Невеста для босса

— А что такое? — машинально бросаю взгляд на висящий на стене календарь.
Чёрт, надеюсь они сейчас не потребуют у меня оплатить следующий месяц? У меня ведь есть ещё неделя… И я пока не получила зарплату за испытательный срок.
— К сожалению, обсуждать такие вопросы вне моей компетенции. Подъезжайте сегодня в клинику. Часов в одиннадцать вам будет удобно?
Закрыв глаза, прикладываю ладонь ко лбу, пытаясь сообразить, какие у меня на сегодня планы, потому что мозг спросонья работает вяло.
Так… в баре сегодня не моя смена, и Горский тоже дал мне выходной. Значит, я свободна.
— Да… да, нормально. Я смогу подъехать.
— Отлично, будем вас ждать. До встречи.
— До свидания… — произношу уже в пустоту, потому что девушка тут же отключается.
ГЛАВА 26
Тихонько приоткрываю дверь и зажмуриваюсь, услышав характерный скрип. Проклятая клиника! Палата стоит как комната во дворце, а петли смазать не могут!
Слава богу Машка не слышит. Как всегда сидит в наушниках и что-то усердно выводит карандашом на холсте.
Очень удачно, на самом деле. Вот именно сейчас мне как раз не нужно, чтобы она меня видела.
На цыпочках пробираюсь в палату и начинаю шарить по полочкам, стоящего в углу стеллажа.
Куда шестилетняя девочка могла спрятать выпавший молочный зуб? Обычный ребёнок засунул бы его под подушку, но это точно не про Машку. Она у меня мыслит практично и наверняка решила бы, что под подушкой он потеряется.
Значит, исходя из Машиной логики, это должно быть надёжное место, куда абы кто залезать не станет.
Подхожу к комоду, выдвигаю ящик с Машкиными трусами и… вуаля. Зуб припрятан аккурат за первой стопкой.
Вытаскиваю свою находку, убираю в маленький кармашек на сумке, меняю его на подарок и со спокойной душой подхожу к сестре, заглядывая ей через плечо.
— Что рисуешь, Машка-мышка?
— Лиз? — резко обернувшись, вытаскивает из ушей наушники. — Блин, ты меня напугала! Терпеть не могу, когда ты так подкрадываешься.
— Не блинкай. И я не подкрадывалась. Просто у тебя опять бананы в ушах на полную громкость, вот ты и не слышишь ничего. Я тебе сто раз говорила, не надо так громко музыку в наушниках врубать. Хочешь слух себе посадить? — падаю на кровать сестры и закидываю руки за голову, балдея от прохлады.
Боже, как же хорошо, что у Маши в палате есть кондиционер. У меня в коммуналке такая жара, что от любого движения потеешь как лошадь…
— Так что рисуешь? Ты мне так и не ответила.
— Ну… вообще, говорят, что пол работы показывать не принято, — мнётся, откладывая карандаш в сторону.
— Это дураку пол работы не показывают, вообще-то. А мне можно. И вообще, чего это ты вдруг стала такая суеверная? Раньше за тобой такого не водилось.
— Я не суеверная. Просто это портрет. А я их раньше никогда не писала. Вдруг ты скажешь, что плохо?
— Не скажу я так. Показывай давай.
— Ну… ладно, — поворачивает холст с рисунком в мою сторону. — Только ты учти, что это ещё пока только набросок. Я ещё буду прорабатывать детали.
Подавшись вперёд, смотрю на портрет, нарисованный простым карандашом. И в который раз меня распирает гордость за сестру.
Она ведь у меня самоучка. Никаких курсов по рисованию, само собой, она сейчас проходить не может. Максимум бесплатные видео уроки в интернете. Но у неё очень классно получается.
— Ну что ты молчишь? Не красиво, да? Я же говорила тебе, что это эскиз. Прорисовка будет позже.
— Да нет, Маш. Мне нравится. Очень круто, правда, — встав с кровати подхожу ближе к портрету, чтобы лучше его рассмотреть.
Это мужчина. Возраст по наброску точно определить не могу, но не старик. У него немного грубоватые черты лица. Хмурое лицо и тёмные глаза.
И взгляд такой… У меня от этого взгляда почему-то кожу начинает покалывать. Как будто по ней бродят разряды тока. Словно я наэлектризована.
— Это какой-то актёр? — протягиваю руку и кончиками пальцев веду по контурам эскиза.
— Неееет.
