Год 1914-й. Время прозрения

- Мы, Ольга Николаевна Романова будущая Императрица Всероссийская, если на то будет Воля Божья, принимаем предложение сотрудничества со стороны члена Центрального комитета партии большевиков товарища Кобы, в другой реальности ставшего красным императором Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Кому-нибудь другому мы бы не поверили, но ему, воскресившему страну моих предков и поднявшему ее на недосягаемую высоту, мы верим, и доверяем ему свою судьбу и судьбу своей страны. Иосиф, пожмете ли вы руку царской дочери, которая не свершила еще ничего великого, а только была полна надежд на то, чтобы быть полезной своей стране?
- Я еще не товарищ Сталин, - ответил тот, гася озорной блеск в глазах, - а только учусь, так что не надо говорить в мой адрес громких слов. Но руку, товарищ Ольга, я вам все же пожму - уж лучше честная царевна, чем некоторые наши товарищи, которые ведут себя хуже женщин легкого поведения. Аминь.
И вот в тот момент, когда руки товарища Кобы и старшей из цесаревен соединились над столом, меж ними проскочила невидимая молния, а за окном саданул оглушительный раскат грома.
- Что это было? - шепотом спросила Татьяна, обеспокоенно вертя головой, в то время как главные действующие лица застыли в историческом рукопожатии.
- Таким образом в этом месте Всемогущий Боже выражает свое одобрение случившимся событием, - так же вполголоса пояснила Анастасия. - Чем громче звук, тем сильнее одобрение. Теперь Всевышний, как говорится, знает твою сестру в лицо и постарается сделать так, чтобы она справилась с возложенной на нее ношей.
Полчаса спустя Ольга и Татьяна, имея при себе несколько новых книг и «портреты» Кобры, переполненные впечатлениями, которых хватило и без танцулек, отправились к себе, обратно в девичью опочивальню Александровского дворца, где их отсутствие так и не было обнаружено. Да и все прочие участники встречи тоже разошлись по своим квартирам, ибо ночь. Утром Кобе предстоит серьезный разговор с товарищем Лениным, а Ольге и Татьяне придется объясняться за свой партизанский визит в Тридесятое царство перед императором Николаем и Артанским князем Серегиным. Но это будет завтра, а сегодня - всем спать!
Шестьсот девяносто восьмой день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский
Новость о внезапном ночном партизанском набеге на Тридесятое царство Великих княжон Ольги и Татьяны настигла меня во время завтрака, когда Коба (не путать с Сосо) на голубом глазу сообщил, что по основным пунктам он с будущей императрицей уже договорился. Сказать честно, я даже не знал, что ему ответить; спрашиваю энергооболочку «В чем дело?», а она молчит как рыба об лед. Я, конечно, не товарищ Бергман, но обстоя тельства случившегося выяснил довольно быстро, тем более что главные действующие лица и не думали ничего скрывать.
- Папочка, - сказала Лилия, - ну разве ты не понимаешь - фигура младшего архангела, Бича Божия, с самого начала пугала скромную домашнюю девочку. Но я хоть и не Анна Сергеевна, но тоже кое-что могу. Сначала Ольга пережила знакомство со своим же младшим воплощением, потом она встретилась со мной, потом читала учебник истории из будущих времен, потом, уже попав в Тридесятое царство, встретилась с Анастасией, Коброй и милейшим Иосифом. Они тоже пугали будущую императрицу, каждый по-своему, но при каждой новой встрече стресс повышался понемногу, а поблизости находились люди, в чьей безусловной поддержке Ольга была уверена. В результате удалось свести позиции настолько, что осталось лишь произвести сварку и зашлифовку шва, так что никто не догадается, что эти двое когда-то не были единым целым.
И, привстав на цыпочки, Лилия прошептала мне несколько весьма неожиданных слов прямо на ухо. Да уж, интрига в стиле единства и борьбы противоположностей... Но почему бы и нет? Надо только позаботиться о том, чтобы Коба и Ольга могли сочетаться законным браком, а не блудили по углам, как Потемкин и Екатерина.
