Замуж за короля? Ни за что! (СИ)

Видит Богиня, моя выдержка трещала по швам! 
Виолетта держалась молодцом. В какой-то момент она даже умудрилась послать искорки, от которых меня тряхнуло, словно молния ударила. А как это было приятно! Не удержался и отправил ей ответные искры, мол, я с тобой, ничего с прошлой ночи не изменилось. 
Подумаешь, она — невеста брата. Да, он король, да, его так просто не подвинешь, как кого бы то ни было другого, но я буду не я, если не справлюсь. И дело вовсе не в мести за предыдущую невесту, которую тот у меня увёл. Плевать. То была просто девушка, которая нравилась, и о которой я уже забыл, Виолетта — совсем другое. 
Наша магия не просто созвучна, сливаясь, она словно поёт. Надо будет попробовать что-нибудь вместе намагичить, думаю, эффект будет невероятным. И это не говоря о том, что сама девушка мне очень симпатична: её личико, фигура, манера говорить, живость ума. Не говоря уже о подходе к здоровью! Да и прочие рассуждения у неё здравые, а какой она делает массаж… Как сияют её глаза, когда она что-то рассказывает, как сладки губы, которые хочется целовать снова и снова. 
Нет, точно никому её не отдам, тем более этому засранцу! 
Меня так и подмывало встать, схватить Виолу в охапку и пойти в храм, чтобы нас поженили прямо сейчас. Нельзя. Точнее рано, поспешность только навредит. Совместимость магии — это несомненный козырь, который я обязательно разыграю, но не прямо сейчас. Нужно подготовиться, получить поддержку высших магов. 
После того, как Виолетта ушла, мы вернулись к обсуждению военных планов Зветландии. 
— Через месяц, после того как мы восстановим силы и пополним запасы вооружения, я собираюсь напасть на Серртию, — выдал Фердинанд. — Предварительно запросив выдачу наших беженцев, которых ты недавно разогнал на юге. Если нам откажут, будет веская причина для развязывания конфликта, а если скажут, мол, забирайте, ещё лучше — будет официальный повод ввести войска. Будто бы для поимки. 
На последних словах он похабно осклабился. 
Собственно, я даже не удивился, но поморщился. Особенно умилили сроки — месяц. Чтобы нормально собраться за столь короткий период, нужно будет из штанов выпрыгнуть. Братец, как всегда, слишком торопится, не утруждая себя пониманием нюансов. Не говоря уже об обосновании. 
— Что? — Он испытующе взглянул на меня. 
Буквально вперил свой взгляд, полный алчной ненасытности. Он хотел подмять эту южную страну уже давно. В этот раз, когда мы подавляли восстание как раз неподалёку от Серртии, многое стало известно, например, степень защищённости границ. Да и внутри страны наших шпионов хватало, правда, я пока не знал подробностей донесений. Слышал только, что король там стар, а его прямой наследник слаб. Есть ещё дочь, говорят, она с рождения увечная, поэтому живёт в монастыре, но точных данных по этому вопросу нет. А вот племянник, тот силён и полон амбиций. 
— Во втором случае чем будешь обосновывать нападение? 
— Помощью одному из претендентов на престол, — пожал он плечами. — Пока не решил, кому именно. А потом он либо будет плясать под нашу дудку, либо умрёт. Внутри страны уже сейчас разброд и шатание, самое время брать их тёпленькими, — хмыкнул Ферд. — Если к нужному времени Алистер не сдохнет сам, поспособствуем ускорению его кончины. Подождём, пока они сначала сами друг друга покоцают, а потом в нужный момент нападём. 
У меня был только один вопрос: нахрена? 
С Серртией у нас мир. Страна эта сильная, её в своё время пытался отец завоевать, но быстро сдулся. Сейчас между нами крепкие торговые отношения, прочее сотрудничество, да и внутри Зветландии не всё так спокойно, как хотелось бы. Рука у Фердинанда жёсткая, как и у отца с дедом, порой даже мне, бывалому вояке кажется, что это уже перебор. Одно дело военные действия, а другое — мирная жизнь. Вместо того чтобы нормально развиваться, процветать на землях, которые некогда завоевал наш дед, братец установил такой режим, что будь я простым человеком, лично бы ему глотку перерезал. 
