Год 1914-й. Время прозрения
- Мы часто спорим по этому поводу, - призналась Ольга, - и в последнее время я склонна признавать правоту Иосифа. А еще мы решили воспринимать людей, так сказать, на вырост, не по их положению в настоящий момент, а по тому, как они показали себя во время Смуты и Второй Великой Войны с Германией. В свете этого знания мы считаем, что господин Рокоссовский в перспективе может стать весьма ценным членом нашей команды. Но только сначала этому человеку требуется много учиться и изрядно повзрослеть. Как и нам с Татой, собственно, тоже.
- А я, - нехотя сказала Татьяна, - тоже должна признать, что была неправа, потому что происхождение человека ничто, а его таланты, напротив, все... - И уже на полтона тише: - И к тому же месье Константин молод и очень красив.
- Тата! - с нажимом произнесла Ольга. - Господин Рокоссовский молод и хорош собой, и к тому же он военный гений, но это отнюдь не означает, что он сможет составить твое счастье. Ты же его совсем не знаешь!
Татьяна потупила глаза, а Коба сказал:
- Интересно, что по этому поводу думает товарищ Лилия? Насколько мы помним, ее первая специальность -это смотрительница юношеских Любовей, и по всем признакам, которые мы тут наблюдаем, товарищ Татьяна влюблена, но только не в конкретного человека, а в некий вымышленный образ идеального мужчины...
- О, Господи, Иосиф... - вздохнула Ольга. - Тата влюблена во вполне конкретного мужчину, но поскольку тот кристально верен своей супруге, она, как тут принято, вынуждена искать ему приемлемую замену. Да и не приличествует великим княжнам из дома Романовых уводить из семьи чужих мужей. Верботен! Запрещено!
При этом Ольга только пальцем в мою сторону не потыкала - мол, вот в кого на самом деле влюблена моя несчастная сестричка. Впрочем, товарищ Лилия появилась почти сразу. Хлоп! - и смотрительница подростковых Любовей уже тут. И, что характерно, позвал ее именно Коба, а не я.
-Так! - уперев руки в боки, заявила она, едва оказавшись в нашей компании. - Опять! Ну а вы-то, Ольга, куда смотрели? Разве не было видно даже невооруженным глазом, что на вашей сестре лежит тень миров Основного Потока, а потому, вырвавшись из душной дворцовой клетки, она торопится жить, любить и творить самые разные безумства, пока за вашей семьей не пришел старик Харон и не уволок ее в унылое царство Аида? Тьфу ты, пакость!
В ответ Ольга только пожала плечами. Мол, все она видела, но про тень миров Основного потока ничего не поняла, потому что у нее самой, захваченной процессом подготовки к будущему императорству, подобные ощущения отсутствовали напрочь, и она, исписывая толстую общую тетрадь заметками, с легкостью представляла себе, что будет делать в тридцатых, что в сороковых, а что в пятидесятых годах двадцатого века. А Лилия тем временем обратилась уже к самой Татьяне, успевшей покраснеть подобно срочно поспевшему помидору.
- Милочка, - сказала мелкая божественность, - ну разве ты не понимаешь, что впереди у тебя если не вечность, то очень длинная жизнь, мало от нее отличающаяся. Мой папочка спас тебя и сестер от ранней смерти, и теперь ты должна правильно распорядиться своей новой судьбой. Не стоит рвать незрелые плоды, потому что
от них бывает оскомина. Господин Рокоссовский нужен здесь совсем не для того, чтобы ты вышла за него замуж. Если это случится, желательно, чтобы к тому времени вы оба немного повзрослели и, не побоюсь этого слова, заматерели, а Константин еще и успел бы проявить себя на поле боя, чтобы никто не говорил, что свою карьеру он сделал в твоей постели. Негожа такая слава настоящему мужчине. Ну а об остальном мы поговорим с тобой наедине, как две добрые подружки. Идем!
Хлоп! - и Лилия с Татьяной исчезли, оставив Ольгу и Кобу в состоянии легкого обалдения. Ну а я к такому уже привык, да и Лилия в открытой части своего анализа все правильно разложила по полочкам, что откуда берется и куда потом пропадает.
