горящие русские танки. А с воздуха, если проносишься над землей в скоростном реактивном истребителе, очень сложно определить тип и принадлежность техники. Пилоты сделали целых три захода, прежде чем определились с местом, где, по идее, должны быть русские пушки. К этому времени расчеты уже забрались в кузова и грузовики, натужно ревя моторами и выбрасывая куски грязи напополам со снегом из-под колес, начали движение. Наконец один из пилотов заметил последний грузовик с пушкой на прицепе.
02 ноября, местное время 12:25. Тихий океан, восемьдесят миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца «Форрестол»
– Итак, джентльмены, вынужден констатировать, что никакая воздушная поддержка не заменит старый добрый огонь корабельной артиллерии, несмотря на наличие трех палуб и одного наземного аэродрома, – мрачно резюмировал адмирал Холлоуэй. – Когда ожидается прибытие корабельной группы коммодора Снайдера?
Коммодор Эдвард Снайдер командовал тяжелым крейсером «Де Мойн» в момент начала войны. Сам крейсер, вместе со своим систершипом «Салем», в конце 1950-х отправили было в резерв, но президент Барри Голдуотер, как только вступил в должность, вывел наиболее мощные и современные артиллерийские корабли из резерва. «Коммунистам и прочему отребью, поднимающему голову в странах третьего мира, надо показать большую дубинку. Мы продолжим политику канонерок!» – так пояснил он, объясняя свое решение в конгрессе. А уж самые совершенные в мире 203-миллиметровые орудия этих крейсеров как нельзя лучше подходили на роль этой дубинки. И в момент начала войны крейсер USS CA-134 «Des Moines» находился в составе АУГ авианосца «Констеллейшн». Сам авианосец, только что вышедший из главной базы Тихоокеанского флота Пёрл-Харбор на Гавайских островах, был тут же торпедирован советской подлодкой Б-88. Поскольку торпеда была атомная, никого из экипажа авианосца спасти не удалось. Более того, пострадали ближние корабли охранения, от ударной волны и вторичных радиоактивных осадков. Положение сильно осложнилось тем, что на месте главной базы почти одновременно с гибелью авианосца образовалось два радиоактивных кратера, от удара крылатыми ракетами с советской подводной лодки К-45. Помощи ждать было неоткуда, весь штаб АУГ погиб на авианосце, и командир оставшегося самого большого корабля взял командование на себя. Оставив поврежденные корабли АУГ возле Гавайских островов, он во главе оставшихся сил охранения на ходу провел дезактивацию кораблей и пошел на северо-запад. В конце концов, там находились ближайшие базы противника. В составе КУГ, корабельной ударной группы, так стало называться их соединение, когда с «Де Мойном» связалось командование, одобрив, кстати, решение коммодора, кроме «Де Мойна» были более слабые крейсера «Толедо» и «Лос-Анджелес», один старый эсминец типа «Флетчер», два более современных эсминца типа «Самнер», танкер и судно снабжения. ПВО этой КУГ было, по нынешним меркам, откровенно слабым, и поэтому группу коммодора Снайдера планировали в усиление «Таффи-71» адмирала Фелта. Этой АУГ предстояло разбираться с кучей военно-морских баз красных на Курилах и Сахалине, и там многочисленные восьмидюймовки трех крейсеров пришлись бы как нельзя кстати.
Но группа коммодора Эдварда Снайдера просто не успела. «Таффи-71» была полностью уничтожена совместной атакой подводных лодок и ракетоносной авиации. Постреляв немного по остаткам вражеской базы «Катаока» на острове Шумшу, группа получила приказ перехватить русский конвой, шедший из Находки в Петропавловск-Камчатский и обнаруженный радиоразведкой у мыса Лопатка. И опять опоздала. Конвой разделился, часть быстроходных кораблей успела проскочить под носом у крейсеров коммодора Снайдера в Петропавловск, часть повернула обратно, затерявшись в Охотском море. Куда они пошли, в Усть-Большерецк или вовсе в Магадан, Снайдеру выяснять запретили. Американскому командованию не хотелось рисковать кораблями со столь слабой ПВО. Разозленный донельзя неудачами, Эдвард Снайдер утром 2 ноября подошел к мысу Лопатка и выместил все свое недовольство на стоящей там береговой батарее. Старые шестидюймовки, стоящие на батарее и помнившие еще прошлую войну, не могли долго сопротивляться двадцати семи 8-дюймо-вым орудиям трех тяжелых крейсеров. Но его приближение на север, оказывается, имело смысл. Десантная группа и корабли охранения «Таффи-72» стали нести неожиданно большие потери. Сначала ракетные катера и самолеты противника утопили все дальнее охранение АУГ, да еще легкий крейсер с эскортом в придачу. Потом, при высадке десанта, потери американских кораблей пошли целым потоком. С той же скорость менялся тон радиограмм, исходящих от командования «Таффи-72». Сначала снисходительные, они с каждым часом превращались в требовательные и даже панические. Объяснялось это просто, с каждым потопленным кораблем и сбитым самолетом потребность в артиллерии трех крейсеров постепенно превращалась из не очень желательной в крайне необходимую. И к 12:00 второго ноября отряд коммодора Снайдера уже шел полным ходом в тридцать три узла, находясь всего в сорока милях от места высадки.
