Год 1914-й. Время прозрения
- Австро-Венгрия - это не государство, а феодальное владение семейства Габсбургов, - парировал я. -Признаками государства обладают ее отдельные части, короны которых венчают голову императора Франца-Иосифа: Австрия, Богемия, Хорватия и Венгрия. Процесс распада этого образования, изрядно пережившего свое время, уже начался, и когда он придет к своему завершению, мы увидим на месте лоскутного одеяла набор нормальных для Европы мононациональных государств...
- И еще два лоскутных одеяла - на этот раз югославское и российское, - добавил Михаил Александрович. -Сказать честно, я прочел и об этом. А ведь это ваши любимые большевики решили заменить единую Российскую империю конгломератом национальных образований, многие из которых они будут долго и упорно тянуть к уровню Голландии или Дании - только затем, чтобы в конце двадцатого века увидеть, как на составляющие элементы распадается и их детище Эс-Эс-Эс-Эр.
- Большевики большевикам рознь, - сказала как отрезала товарищ Кобра. - Те из них, которые наши и любимые, не страдают европейскими заморочками и не ставят под сомнение единство будущей державы. При этом всех прочих, в том числе считающих своими союзниками разных окраинных буржуазных националистов и сепаратистов, мы своими товарищами не считаем и подвергаем суровой анафеме до полного изничтожения. Нет у наций никакого врожденного права на самоопределение, ибо нация нации рознь. Одни, самоопределившись, в историческом масштабе сразу же впадают в дикость, феодализм или даже родоплеменной строй, а другие, едва выделившись из состава угнетавшей их империи, начинают создавать этнические диктатуры, подгребая под себя соседние народы. У них, видишь ли, исторические комплексы: «Польша от моря до моря» или «империя Александра Македонского».
Наша огненная истребительница драконов близко сошлась с товарищем Стасовой, составив с ней комплот кристально целостных натур, ее уважают товарищи Коба и Орджоникидзе, и побаивается Ильич. А Ольгу с Татьяной она просто очаровала: первоначальный страх перешел в благоговение, тем более что младенцев Кобра не ест и тягой к безудержному разрушению не страдает - напротив, очень хорошо чувствует, когда поблизости находится безумный углубитель революции. Кстати, не исключено, что боится Кобру не сам Ильич как человек, а та колдовская сущность, что сидит у него внутри и подталкивает вождя мировой революции на всякие мерзости и пакости. Михаил Александрович тоже буквально ошарашен женщиной, одновременно сочетающей в себе красоту и силу. Она притягивает к себе большую часть его внимания. Истинный взгляд высвечивает такие вещи с беспощадной четкостью. Кстати, было интересно узнать, что японцы видят в Кобре земное воплощение богини Аматерасу, а мусульмане - демоницу Аль-Уззу, арабское женское божество из доисламского пантеона. Я не знаю, кого именно в Кобре увидел младший брат царя, но нет никаких сомнений в том, что ничего хорошего из их связи не получится. И Кобра не сможет остаться с ним здесь, и ему тоже нельзя уходить с нами вверх по мирам, ибо тогда юная императрица Ольга останется тут без опоры.
«Лилия! - позвал я мысленно. - А ты куда смотрела? Более неподходящей пары, чем Кобра и Великий князь Михаил я, пожалуй, не припомню».
«А кто говорит о паре, папочка? - отозвалась мелкая божественность. - Это воспетая поэтами, так называемая неразделенная любовь: его к ней тянет, а она, несмотря на весь свой жар, холодна. Тут явно поработал мой неугомонный братец Эрот, да еще по чьему-то постороннему заказу. Такие истории как раз в его стиле».
«Поймаю - ноги вырву! - мысленно сказал я. - И не посмотрю, что маленький. Но нам нужно делать что-то прямо сейчас».
«Направь его ко мне на детальный медицинский осмотр, - откликнулась Лилия, - там, незаметно для клиента, все и порешаем».
«А разве Ольга его к тебе еще не водила?» - удивился я.
