Десант местного значения

Чудес на свете не бывает. Это старший лейтенант Хвальков знал давно. Как не бывает и так, что один истребитель, вдобавок устаревший и медленный, сможет выстоять в сражении с семеркой более мощных машин. Уйти тоже ему не дадут, вокруг море и никаких ущелий или распадков, куда можно было бы нырнуть и попытаться улизнуть от разъяренных американцев. Вертеться на виражах, надеясь на маневренность Як-25? Не тот случай, противников намного больше. Его все равно зажмут и расстреляют, как куропатку. И Хвальков, прокричав громко своему оператору, старшему лейтенанту Седых: «Прощай, Володя!», пошел в лобовую. Один против семи американцев. Две пушки против двадцати восьми. И когда через несколько секунд вражеские трассы, сразу с нескольких истребителей, неизбежно сошлись на его машине, он, уже умирая, захлебываясь собственной кровью, среди брызг осколков плексигласа разбитого снарядами фонаря гаснущим сознанием разглядел далекие вспышки попаданий от своей стрельбы на темном, быстро вырастающем силуэте вражеской машины. В следующее мгновение он умер. Он ошибался, это были вспышки выстрелов 20-миллиметровых пушек американского истребителя.
Покончив с этим упрямым «Флэшлайтом», командир группы «Крестоносцев» Корпуса повел свою семерку на высоту, где оставшаяся пара его истребителей никак не могла управиться с одиночным «Фармером». Тот вертелся, как гремучая змея под вилами, уклоняясь от пушечных трасс и ракетных пусков, казалось бы, в последний момент. И еще вдобавок ухитрялся огрызаться! С прибытием еще семи истребителей в небе стало тесно.
Капитан Лысюра уже давно осознал, что этот вылет для него стал последним, а время его оставшейся жизни исчисляется даже не минутами, а секундами. Драться против пары «Крусейдеров», имевших, кроме пушек, и ракеты, да еще на высоте, над ровной поверхностью океана, было неимоверно тяжело. Но когда к этой паре снизу пришли еще семь истребителей, очевидно покончивших с остальными самолетами его группы, то положение стало из тяжелого просто безнадежным. И, когда проскочившая в очередной атаке четверка «Крестоносцев» разделилась, уйдя одной парой вверх, другой вниз, он решился. Другого случая дорого продать свою жизнь ему просто не представится. Игнорируя верхнюю пару, он, двинув РУДы до упора, рванул за нижней парой, вернее, за ведомым «Крусейдером». Тот летел по прямой, со скоростью не более восьмисот километров в час. Сейчас он, через несколько секунд, заложит вираж с набором высоты, чтобы, описав петлю, встать опять в очередь на заход в хвост этому упрямому русскому, который виляет, как заяц, все никак не давая себя сбить, не подозревая, что у зайца остались зубы.
В наушниках у Лысюры в который раз началось слабое попискивание. Это означает, что очередная пара американцев уже у него в хвосте и берет его на сопровождение. Но на этот раз капитан никак на это не отреагировал. Его МиГ, сжирая на форсаже последние остатки топлива, уже висел в 800 метрах сзади и выше от беспечного «Крестоносца». Пора. Капитан щелкнул тумблером залпового пуска ракет. Две последние РС-2У сорвались с направляющих, капитан поправил ручку, стараясь удерживать «Крестоносец» в самом центре прицела. Следующие секунды показались Лысюре вечностью. Писк «Сирени» в наушниках становился все громче, капитан боялся оглянуться назад. Боялся, что он увидит у себя на хвосте американцев и дрогнет, начнет маневр уклонения, сорвав тем самым наведение своих ракет.
Американец в прицеле тоже что-то почуял, наверное, у него сработало СПО или подсказали по радио. Капитан Лысюра видел, как словно в замедленном кино американец начинает закладывать вираж. Сначала у «Крусейдера» повернулся руль направления, и машина начала уходить вправо. Потом повернулись элероны на крыльях, «враздрай», один вверх, второй вниз. «Крусейдер» начал проваливаться вниз, одновременно резко смещаясь вправо. Капитан все время плавно шевелил ручкой управления, пытаясь удержать и ракеты, и американца в прицельной марке. Выходило плохо, все-таки ракеты РС-2У делались для перехвата больших и слабо маневренных целей, совсем не таких, как истребитель F-8C. Вот одна ракета прошла выше и левее цели, уходя прочь. Другая тоже промахивалась, но в последний момент капитану повезло. Или не повезло пилоту «Крестоносца», это с какой стороны посмотреть. Его самолет фактически уже вышел из зоны действия неконтактного взрывателя АР-10, но заложив боевой разворот, пилот буквально на мгновение «чиркнул» законцовкой левого крыла по краю этой зоны. Этого оказалось достаточно, взрыватель сработал, подорвав боевую часть весом в пятнадцать килограммов. Большую часть осколков приняла на себя нижняя поверхность левого крыла и средняя часть фюзеляжа. «Крусейдер», как бы получив гигантский пинок сверху в левую плоскость, задымил и пошел вниз. Через секунду в пилотской кабине сверкнули вспышки пиропатронов катапульты и над ним расцвел оранжевый цветок парашюта. Верещание СПО в наушниках стало совсем нетерпимым, и капитан еле расслышал короткое сообщение по радио:
 
– Я «девятнадцатый», точка три. Минус два. Спасибо.
