(не) случайный наследник для босса (СИ)

– Ангелина, что с тобой? – голос у Александра встревоженный. – Почему ты плачешь?
Он мгновенно оказывается подле меня, пытаясь заглянуть в глаза, но я лишь сильнее прижимаю ладони к лицу. Меня трясет. Колотит изнутри, словно набитую песком боксерскую грушу. Соленая влага неконтролируемо струится по щекам и никак не хочет заканчиваться.
Я всхлипываю, шмыгаю носом, но при этом не могу точно обозначить причину своих слез. Мне очень плохо и вместе с этим очень хорошо. Эмоции бьют наотмашь, захлестывают, душат… Их слишком много, я попросту не могу держать их в себе.
Чувствую, как горячие ладони ложатся на плечи, а следом меня окутывает волшебный аромат дорого мужского парфюма. Пытаясь успокоить, Александр прижимает меня к себе и я, окончательно растворившись в пучине чувств, утыкаюсь носом в его широкую сильную грудь.
– Ну-ну, тише, девочка. Не плачь, – приговаривает мужчина, утешая меня как маленькую. – Все же хорошо, не так ли?
– Угу, – киваю я, все глубже зарываясь носом в его рубашку.
Он пахнет как любовь. Как мечты, которые вдруг получили шанс стать реальностью. Пахнет как осенний вечер. Как остывший кофе в любимой чашке. Как надежда, как шанс, как фантазия… Вдруг ожившая фантазия.
Сглатываю ком в горле и несмело обвиваю его руками в ответ. Александр большой и твердый. Я даже через одежду чувствую его стальные мышцы. Мужчина стискивает меня чуть крепче, и на душе становится как-то до странного светло. Будто кто-то взял и включил мое давно потухшее внутреннее солнце.
– Вот умница, – он трепетно и очень нежно гладит меня по волосам. – Ты сильная, Ангелина. Ты со всем справишься.
Сам того не зная, Александр говорит именно то, что я хочу слышать. Он не задает вопросов, не читает нотаций. Просто делится своим теплом и утешает.
– Спасибо, Саш, – снова повторяю я. – Ты даже не представляешь, как много для нас сделал.
Чуть отстраняюсь, чтобы увидеть его лицо и тут же попадаю в капкан пристального взгляда. Чуть опустив голову, Вавилов смотрит прямо на меня, и его мятное дыхание мягко касается моего лица.
– Я рад, что смог помочь, – отзывается сипло.
Его взор смещается на мои приоткрытые губы, за секунду поджигая их. В его глазах я читаю жажду. Такую хищную и всепоглощающую, что меня и у самой по спине ползут сладкие мурашки.
А в следующую секунду происходит нечто неправильное, невозможное, но в то же время бесконечно прекрасное. То, от чего земля уходит из-под ног, а реальность стремительно меркнет…
Александр обхватывает мое лицо горячими ладонями и, подавшись вперед, целует.
  
Глава 28
 
Безумный вихрь страсти накрывает нас с головой и утягивает в эпицентр сокрушительных эмоций. Это не страх и не волнение. Не смятение и не влюбленность. И даже не обида вперемешку со злостью. Это все сразу. Какой-то адский коктейль из самых сложных, противоречивых и не поддающихся объяснению чувств.
Александр перемещает ладони по моему лицу и шее. Целует жадно, упоенно, будто хочет испить меня всю, до последней капли. А я вместо того, чтобы оказать сопротивление, оттолкнуть от себя женатого мужчину, жадно цепляюсь пальцами за ткань его рубашки. Безмолвно умаляю стать еще ближе.
Наверное, я слабая. И сила моей воли ничтожна. А иначе как объяснить мою бездумную тягу к этому человеку? Вавилов терзает мои губы своими, властными и напористыми, а я так и льну к нему грудью. Словно истосковавшаяся по ласке хозяина кошка.
Сотой долей сознания я понимаю, что происходящее недопустимо, но рациональные мысли почти сразу сгорают в пламени нашего с Александром болезненного влечения. Я готова сколько угодно торговаться с совестью, лишь бы в итоге она разрешила отложить неизбежные душевные терзания на потом.
А сейчас мне хочется просто любить. Любить и быть любимой. По крайней мере, в коротком отрезке отведенного нам времени.
Руки Александра гуляют по моей спине, путаются у меня в волосах, мнут ткань выправившейся блузки. В нем словно проснулся неистовый зверь. Дикий и невообразимо голодный. Он атакует меня поцелуем не просто с пылкостью, а с каким-то болезненным надрывом. Будто хочет раствориться в нашей внезапной близости, спрятаться в ней от невзгод опостылевшей жизни…
 
