Всё равно будешь моей (СИ)

Никто!
Я предана всеми близкими людьми в моей жизни. И как теперь жить?! Ради чего?
В чём смысл моей ничтожной жизни?
Никому я не нужна по-настоящему.
Мама, папа — продали меня.
Рустам — купил.
Горский — поспорил.
Последний, поступил хуже всех.
Вот как один человек смог изменить меня за три месяца?
Он сломал все мои запреты, открыл все замки. И ради чего? Ради спора? Моя девственность стоимостью в мотоцикл. А моя свадьба ценой в миллион.
Когда в очередной раз звонит телефон, беру его в руки. Сама судьба говорит, кого мне выбрать. И как поступить. Терять мне уже нечего. Беру трубку.
— Мира, ты где? Родители с ума сходят.
— Я на набережной. Заберёшь?
Сообщаю ему где я, и выбрасываю телефон в воду.
Рустам приезжает через четверть часа. Летел, наверное, на всех порах. Подлетает, хватает меня и поднимает на ноги.
— Что случилось? У тебя кровь...
Он тащит меня в машину, сам же падает в ноги возле пассажирского сиденья.
— Мирослава, что случилось? Ты пугаешь меня? Тебя кто-то обидел?
— Рустам, я переспала с другим, — говоря это и осознаю все последствия. Но мне так плевать. Мне так больно, что ничего не может быть хуже этого.
Но, как же, я ошибалась в этот момент. Как же ошибалась. Я надеялась на то, что Рустам откажется от меня и свадьбы. И все смогут оставить меня в покое.
— Кто он?
— Это не имеет значения. Я сама этого хотела.
Резкий звук пощёчины отрезвляет меня и откидывает на сиденье. Рустам закрывает дверь, и садится на водительское сиденье. Машина срывается с места.
— Алло, Татьяна Ивановна, я нашёл её, — Рустам звонит маме, а мне плевать. Отворачиваюсь и ложусь головой на окно. — Я везу её к себе. На неё напали... — Нет, всё в порядке. Просто хочу быть уверенным, что ей не станет хуже. Да, завтра отвезу в больницу. А потом верну домой. Спокойной ночи.
Он кладёт трубку, но мне не говорит, ни слова. Всю дорогу молчим. Во мне нет ни страха, ни боли. Чувство, что мне вырвали все внутренности и теперь я пустая внутри.
Рустам тащит меня в квартиру. Я в ней была сотни раз, но никогда не чувствовала себя здесь как дома. Это моя тюрьма.
Он затаскивает меня в ванную комнату, и в одежде ставит под воду. Она теплая, но меня все равно трясёт. Просто в глазах Рустама я вижу такую ярость. С такими глазами убивают людей. Может он меня убьёт?
Ох, лучше б убил!
***
Мирослава
— Как ты могла так поступить со мной? Я берег тебя до свадьбы. Я ждал...
Он срывает с меня мокрую футболку, стягивает лифчик, шорты и трусы. Я стою перед ним полностью голая. Меня это не смущает и не задевает. Мне всё равно.
Но Рустам, он так смотрит. В него вселяется бес. Демон. А может сам дьявол.
Он заходит под воду ко мне тоже в одежде. Толкает к стене, и прижимается к голому телу.
— Вот так он тебя трогал?
Он опускает руку на грудь, и сжимает так сильно, что я вскрикиваю. Нежная плоть застывает в его руках. Мне очень больно.
— А вот тут, он тоже тебя трогал?
Он опускает руку мне между ног, и раздвигает их шире.
— Вот так вот входил?
И он входит в меня пальцем.
Безумие в его глазах, только сейчас начинает меня пугать. Почему я вообще ему позволяю так вести себя со мной? Я не его собственность. И даже не его жена. Так какого хрена, этот посторонний мне человек, трогает запретные зоны.
— Отпусти, — нахожу в себе силы, чтобы наконец-то сказать ему то, чего желаю больше всего. — Не трогай.
— Та, что ты говоришь? А кто мне помешает? Кто остановит?
— Я.
— Ты? Не смеши меня, — его смех такой яростный, сильный и сумасшедший, что мне становится действительно страшно.
Он сильнее загоняет в меня палец, а губами кусает шею. Его зубы останутся следом на теле, ведь он не ласково кусает, а по-настоящему, до синих кровоподтеков.
— Рустам, мне больно, — со слезами говорю я.
