Невеста для босса

Чёрт, да конечно повлияло. Не могло не повлиять. И это так чертовски сильно меня гнетёт. Маша сейчас должна с подружками на скакалках прыгать, играть в классики или в речке купаться, а не сидеть в инвалидном кресле и смотреть на то, как жизнь проходит мимо!
И, возможно, если бы она не была прикована к инвалидному креслу, то не было бы сейчас никакого увлечения рисованием. Я не против этого. Наоборот. Но её ограниченность в вариантах выбора меня убивает.
Чем старше Маша становится, тем чаще я представляю, какой бы она могла быть, не произойди тогда с нами всего того кошмара.
Может быть, она бы занималась танцами или фигурным катанием. А, может, выбрала бы акробатику, плавание, художественную гимнастику, да что угодно. Суть в том, что у неё был бы выбор. А сейчас он очень сильно ограничен.
(Маша)
— Я говорю, странная ты какая-то. То ли грустная, то ли… не знаю что, в общем, — пожимает плечами. — У тебя всё нормально?
— У меня всё отлично, Маш, — останавливаюсь напротив небольшого пруда с утками и, натянув на лицо улыбку, сажусь прямо на траву рядом с Машкиной коляской. — Просто не выспалась.
Ни черта у меня не нормально. Денег нет, новой работы тоже нет и выхода из сложившейся ситуации я пока не придумала. Никаких других вакансий с нужной для меня зарплатой я больше не нашла. Нет, ну есть, конечно фирмы, которым нужны главбухи, программисты и так далее, но только у меня нет ни соответствующего образования, ни хотя бы каких-то мало-мальских курсов, чтобы на такие должности претендовать.
В общем жопа. Полная и безоговорочная. Но не рассказывать же об этом ребёнку…
Ещё и козёл этот щетинистый из головы никак не выходит. Нет, ну какая же сволочь, а! Впервые в жизни я настолько злюсь на человека, что второй день не могу выбросить его из головы.
Интересно, эта секретарша передала мою жалобу генеральному? Очень надеюсь, что да. Вид у неё был испуганный...
Хотя, могла и не отдать. Если она с этим гадом в хороших отношениях, то запросто могла порвать и выбросить бумагу, как только за мной закрылись двери лифта.
Чёрт… Эта мысль мне всю ночь покоя не давала. Надо было заставить её всё это дело как-то запротоколировать. В итоге я из-за этого говнюка ещё и не выспалась нормально после смены. Стоило только закрыть глаза и его наглая ухмыляющаяся рожа тут как тут. А сегодня ночью мне опять в бар. На работе я буду сонная, а, если накосячу, то не видать мне нормальных чаевых. И во всём виноват этот гад!
Вообще, работа в ночные часы, конечно, то ещё удовольствие. Всё-таки организм человека устроен так, чтобы ночью спать, а днём бодрствовать. И когда его пытаешься перепрограммировать в итоге получаешь вечный недосып, мешки под глазами и хроническую усталость.
Но, зато у меня есть возможность чаще навещать Машу. Когда я перейду на стандартные рабочие часы, то уже не смогу к ней днём приезжать. Разве что на выходных. Точнее, если. Если найду работу…
— Я хочу нарисовать этот пруд, — Маша задумчиво упирается локтями в коленки и кладёт подбородок на скрещенные в замок ладони. — Как думаешь, красиво получится?
— Да получится-то красиво, но ты и так всё время рисуешь только территорию клиники, — достаю из пакета батон и, оторвав горбушку, передаю Маше. — Это для уток. Не вздумай сама есть.
— Что вижу, то и рисую, — пожимает плечами, опуская взгляд на кусок булки у себя в руках. — Утке можно, а мне нельзя?
— Ага…
— Почему? — хмурится.
— Потому что я этот батон из дома притащила.
— И что?
— И то, что он плесневелый, — переворачиваю булку сверху вниз и демонстрирую начинающее зеленеть дно. — Так что если не хочешь провести остаток дня на унитазе, лучше не стоит его есть.
— А утка? Она не… ну… не обкакается.
— Нет, Маш, не обкакается, — не сдержавшись, прыскаю от смеха.
— Точно? — недоверчиво на меня косится.
— Точно. Ты знаешь какую дрянь они на улице жрут? Плесневелая булка по сравнению с этим деликатес.
— На территории клиники не разрешают кормить животных, — неуверенно оглядывается по сторонам.