- Ну, вот и все, - сказал я Ольге, - если кто и сможет наставить твою сестру на истинный путь и отучить от спешки в жизненных делах, так это Лилия. Она сама ждала своего суженого тысячу лет и, если бы не подвернулся удачный случай, ждала бы еще много раз по столько же. Чего-чего, а терпения олимпийским богам не занимать, терпеливее их только сам Создатель, для которого миллионы лет как один миг, а миллиарды как день. Что же касается товарища Рокоссовского, господина Дроздовского и некоторых других перспективных господ-товарищей из особого списка, то я уже получил согласие императора Николая Александровича и Великого князя Николая Николаевича на их временное прикомандирование к Артанской армии. Вот разберемся, кто есть кто, и начнем делить: кого, обучив, оставим в этом мире на подкрепление престола, кого заберем с собой, а кого скинем в отходы, ибо жить таким людям в цивилизованные времена и вовсе незачем. На этом на сегодня, пожалуй, все. Прошу меня извинить. Дела!
29 (16) августа 1914 года. Галиция, фронт от Сандомира до Равы-Русской.
Сражение при Раве Русской завязалось для командования 4-й австрийской армией абсолютно внезапно -в тот момент, когда ее войска, в том числе и переданный из состава 3-й армии четырнадцатый корпус, ожесточенно бились с войсками пятой русской армии тридцатью километрами севернее. Там, на линии фронта Люблин-Холмского сражения, от Юзефова на берегу Вислы до городка Сокаль на Западном Буге, обстановка вибрировала в состоянии неустойчивого равновесия. Генералам Данклю и Ауффенбергу казалось, что стоит бросить в топку сражения еще корпус, дивизию, полк или даже батальон - и весы победы склонятся на сторону австро-венгерской армии, а русские побегут, не останавливаясь, до Брест-Литовска и Варшавы.
«Шершни» артанской армии появлялись в воздухе лишь изредка, и только там, где австрийской армии грозил нечаянный успех. В тех же местах, где русские войска справляются с проблемами самостоятельно, предвестники Апокалипсиса предпочитали не посещать. На самом деле Артанский князь Серегин из-за австрийского тер рора против мирного сербского населения уже пребывал в том взведенном состоянии, когда он готов с громом и молниями поиметь всех австрийских солдат оптом и в розницу. Только вот три боеготовых эскадрона флаеров огневой поддержки десанта натянуть на двести километров фронта оказалось весьма проблематично, а применение «Каракурта» Бич Божий счел преждевременным.
Кстати, там, где эти пузатые верткие аппараты все же принимают участие в боевых действиях, у австрийских солдат выработался устойчивый панический рефлекс на опознавательный знак «красная пятиконечная звезда». С русской стороны, соответственно, на эти звезды молятся, ибо «Шершни» приходят на выручку в самые тяжелые моменты боев. А еще каждый русский солдат и офицер знает, что если его ранят тяжело, но все же не убьют, то прямо с полкового перевязочного пункта он будет эвакуирован в чудесное Тридесятое царство, где даже тяжелораненых, находящихся при смерти, за очень короткое время ставят на ноги и возвращают в строй. Были уже счастливчики, сходившие туда и успевшие вернуться обратно.
И вот в этой обстановке генерал Ауффенберг узнает, что на тыловую станцию Рава-Русская, забитую эшелонами с военным имуществом и пароконными повозками армейских обозов, вдруг в большом количестве ворвались злые русские казаки, принявшись рубить всех подряд. Предполагалось, что русская кавалерия после приграничных боев стоит на трехдневном отдыхе в пятидесяти километрах восточнее, в окрестностях Каменки-Буг-ской, в то время как та с азиатским коварством, выдержав лишь двадцатичетырехчасовую паузу, рванула вперед - и не на Львов, как ожидалось, а на Раву-Русскую. И почти одновременно пришло известие, что русская пехота ворвалась в Жолкву, расположенную в тридцати километрах к юго-востоку от Равы-Русской и на таком же расстоянии к северу от Лемберга (Львова).
А ларчик открывался просто. Генерал от инфантерии Радко-Дмитриев, получив от Артанского князя расклад по тактическим способностям командующих корпусами, сделал ставку на командующего девятым армейским корпусом генерал-лейтенанта Щербачева, единственного стратега второго класса на этом направлении. Еще два корпусных командира проходили по категории «третий сорт не брак», а командующий одиннадцатым корпусом генерал от кавалерии Сахаров так и вовсе числился «шкатулкой с сюрпризом». Но, несмотря на столь низкое качество генеральского состава, менять командование корпусов прямо по ходу сражения сочли нецелесообразным. Поздно это делать, когда войска уже пришли в движение.