Капитан облегченно выдохнул. «Точка три» означало, что самолеты ударной группы не только прорвались к десантным кораблям конвоя, но и закончили работать по ним, это означало, что они, уже пустые, легли на обратный курс. А минус два, это значит, что они утопили или повредили два транспорта. И это означало, что все их смерти были не напрасными. Капитан уже дал ручку полностью от себя, одновременно уводя машину вправо, когда сбоку от него сверкнула вспышка и наступила темнота. Разорвавшаяся в четырех метрах от МиГа боевая стержневая часть ракеты AIM-7C буквально перерубила пилотскую кабину пополам, вместе с человеком.
Яростно ругаясь, кэптэн Ларри Стивенсон, командир эскадрильи «Крестоносцев» Корпуса повел оставшиеся восемь машин на юго-восток, где вроде бы должен быть конвой. Сказать, что он был зол, это значит, ничего не сказать. На ровном месте потерять две машины, в бою с противником, уступающим ему как в численности, так и в качестве машин, это ж надо такому случиться! Вот тот последний русский, которого он сбил лично, наверняка слышал в своем СПО, что его берут на сопровождение! Даже видел, солнце уже взошло, а из кабины «Фармера» отличный обзор. И, тем не менее, предпочел оставаться на своем курсе до последнего, наводя свои ракеты. Погибнуть, но прихватить с собой еще один американский самолет. Да, может быть, вдобавок и пилота из его эскадрильи, дожить в ноябре месяце в океане, при волнении в четыре балла, до прилета спасательного вертолета, очень проблематично.
Еще Ларри напрягало полное отсутствие управления. Их собственный самолет ДРЛО, тихоходный «Скайрейдер», еще не дополз в этот район, а флотский «Следопыт» был сбит этими проклятыми «Флэшлайтами». С вышки КДП на острове Беринга поступали противоречивые указания, вызванные тем, что на сам КДП поступали такие же, от десантных кораблей и охранения конвоя, и от «Таффи-72», которое, вообще-то, в принципе не могло командовать Корпусом морской пехоты. В принципе, все сообщения сводились к тому, что десантные транспорты атакованы группой «Фреско», к которой вроде бы присоединилась пара «Биглей». Куда подевалось воздушное охранение конвоя, было непонятно. Но через несколько секунд кэптэн Стивенсон увидел справа и ниже картину воздушного боя. Как пара «Фреско» гоняет одинокого «Демона».
– Вечно за этими флотскими надо подтирать сопли! «Джанго-2», атакуй цели на два часа! – обратился он к ведущему второй четверки «Крестоносцев». А сам пошел прежним курсом, в место предполагаемой встречи с конвоем. Впрочем, наличие чего-то плавающего там с высоты уже определялось визуально. И это ему очень не понравилось. Два столба густого черного дыма, такие бывают только от сильно поврежденных и горящих кораблей.
Пара МиГ-17 вроде бы в который раз зажала верткого «Демона», ведущий даже успел дать короткую очередь. Почти мимо, только один из последних снарядов попал в левую законцовку крыла. «Демон» сначала было завалился на крыло, но потом крутанул размазанную «бочку» и остался в горизонтальном полете. Мало того, он этим вынужденным своим маневром ухитрился, сбавив скорость и потеряв высоту, оказаться почти в хвосте у МиГов. Ему осталось только задрать нос и поймать МиГи в прицел, что он почти и успел сделать. Почти, это потому что ведущий советской пары, видя, как они проскакивают впритирку над этим упрямым американцем, понял, что через пару секунд охотники и жертва поменяются местами. Короткая команда ведомому, ручка на себя, РУД до упора, и МиГи делают горку, оставляя очередь «Демона» под собой. Но в следующее мгновение ситуация снова резко изменилась. Его ведомый первый заметил это, когда по вбитой намертво еще в училище привычке оглядывался назад и вверх. На их пару пикировала четверка истребителей, а они как раз зависли в верхней точке траектории горки без скорости, потеряв энергетику. Если бы у «Крусейдеров» были только пушки, расстояние до них позволило бы МиГам совершить хоть какой-то маневр уклонения. Но у пары «Крестоносцев» оставались ракеты AIM-9B, которые уже сорвались с направляющих. Через несколько секунд все было кончено. В один МиГ попали сразу две ракеты, и он исчез в огненной вспышке разрывов. Второй был поврежден близким подрывом «Сайдвиндера», попытался уйти, но четверка «Крестоносцев» легко настигла его и расстреляла из пушек. Проводив дымящийся «Демон», который взял курс на авианосец, четверка «Крусейдеров», набирая высоту, взяла курс на юго-запад.