— А кто? Певец? Футболист? У меня такое ощущение, что я этого мужчину уже где-то видела.
— Не то и не другое…
 
— Мммм… может, это наш папа? — провожу указательным пальцем по морщинке между бровей.
Когда папа хмурился, у него тоже такая появлялась. Правда, хмурился он редко. Чаще улыбался.
Машка, конечно, его уже не помнит, но могла срисовать с какой-то фотографии.
Да, это вполне может быть наш папа. Глаза у мужчины очень знакомые. И взгляд. Даже без прорисовки. Очень знакомый. Как будто родной.
— Папа? Почему ты так решила?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне так показалось. Трудно определить, потому что в наброске пока мало деталей… Так это папа? Я угадала?
— Не угадала, — Машка хитро щурится и протягивает мне свой мобильник. — Я вот с этой фотки рисовала.
Забираю у неё телефон и смотрю на фотографию… Горского, смотрящего на меня с сайта ГорКонсалСтрой.
Тьфу, блин! И здесь этот козёл щетинистый!
— Маш, ты где это нашла? — выпаливаю, переводя ошарашенный взгляд с дисплея смартфона на светящуюся от радости сестру.
— Ну ты же мне сказала на днях по телефону где теперь работаешь. Вот я и полезла в интернет смотреть, что это за фирма. А там была вкладка с руководством. А в ней фотография этого мужчины. Красивый такой. Мне сразу нарисовать его захотелось. У меня в первый раз такое. Ну, чтоб захотелось нарисовать человека. Я же обычно пейзажи и натюрморты… А у него такое лица фактурное. Красивый, правда? Лиз, а это твой начальник?
Закатив глаза, падаю спиной на кровать и закрываю лицо ладонями. Вот же сволочь проклятая, этот Горский. Даже с фотографии умудряется меня достать!
Гад! Какой же гад! Пиявка скользкая! Мало того, что этот козёл ко мне в сны пробрался, так он ещё и с портрета мне нервы трепать будет!
— Лиз, ты чего? Ну если плохо получилось, так и скажи. Вообще-то я в первый раз человека рисую, — слышу обиженный голос сестры.
— Хорошо получилось, Маш. Хорошо, — это, блин, и раздражает. Этот кобель даже на детском рисунке красивый.
Сволочь! Бабник!
— А чего ты тогда ведёшь себя так странно?
— Нормально я себя веду. Просто устала и не выспалась. Не обращай внимания.
— Работы много, да? Я в интернете почитала про эту фирму. Она крутааааая. Лиз, ты почему сразу не сказала. Они же пол нашего города застроили! Я то думала, ты в какой-то маленькой конторке, а ты… — Машка с круглыми глазами начинает тараторить как заведёная. — У тебя теперь, наверно, зарплата большая будет, да? Ну, может, не сразу, а через какое-то время. А, может, тебе потом и повышение дадут.
Ага. Дадут. А потом догонят и ещё раз дадут. Знала бы ты, Машка, какое повышение мне этот козёл с твоего портрета предлагает. Хотя, тебе о таких вещах знать рано.
— Елизавет Алексеевна, — очень вовремя в палату заглядывает медсестра и прерывает внезапно открывшийся у Машки словесный понос. — Вы уже подошли? Пройдёмте тогда со мной.
Подскакиваю с кровати и, прихватив сумку, иду на выход вслед за медсестрой.
— Так, всё Машка-мышка, не скучай тут без меня. Мне тут нужно кое-какие вопросы решить. Я к тебе ещё заскочу на обратном пути.
— Хорошо. Я пока над портретом поработаю.
Поработает она. Блин, не могу как бесит. Замалевала бы этому козу всю рожу чёрной краской.
— Ты лучше проверь свой зуб. Вдруг к тебе фея заходила и подарок принесла, а ты и не заметила, — кидаю хмурый взгляд на “недоделанного” Горского, смотрящего на меня с холста, подмигиваю Машке и выхожу из палаты.
Медсестра доводит меня до кабинета Машиного хирурга и открывает дверь.
— Проходите, пожалуйста. Сергей Витальевич сейчас подойдёт.
Захожу в кабинет и сажусь на стул напротив широкого дубового стола. Складываю на нём руки в замок, ощущая, как внутри снова разгорается тревожное предчувствие.
Не знаю, почему я сразу думаю о чём-то плохом. Возможно, потому что в последнее время с хорошими новостями в моей жизни явный дефицит. И мой мозг уже как-то заведомо готовиться к очередной подставе.