Год 1914-й. Время прозрения
Дальше за женщиной-воином - девочка в древнегреческих одеждах, по возрасту где-то посреди между Алексеем и Анастасией. Но сияющий над ее головой небольшой нимбик христианской святой говорит о том, что это не просто девочка-подросток, а Святая Лилия-целительница, о которой любезной Алики протрещали все уши принцессы-черногорки. Мол, для этой особы нет ничего невозможного в медицине: если человек еще не умер, она исцелит его от любого ранения или болезни. Уже несколько раз императрица порывалась сграбастать больного сына в охапку и мчаться в Белград через Одессу, Варну и Софию, чтобы там найти путь в сказочное Тридесятое царство и припасть к ногам той, что сможет спасти ему жизнь, а не только принести временное облегчение, как Григорий Распутин. И вот теперь маленькая целительница вместе с Артанским князем сама пришла к ним во дворец. Императрица готова отдать все, упасть на колени и целовать пол под ногами чудотворницы -лишь бы ее ненаглядный сыночек был здоров.
Рядом с девочкой-целительницей стоит молодой мужчина кавказской наружности, образ которого составляют хорошо пошитый светлый костюм (производства швейных мастерских под руководством мисс Зул), узкий галстук, мягкая шляпа и острые черные усики. Он единственный из все присутствующих не поддается опознанию с первого взгляда, поэтому император мысленно назвал его «горцем». При этом несомненно, что господин Серегин взял его с собой с какой-то пока непонятной целью, ибо случайных людей в этой компании быть не может. Горец внимательно смотрит на императора, плотно сжав губы, и, несмотря на то, что это вроде бы самый малозначащий член команды Артанского князя, Николая вдруг пробивает холодный пот. Так же ощущает себя преступник, когда видит судью, который вот-вот вынесет ему суровый приговор. А может, это только наваждение, и этот молодой человек пришел сюда совсем по другой причине?
Эта немая сцена продолжается секунд двадцать или даже меньше, но для присутствующих Романовых они показались вечностью. Прервал тишину Артанский князь, полностью насладившись сложившейся мизансценой.
- Ну что, Ваше императорское Величество... - четким голосом полководца сказал он, включив архангельские атрибуты на половину всей мощности. - Вы хотели переговоров - вот, мы пришли к вам от имени и по поручению Творца Всего Сущего. Но сначала, Отче, скажите свое веское слово.
- Покайтесь, дети мои! - громыхающим басом произнес священник, воздев кверху свой наперстный крест. -
Ибо пришло страшное время, после которого ничего уже не будет таким, как прежде! Время, когда вам можно было жить, не ведая горестей и забот своей страны, безвозвратно ушло, а то, что грядет на горизонте, будет страшным. Держава, шестьсот лет шаг за шагом поднимавшаяся из пепелищ Батыева нашествия, рухнет в прах. Брат восстанет на брата и сын на отца. Кровь людская потечет по земле, будто талая вода по весне. Погибнут миллионы, немногие умрут от пули и ножа, в том числе и твоя семья, а многие - от голода, холода и болезней. И виновен в этом будешь ты, Николай, сын Александра, правивший, будучи глухим к нуждам своего народа, к стенаниям тех, кто умирал от голода (что ты велел называть недородом), к слезам терпящих нужду вдов и сирот! Назвав себя Хозяином Земли Русской, ты совершил ужасное святотатство и нарушение канонов, ибо испокон веков царь был русскому народу - батюшкой, а царица - матушкой, и на том стояла и стоит богоспасаемая русская земля. А теперь, ради вразумления и просветления блуждающих во тьме, прочтем святую молитву: «Отче наш, Иже ecu на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь\»
Пока Отец Александр произносил свою богодухновенную речь (его патрон лишь поглядывал на происходящее вполглаза, пребывая в уверенности, что исход действа заранее предрешен) господа Романовы сами не заметили, как сползли со стульев и оказались стоящими на коленях, благо пол в кабинете устилал пышный персидский ковер. Александра Федоровна рыдала и поминутно крестилась, ибо мнилось ей, что болезнь ее сыночка -наказание за озвученные прегрешения, Николай стоял молча, сжав губы и широко раскрыв глаза. Кого он видел в этот момент перед собой, Бог весть - быть может, разгневанного до невозможности Папа, отчитывающего старшего отпрыска за очередную проказу. А ведь Николай Александрович с самого детства рос весьма непутевым шалопаем. Путевый цесаревич не пошел бы в пьяном виде колотить тросточкой по священным колоколам в синтоистском храме, и, следовательно, избежал бы удара саблей японского полицейского по голове.