 
Итак, вариантов тут всего два. Или я делаю Кобу владетельным князем в какой-нибудь Тьмутаракани (на что он вряд ли согласится), или из российского монархического правосознания придется удалить такие понятия, как «равнородная особа» и «морганатический брак». И Рюриковичи, и первые Романовы прекрасно размножались без этих европейских заморочек. Кстати, в мире моей супруги император Михаил Второй отменил требование к равнородности супругов членов дома Романовых одновременно с вольностью дворянства и чертой оседлости для евреев. А вслед за ним тот же ход провернули и остальные европейские династии. И ничего - монархии в том мире живут и процветают, при том, что на продавщицах и спортсменках никто из принцев и принцесс тоже не женится. Родниться, вне зависимости от знатности, стараются с теми, кто принесет в семейную наследственность силу духа, живость ума и интеллект. В Кобе и первого, и второго, и третьего хоть отбавляй. Впрочем, с него самого сейчас снимает стружку товарищ Ленин, который вчера на месте событий в библиотеке отсутствовал, потому что хитрюга Лилия загнала его в релаксирующую ванну. Все-то у нее было продумано и предусмотрено, все рояли в кустах расставлены, все ходы и реакции просчитаны.
- Товагищ Коба, как вы могли быть настолько неосторожным, чтобы распушить хвост перед дочерью жестокого тирана, установившего в России режим страха и всеобщего доносительства? - возмущенной скороговоркой сыпал Ильич. - А если она вас обманула - прикинулась наивной девочкой, только для того, чтобы втереться к вам в доверие?
Впрочем, Коба не оставался в долгу.
- Во-первых, - сказал он, - там была товарищ Кобра. Вы, товарищ Ленин, ее прекрасно знаете. Происхождение у нее чисто пролетарское, политические взгляды - большевистские, характер - тяжелый, как каменная плита, и горячий, как расплавленный чугун. Но самое главное - товарищ Кобра ненавидит лжецов и своими магическими методами с легкостью отличает ложь от правды. Никакой обман в ее присутствии невозможен, потому что в результате обманщика сметут в совочек и высыплют на клумбу в качестве удобрения. Во-вторых - товарищ Серегин прав. Чтобы взять власть в обозримой перспективе, классическим, так сказать, путем, у нас критически не хватает ни активных членов партии, ни сторонников из народа, которые поддержат наши действия. Такой сторонник, как будущая императрица, стоит очень дорогого. Я, например, пошел в революцию не для того, чтобы до основания разрушить нынешнюю Россию, а ее отдельные части отдать под власть иностранной оккупации. Совсем нет - я стал революционером, чтобы сделать людей из народа счастливыми, и, если предоставляется возможность, проделать это при минимальном сопротивлении правящей верхушки, я буду только за. Товарищ Ольга тоже хочет людям счастья, но только не знает, как этого добиться, и наш долг как большевиков - помочь ей выпутаться из тех противоречий, в которых заплутал император Николай Второй.
- А вы, батенька, кажется, поддались на старую сказку про хорошего царя и плохих бояр! - воскликнул Ильич, уперев руки в боки. - Но так не бывает! И царь, и его бояре всегда мазаны одним и тем же веществом, и это отнюдь не шоколад!
В воздухе запахло переходом на личности: Коба явно не намеревался прощать оскорбления в адрес предмета своего сердца и оставаться в долгу. Поэтому я вышел из состояния созерцательности и с некоторым рычанием в голосе сказал:
- Брэк, товарищи! Вас, товарищ Ленин, это особо касается. Если вы заглянете внутрь себя, то убедитесь, что к столь яростному спору с товарищем Кобой вас подталкивает та самая сущность, которая уже погубила одно ваше воплощение. Когда-то, почти тридцать лет назад, когда казнили вашего старшего брата, вы буквально продали свою душу ради возможности жестоко отомстить. Так вот - мести не будет, тем более людям, которые никоим образом, действием или бездействием не были причастны к трагедии вашего брата. Единственное, что может быть вам позволено, это зажигательный спич в момент перемены караула, с целью объяснения действующим лицам всей пагубности политики «подмораживания» и законов «о кухаркиных детях» - всего того, что в Основном Потоке привело Российскую империю на помойку истории, после чего вам с товарищем Кобой пришлось начинать все заново. Договорились?