— Тебе больно? А мне? Мне, сука, думаешь не больно? Я влюбился в тебя с первого взгляда. Я хотел тебя ещё маленькой девочкой. Я мечтал, как буду ласкать тебя, и приносить удовольствие. Я не дотрагивался до тебя, после того раза в больнице. Боялся напугать. Я мечтал, что буду у тебя единственным. А что получил взамен? Ты предала меня.
 
— А ты нет? — ору я. — Думаешь, я не знаю, что вы с отцом купили меня. Ты говоришь о любви с первого взгляда, а сам покупаешь меня как товар. Какая же это любовь? Вы все использовали меня. Нет тут любви. Нет искренности. Ничего нет.
Снова звук пощёчины и лишь это отрезвляет меня. Я снова прижата к стене холодного кафеля. Меня трясёт и мутит. Это самый кошмарный день в моей жизни, и он не заканчивается. Он с каждым часом набирает обороты, показывая, насколько всё может быть ещё хуже.
— Заткнись. Мы спасли твоего отца от тюрьмы. А ты ещё смеешь мне высказывать за это? Всегда знал, что ты неблагодарная сука. Я сколько сделал для тебя. Кормил. Одевал. А ты мне нож в спину. Ну, я покажу тебе, что ждёт тебя после свадьбы. Я так давно об этом мечтал, что даже ждать не буду.
Он выводит меня с ванной, и ведёт в спальню. Первые шаги, я иду спокойно, но как только понимаю, что он имел виду, начинаю вырываться. К сожалению он сильнее меня, намного.
— Не смей, брать меня силой. Слышишь? Я не выйду тогда за тебя. Рустам...
— Выйдешь, а иначе твоего отца не только посадят в тюрьму, его там ещё и грохнут.
— Ты не имеешь права меня шантажировать. Это несправедливо.
— А ты справедливо со мной поступила, когда переспала с другим? Я ещё узнаю, кто это, и убью его. Клянусь, он будет валяться у твоих ног трупом.
Он перекрывает мне дыхание, но не действиями, а словами. Как бы подло не поступил со мной Горский, я всё равно его люблю. Невозможно так легко забыть и вычеркнуть его со своего сердца.
Тело моё лежит на большой кровати. А Рустам снимает с себя одежду, оголяя тело. Я не отвожу взгляд до последнего. Та старая я, которая жила в оболочке моего тела, до столкновения с Матвеем, постыдилась, испугалась и отвернулась. Но я другая. Я бы сказала лучшая версия меня. Но, увы, это тоже оказалось не правдой. Новая я, смотрит на половой член Рустама, и не стыдиться. И я бы назвала себя бесстрашной, если бы меня не трясло всю. Осознание того, что сейчас будет, вводило в дикий ужас.
— Это не Матвей... это не его руки, не его губы, не его член...
Только эти мысли в моей голове. Только это имеет значение в эти секунды. Когда тело Рустама ложится сверху моего, я пытаюсь отключиться. Потерять сознание. Забыться.
Но ничего с этого не происходит. Балканов целует мои губы, шею, грудь. Трогает между ног. Ласкает. Я не шевелюсь. Не дышу. Ничего не чувствую.
Его касания ощущаются ожогами на теле. Оставляя болезненные следы. Глаза мои закрыты, и с них не переставая, текут слёзы. Рустаму плевать на всё, что происходит со мной. Он удовлетворяет своё желание, свою похоть, свой зверский аппетит.
А я на грани смерти. В этот раз — настоящей. За сегодня я умирала три раза. Первый раз, когда думала, что придётся навсегда отказаться от Матвея. Второй раз, когда услышала правду, подслушав родителей. И третий раз, когда узнала о споре Матвея. Тогда мне показалось, что я умерла. Действительно показалось. Ведь сейчас я умираю, по-настоящему.
— Открой глаза. Смотри на меня, — в этот раз шепчет, а не орёт он. Его голос, звенит колоколами в голове. Когда он хватает меня за челюсть, и начинает трясти, мне реально приходиться открыть глаза и встретиться с монстром с глазу на глаз.
Сейчас Рустам трогает меня между ног, чем приносит невыносимый дискомфорт и боль.
— Сухая, — заключает он, и с его груди вырывается недовольный стон, — Мы сейчас это исправим.
Он сползает с моего тела и даёт возможность вдохнуть воздуха, почувствовать мнимую свободу. Я даже не успеваю на секунду расслабиться, потому что он быстро возвращается.
В его руках какая-то баночка, с которой он выдавливает скользкую жидкость мне на живот. Отбрасывает её в сторону, а жидкость размазывает по всему моему телу, большую часть между ног. Я не особо понимаю, что он и зачем делает.