 
— Пф… Утка не птица, мужик не человек. Знаешь такое выражение? В общем, кидай давай.
— Ну… вообще-то там говорится не про утку, и не про мужика…
— Ага, но в моём варианте тоже сойдёт. А про мужика так даже правильнее звучит… — добавляю уже тише, зашвыривая увесистый кусок батона на середину пруда.
— А что, у тебя какие-то проблемы с мужчинами? — повернувшись, удивлённо на меня смотрит.
Боже, ну откуда современные дети такие прошаренные? Клянусь, иногда мне кажется, что век интернета сыграл не самую лучшую роль в развитии нынешнего подрастающего поколения. Всё-таки и у прогресса есть свои побочные эффекты.
— Нет, Маш, у меня нет проблем с мужчинами.
Ну разве что с одним похотливым кобелём. Это же надо, скотина, ну никак из головы не выйдет!
И запах. Кажется, что проклятый запах его парфюма до сих пор у меня в носу стоит. Вкусный, зараза, и это ещё больше бесит.
— А почему тогда у тебя до сих пор нет мужа?
Поворачиваю голову и, выгнув бровь смотрю на абсолютно серьёзное выражение лица своей младшей сестры.
— Во-первых, что значит “до сих пор”? Вообще-то мне всего двадцать лет…
— Скоро будет двадцать один, — быстро добавляет, не давая мне закончить фразу. — И мама в этом возрасте уже тебя родила.
— Ну… мама — это другое дело, Маш.
— Почему другое? — допытывается мелкая козявка.
Боже, дай мне сил, терпения и фантазии ответить этому ребёнку так, чтобы на мой ответ она не задала ещё с десяток новых вопросов.
— Потому что в то время большинство женщин рано выходило замуж и рано рожало детей. А сейчас всё по-другому.
— Почему по-другому?
Ну естеееееественно. Естееееественно очередное “почему”.
— Потому что сейчас молодёжь хочет в начале реализоваться, устроиться на хорошую работу, купить квартиру, машину, дачу, завести собаку, кошку и попугая и только потом выходить замуж и жениться.
— А что мешает им делать всё тоже самое после свадьбы?
Аааааааааааа!!!!!!!
— После свадьбы им мешают дети, на которых уходит все время и деньги, — отвечаю первое что приходит в голову и тут же напрягаюсь в ожидании очередного “почему”, но на удивление его не следует.
На секунду Машка зависает, внимательно меня рассматривая и, судя по её выражению лица, что-то активно обдумывая, после чего отворачивается к пруду и с отсутствующим выражением лица начинает отщипывать от горбушки маленькие мякиши и кидать их в пруд.
— И что, всё? — наклонившись, заглядываю ей в лицо. — Больше вопросов не будет?
— Нет.
— Почему?
— Ну, мне просто всё понятно. Больше нечего спрашивать, — пожимает плечами.
Ну уж нет. Так дело не пойдёт. Уж я то свою сестру прекрасно знаю. Она пока не высосет из собеседника все соки своими дотошными почемучками, не успокоится. А сейчас с ней явно что-то не то происходит.
— Так, а ну-ка давай рассказывай, — трясу её за плечо, но она на меня даже головы не поворачивает.
— Да нечего мне рассказывать, чего ты хочешь?
Вот же пиявка упрямая.
— Ма-ша, — тяну предупреждающе. Стряхиваю с платья крошки от булки и, вскочив, сажусь на корточки напротив сестры, обхватывая её ладонями за щёки и заставляя посмотреть на меня. — Говори давай, я сказала.
— Ты мне щёки сдавила, как я по-твоему должна говорить, если у меня губы в трубочку?
— Ну вот, говоришь же как-то, — улыбаюсь, убирая руки. — Я серьёзно. Давай, рассказывай о чём задумалась.
— Ну… — мнётся, опуская голову вниз, и начинает увлечённо разглядывать собственные коленки. — Получается, что я для тебя обуза…
— С чего ты это взяла? — хмурюсь. — Маш! На меня посмотри. Что за глупости ты городишь?
— Ну ты же сама сказала, что после свадьбы людям мешают реализовывать свои мечты дети. А я тебе получаюсь заместо ребёнка. Мама с папой же умерли… И, значит тебе мешаю я. Ты ещё даже замуж не вышла, а я тебе уже мешаю реализовываться. Я так не хочу, Лиз. Не хочу тебе мешать…