Лишь вдовствующая императрица была в основном спокойна, ибо после смерти супруга посвятила себя благотворительности. И хоть собираемые ею деньги были каплей в море захлестнувшей Россию нищеты, успокоение душе госпожи Дагмары они гарантировали. Но в тот момент, когда священник начал читать святую молитву и царский кабинет стало затоплять жемчужно-белое сияние, даже ее захватило чувство, что жизнь ее мелочна и суетна, и что самые главные возможности увековечить себя, делая людям добро, она безнадежно упустила.
Отзвучали последние слова молитвы, и после слова «Аминь» сияние постепенно истаяло, как туман под лучами утреннего солнца.
- Встаньте и слушайте внимательно, - сказал священник, когда кающиеся грешники закончили креститься. -Артанский князь Серегин послан к вам перед последним историческим поворотом, за которым разверзается бездонная пропасть. Не нужно ему тут ни удела, ни какого личного интереса, а только лишь избавление России от ожидающих ее страданий. И тот, кто не внемлет ему - будет сам виноват в своих несчастьях, ибо терпение Небес тоже не безгранично. Аминь!
- По правую руку от меня стоит предыдущая инкарнация вашей семьи, - сказал Артанский князь. - Эти ваши воплощения пошли со мной на сотрудничество, дали мне увести их с гибельного пути и получили для себя лучшую жизнь. Никто из них не нуждается в представлении, каждый из вас узнал среди них себя.
- Да, - подтвердил Николай Романов из 1905 года, - так и есть. Господин Серегин обменял меня на троне с братцем Мишкиным после победоносной для русского воинства Второй битвы на реке Шахэ и полного разгрома японской Маньчжурской армии. Да я, собственно, к тому моменту был рад такой возможности, ибо оказаться в том будущем, в которое можно попасть своим ходом, без всякой посторонней помощи, у меня не было никакого желания, поэтому я согласился на предложенную Сергеем Сергеевичем операцию рокировки с подстраховкой.
- Но, Ники... - ошарашенно произнесла Александра Федоровна из 1914 года, - ведь Мишкин такой непрактичный, словно ребенок - ну какой из него мог получиться император?
- Видела бы ты, сестра, - ответила Александра Федоровна из 1905 года, - какое чудовище вылупилось из маленького Мишкина после того, как помощники Сергея Сергеевича сняли опутывающие того враждебные заклинания. Ну вылитый Петр Великий, только тот лупил своих бояр тростью, а Михаил Второй применяет для мануального внушения исключительно собственные кулаки. И все у него хорошо - армия, которую он привел к победе, готова носить его на руках, оппозиция запугана до икоты, простой народ от нового царя в восторге, а вокруг трона железной стеной сомкнулись патриоты и бессребреники.
- Я, конечно, был бы рад соскочить с этой бешеной карусели, - вздохнул Николай Романов из 1914 года -но, к сожалению, нынешний Мишкин после его женитьбы на дважды разведенной особе неравнородного происхождения стал совершенно непригоден к занятию трона, а потому не может рассматриваться в качестве моего преемника, даже в качестве регента при малолетнем императоре Алексее.
- На самом деле, - сказал Серегин, - скандальная женитьба вашего брата - это не причина его непригодности к занятию трона, а следствие. Но разговаривать об этом, стоя на ногах, мы считаем несколько неприличным, а потому...