А что, если и правда хочет? Что если его поцелуй – лишь попытка сбежать от вероятных проблем в браке? Лишь возможность отвлечься и выпустить пар?
Ох, нет. Этого я допустить не могу. Александр, может, и отвлечется. А я? Сколько мне после этого собирать себя по кусочкам? Один раз я уже возродилась из пепла. Но совсем не уверена, что смогу повторить свой маленький личный подвиг снова.
Испугавшись собственных догадок, я замираю. А затем и вовсе прилагаю нечеловеческие усилия и, игнорируя протест разгоряченного ласками тела, отстраняюсь от Вавилова.
– Что… Что случилось? – его дыхание сбилось, а глаза бегают по мне в поисках ответов.
– Прости, я не могу, – мотаю головой и накрываю ладонью полыхающие губы. – Это… Это неправильно.
Александр ошарашенно моргает. Затем проводит рукой по слегка растрепавшимся волосам, возвращая своему виду невозмутимость.
– Это ты меня прости, – произносит сдавленно. – Я не должен был на тебя набрасываться.
Я не виню его в произошедшем, ведь я сама тянулась к нему ничуть не меньше, чем он ко мне. Стыдно признаться, но я хотела, чтобы Вавилов меня поцеловал. Правда хотела.
Обидно, конечно, но порой наши желания совершенно не согласуются с доводами рассудка. А иногда даже хуже – противоречат им. Я думаю, мы с Александром оба понимали, что поступаем неразумно, но все равно шагнули в эту пропасть. Мы проявили слабость. Поддались зову природы. И теперь должны как-то жить с этой ошибкой.
Я поправляю одежду и откидываю за спину спутавшиеся волосы, а Вавилов продолжает пронизывать меня взглядом. Мы уже находимся на приличном расстоянии друг от друга, но я все равно ощущаю его порабощающие волю флюиды. В обществе этого мужчины невероятно трудно сохранять трезвость ума – колдовской туман сразу же заволакивает голову.
– Послушай, Саш, – прокашлявшись, возвращаюсь к своей изначальной мысли. – Я пришла сюда, чтобы высказать свою безмерную благодарность. А что касается моих слез, – слегка заминаюсь, – то это, наверное, от переизбытка чувств, понимаешь? Я просто не ожидала, что вопрос с Данькиным здоровьем решится так скоро.
– Хорошо, я тебя понял, – Вавилов уже взял себя в руки. Теперь он по обыкновению собран и уравновешен. – Когда планируешь ехать в Москву?
– Чем быстрее, тем лучше. Сегодня после работы отправлюсь в фонд и обсужу с ними все детали.
– Я, кстати, навел справки по поводу хирурга, которого предложил ваш кардиолог, – неожиданно огорошивает босс. – Он правда один из лучших в своем деле. Так что можешь не переживать. Операция должна пройти успешно.
Я теряю дар речи. Просто хлопаю ресницами и никак не могу придумать, что сказать. Вавилов вновь сорвал шаблон. Мало того, что дал денег на операцию, так еще и лично проконтролировал выбор хирурга. Почему он так заботлив?
– С-спасибо, – заикаясь от волнения, отвечаю я. – Спасибо большое!
Кажется, мне не остается ничего иного, кроме как безостановочно повторять это слово.
– Не за что, – отзывается он, пряча ладони в карманы брюк, и вдруг добавляет. – Могу я задать один, возможно, не самый тактичный вопрос?
Если честно, я не уверена, что моя нервная система выдержит какие-то вопросы Вавилова, но выбора у меня нет. Не могу же я отказать человеку, который подарил моему ребенку шанс на счастливую жизнь?
– Да, конечно, – натягиваю непринужденную улыбку, хотя мое состояние близко к обморочному. – Спрашивай.
– Ты и тот врач, который как-то вечером забирал тебя после работы. Виталий Андреевич, кажется? – совершенно ровным голосом начинает Александр. – Между вами что-то есть?
А вот тут я по-настоящему теряюсь. И не только потому, что Вавилов каким-то чудесным образом узнал имя и род деятельности моего спутника (ведь у Светлакова на машине не написано, что он врач!), а в первую очередь потому, что он впервые задает мне вопросы личного характера.