«Водила, - согласилась Лилия, - но это была поверхностная процедура, буквально в несколько касаний, только ради того, чтобы убедиться, что у кандидата нет прямых противопоказаний к занятию предназначенной ему должности. В этом смысле все хорошо, но степень износа организма - ужас, ужас, ужас. После того, как он заключит с тобой соглашение, рекомендуется тщательный медицинский осмотр и назначение распределенного курса лечения, который пациент будет проходить в перерывах между боями. И вместе с прочими болячками и ранами мы вылечим и ту, что оставила в сердце этого человека стрела безобразника Эрота. Только так, и никак иначе».
- Итак, - сказал я вслух, прервав мысленные переговоры с Лилией, - наше кредо заключается в том, что Россия должна оставаться единой и неделимой страной с монархической формой правления, но чтобы при этом соблюдались правила социальной ответственности. Во-первых - богатство страны следует определять не по капиталам высших классов, а по медианному благосостоянию низших. Во-вторых - кому много дано, с того и спрашиваться придется по высшей отметке. Вольность дворянскую необходимо отменить, чтобы дворянство, как и в прежние века, стало исключительно служилым сословием. Нежелание платить за привилегии кровью на полях сражений и пролитым на ниве науки или государственного управления потом следует карать списанием в мещане. В-третьих - капитал необходимо поставить под контроль государства, и чтобы доля иностранного владения не превышала пятнадцати процентов. Вывод прибылей из российской юрисдикции в недружественные страны необходимо затруднить, а дружественных стран, за исключением родственных нам Сербии и Болгарии, не должно быть вовсе. В-четвертых - правительству императрицы Ольги с целью усиления экономической мощи государства и увеличения лояльности населения предстоит совершить подвиги Геракла, в других мирах выпавшие на долю партии большевиков. Необходимо по возможности быстро создать общенациональные системы здравоохранения и народного образования, ликвидировать безграмотность среди взрослого населения, провести индустриализацию промышленности и интенсификацию сельского хозяйства, которому следует опираться не на кулацко-помещичье, а на артельно-кооперативное землевладение, со всеми вытекающими из этого побочными решениями. Если не выполнить эти условия, то в России со временем либо полыхнет революция, вроде той, что описана в известных вам книгах, либо она потерпит поражение в очередной войне и будет расчленена на колонии стран-победительниц.
- Да, дядюшка, - подтвердила Ольга, - это и есть моя программа, и я подписываюсь под ней обеими руками.
Думал Михаил Александрович, надо сказать, недолго.
- Хорошо, - сказал он, - я согласен помочь своим племянницам попытаться предотвратить катастрофу. Но только, чур, не плакать и не пищать. Дело будет жестким, и в случае неудачи никто из нас живым из него не выйдет.
- Если ничего не предпринимать, то все мы, дядюшка, гарантированные покойники, - звонко сказала Ольга. - И если господина Свердлова, про которого ты, несомненно, читал, Сергей Сергеевич уже обезвредил, то точно таким же, пышущим на нас злобой и ненавистью, имя будет легион. Но мы в ответ не должны впадать в грех национальной ненависти. Нам следует наказывать только преступные элементы, и только в соответствии с их деяниями. Так что не бойся, твое имя не будет связано ни с чем мерзким, вроде черносотенного «Союза Михаила Архангела».
- А я и не боюсь, - ответил Михаил Александрович, - ибо уже поставлен в известность, что ничего непотребного не допустят ни господин Серегин, ни госпожа Кобра, что мой брат добровольно передает тебе власть, и что никто из тех, кто доверился господину Серегину, никогда не был обманут. И это самое главное, а то у нас, у нормальных людей, обман дело обычное и, можно даже сказать, прогрессирующее.
- В таком случае, - сказал я, - вам, ваше императорское высочество, необходимо пройти полный обход. Установочная беседа со священником, встреча с нашим главным магом-исследователем, еще одно посещение госпиталя и углубленное психологическое обследование. Мы должны помочь вам разобраться в самом себе, укрепить тело, дух и веру, чтобы в решающий момент рука не дрогнула и хватило сил выдержать все, что нава лит на вас Господь. Ведь если с вашей племянницей что-то случится, то вам придется либо принять на себя престол, либо стать регентом на долгие-долгие годы.