 
02 ноября, местное время 12:43. Камчатка. Бухта Крашенинникова, один километр к югу от южной окраины поселка Петропавловск-50
«Крусейдеры» так толком и не смогли ничего сделать. Когда пара развернулась над водной поверхностью бухты Крашенинникова и пошла на обнаруженное орудие с севера, самолеты, летящие над поселком на высоте менее одного километра и сбросившие скорость для стрельбы, были обстреляны с земли. Причем огонь оказался неожиданно плотным. Стреляли все: пограничники из своих АК-47, новобранцы, только что получившие свое оружие, СКС и ППС, пулеметчики пограничников и морпехов из РПД и РП-46. Остатки взвода зенитных пулеметов 246-го полка, уже занявшие свои позиции на окраинах поселка и вовремя направившие стволы своих двух ДШК в нужную сторону. Катера и тральщики, стоявшие у причалов, сбросили свою маскировку и тоже внесли свою лепту, из своего зенитного вооружения. Огонь был такой силы и велся со всех сторон, что ведущий «Крестоносец» получил сразу десяток попаданий, в основном из стрелкового оружия. Задымив и накренившись, он отвернул на восток, стараясь дотянуть до своих. Но больше всего не повезло его ведомому. Уклоняясь от разнообразных трасс, тянувшихся жадными щупальцами к его машине со всех сторон, он неверно оценил рельеф и расстояние до земли и врезался на вираже в северный склон сопки, стоявшей к югу от поселка. Но неудачная атака этой пары истребителей все-таки принесла свои плоды. Шестерка штурмовиков А-1Н «Скайрейдер» к этому времени уже прибыла в район южного поселка. «Скайрейдеры», или «толстые собаки», как они назывались на жаргоне USAF, были совсем другими самолетами. Если красавец «Крусейдер» проектировался в первую очередь, как палубный истребитель-перехватчик, то «Скайрейдер» разрабатывали именно, как самолет поля боя, торпедоносец-бомбардировщик. Он должен был прорываться сквозь огонь многочисленных зениток на дальность почти пистолетного выстрела, для сброса торпеды.
Конкурс на эту машину был объявлен американским флотом в 1943 году. Компания очень торопилась, ведь надо было успеть до окончания войны. Ну и конструкторы компании «Дуглас» во главе с гениальным Эдом Хайнеманом начали работать над этим самолетом. Компания очень хотела успеть урвать куш, ведь только первый заказ флота в 1944-м составил больше 600 машин. Поэтому была создана специальная рабочая группа, куда добавочно вошли главный инженер компании Лео Девлин и ведущий аэродинамик Джен Рут. И хотя в итоге они не успели к окончанию Второй мировой войны, самолет получился очень хороший. И блестяще показал себя в следующих войнах. Правда, как торпедоносец, он не применялся, но как штурмовик оказался выше всяких похвал. Именно «Скайрейдеры» вынесли на своих плечах все трудности самолета-штурмовика в Корейской войне. Хорошо показали себя они в Алжире и в Индокитае, в составе ВВС Франции. Шли годы, на палубах американских авианосцев появлялись новые штурмовики, но «Скайрейдеры» неизменно оставались рядом с ними. Пришли и ушли другие штурмовики, турбовинтовые «Дикари» и реактивные «Фейри». Рядом в ангарах занимали место большие реактивные «Скайуорриоры» и маленькие «Скайхоки», появились сверхзвуковые «Виджиленты». Но на каждой палубе все равно оставалась хотя бы одна эскадрилья «толстых собак». Потому что все, от матроса до адмирала, понимали, замены этому самолету нет. На штурмовку целей с мощной неподавленной ПВО нежные «свистки» не годятся, они будут нести слишком большие потери. Другое дело «Скайрейдер». Модель АD-6, или по новой классификации, А-1Н, имела звездообразный двигатель R3350-26WD мощностью 2700 лошадиных сил воздушного охлаждения, который вполне мог без фатальных последствий для себя выдержать попадания нескольких пуль или даже пулеметной очереди калибра 30. То есть дотянуть до палубы с несколькими разбитыми цилиндрами. Фонарь пилота имел бронестекло, державшее попадания пуль калибра 50. Для повышения живучести самолета кабина летчика, отсек топливной автоматики, маслорадиатор и маслобак закрывались накладными бронелистами толщиной до пятнадцати миллиметров. В нижней части фюзеляжа такими же листами закрывались топливные баки в центроплане крыла. Все остальные важные системы были дублированы.