Поборы, жестокие наказания порой несоразмерные преступлению. И это в моих глазах, а я генерал. Не кисейная барышня. Просто со временем начинаешь понимать, что вокруг слишком много страданий и смертей. Что многое можно сделать по-другому… 
 
Всё началось с нашего деда, который около ста лет назад решил завоевать Зветландию. Ульрих дер Гуттанберг хотел жениться на дочери тогдашнего короля, но та в последний момент сбежала, а потом и вовсе погибла. Разумеется, тот оскорбился, а учитывая, что брак должен был привести его на трон (не сразу, после смерти действующего короля), то удар был не только по самолюбию, но и амбициям. Ведь он был лишь младшим сыном из рода Гуттанбергов — правителей Истандрии. Сильным магом, умелым воином, гениальным полководцем, который не хотел делить власть с кем-то ещё. Тогда, собрав собственное войско из верных соратников, а также наёмников, он направился в соседнее королевство. 
Смыть позор кровью, а заодно завоевать себе земли, где бы властвовал он один. Что характерно, с Истандрией у нас пусть и мир, но отношения весьма прохладные, несмотря на кровное родство с их правящим родом. 
О той войне много сложено баллад, но ещё больше осталось тайн о магии и технологиях коренных зветландцев. К сожалению, знания были утеряны, поскольку те либо погибли, либо сбежали, а кто не успел, гордо хранили молчание. Конечно, оставались те, кто попросту не обладал силой и нужными знаниями, толку от них было мало. При том при всём даже они гордо хранили молчание. 
В какой-то момент дед понял, что всех казнить — это путь в никуда и плюнул. Объявил амнистию, а также поощрял смешанные браки в надежде, что кто-нибудь да проговорится. И такое случалось, но, к сожалению, по мелочам, в целом результаты были скромные. Постепенно численность населения выровнялась за счёт переселенцев с Истандрии, а также соседних государств, и страна зажила относительно мирной жизнью. Деда сменил отец, во время правления которого люди ещё как-то помалкивали, но после восшествия на престол Фердинанда начались серьёзные волнения. А всё почему? Потому что он решил, что законы недостаточно строги, а налоги маловаты. 
Результаты налицо — я задолбался подавлять восстания то в одной части страны, то в другой. И если поначалу я считал, что надо стоять плечом к плечу с братом, держать власть нашего рода, то сейчас пришло понимание, что тот слишком увлёкся. 
Как никогда ранее я понял деда! В том плане, что старший брат — это та ещё заноза в заднице, но повторять его опыт желания не было. Как я уже говорил, война утомила меня. В какой-то момент я понял, что можно жить по-другому. Идти иным путём. Вот только тот же Фердинанд, если я ему об этом скажу, посчитает меня слабаком. Но кто сказал, что путь мира и развития — это слабость?
— Лично я против этой авантюры, — выдал я после того, как он закончил изливаться. — Мы потеряли много людей, оружия, и прочего снаряжения. Я не говорю уже о запасах продовольствия, до нового урожая ещё далеко, сейчас только середина весны. Месяц — это слишком мало. И в целом я против масштабных военных действий, здесь можно действовать тоньше, эффективнее и с меньшими затратами. 
Выражение лица Фердинанда было непередаваемым. Его перекосило, он покраснел и готов был лопнуть от избытка желчи, но, кажется, последние слова о тактике всё-таки дошли до его венценосной головы. 
— Ты о чём? 
— О дочери Алистера, которая в монастыре. — Многозначительно ухмыльнулся. — Если её выкрасть, а потом на ней жениться, то после того, как станет ясно, кто победит в борьбе за престол, можно уже строить планы. Есть вероятность, что они сами перебьют друг друга, тогда нам и вовсе останется только триумфально въехать, правда, я не совсем понимаю, как ты одной задницей на двух стульях собрался усидеть. У нас в Зветландии ситуация не сахар. 
— Вообще-то у меня уже есть невеста, через восемь дней свадьба. — Фердинанд уже не пытался лопнуть, изливал желчь дозировано.