В ожидании весны (СИ)

Зверь выскочил перед конём внезапно, словно появился из-под земли. Одуванчик сделал свечку, сбрасывая зазевавшегося седока, а затем опустившись, бросился прочь. Саймон захрипел, пытаясь сделать хоть один вздох. Тем временем медведь вальяжно подошёл к нему и наклонился. Фыркнул, обдав свою жертву жарким дыханием. Он возвышался, словно глыба, лишая всякой воли.
― Ну чего ты ждёшь? ― крикнул Саймон, обращаясь к Тени. Та же… ничего не сделала.
Раздались крики его товарищей, но медведь рыкнул, словно смеясь над ними.
― Я смотрю жизнь тебя ничего не учит, ― этот ледяной голос Саймон узнал сразу.
Зверь попятился и сел рядом с женщиной. Как и тогда, Владычица была словно ледяная статуя ― в тонком платье из снежинок и её окутывало облако белых волос.
― Я пришёл…
― Я знаю.
Саймон вздрогнул, когда Альма рухнула рядом с ним на колени и низко склонила голову.
― Приходящий, ― прошептала она в священном ужасе, а следом достала из сумки бубен и протянула вперёд. ― У меня нет для тебя дара, кроме этого. Прими его.
Медведь фыркнул и обратился человеком. Точнее похожим на человека. Высокий, немолодой, затянутый в медвежью шкуру. Он отбросил со лба каштановые волосы и мягко улыбнулся.
― Сейчас не время приносить дары, дитя. К тому же эта вещь ещё может тебе пригодиться.
Альма во все глаза уставилась на него, прижав к груди бубен. С другой стороны от Саймона на колени упал и Губи. Он стянул с головы шапку и вытер испарину.
― Я ж верил, но не… А что дарить-то надо? У меня есть немного варенья.
Приходящий, а теперь всем стало ясно, что это был именно он, заинтересованно приподнял брови.
― Малиновое?
― Оно самое, ― улыбнулся Губи и бросился к сумкам. Протягивая небольшую баночку, он почтительно склонил голову.
― Эх… Не время, но малиновое ведь, ― с сомнение сказал Приходящий и всё же взял подношение. ― Так и быть. Только никому не говорите, ― и заговорчески подмигнул.
― Вы закончили? ― Владычица скрестила руки на груди, а волки у её ног согласно рыкнули.
― Да ладно тебе, не серчай. Варенье же! ― отмахнулся Приходящий и тут же серьёзно добавил. ― Ты уж не гневайся слишком сильно.
Женщина повела плечом и мужчина отошёл в сторону, любовно гладя маленькую баночку.
― И так, ты пришёл, ― ледяной взгляд обратился к Саймону.
― Да. И я хочу…
― Я знаю, чего ты хочешь. Неужели мой дар оказался таким… тяжёлым?
― Люди умирают.
Смех разнёсся по округе. Она так искренне смеялось, что даже Приходящий недовольно покачал головой.
― Люди умирают всегда.
― Это происходит из-за меня!
― Неужели? Разве ты не желал победить конкурента?
― Только честно!
― Честность. Очень много для такого, как ты. А та девушка. Разве не было у тебя мыслей избавится от ребёнка, сразу как только узнал?
Саймон долго смотрел в её глаза и всё же сломался, опустив голову.
― Не избавиться. Я думал, что это не мой… Что… она обманывает, как и другие.
Владычица угрожающе сощурилась.
— Опять ложь.
Плечи просителя опустились, а спина, словно лишённая подпорки, окончательно согнулась.
— Хотел, но это только мысль….
― И тем не менее ты получил всё: избавился от нежеланной любовницы, нежеланного ребёнка, получил дело конкурента. Что там ещё было? Удачно вложил деньги в фирму и выиграл, только потому что караван другой компании пропал. Это же не ты сделал?
Саймону нечего было ответить. Не он, но… он.
― Забери этот дар. Я устал, что они все умирают.
― Ты сам выбрал этот путь. Разве не помнишь? Тогда в лесу. У тебя был выбор и как всегда Ты выбрал Себя.
Он чувствовал как Альма и Губи смотрят на него с непониманием.
― Ах, ты им не рассказал, ― Владычица вновь рассмеялась. ― Ничего не меняется. Интересно, а в этот раз будет так же?
― I kur, Suzuqva, ― подал голос Приходящий.
― Tar! Tar! Tar! Uk-ir-art, ― раздражённо ответила ему женщина.
Медведь покачал головой и кивнул Саймону.
― Расскажи, как оно было.
Тот облизал пересохшие губы и сглотнул.
― Мы нашли дом в лесу. Зимник. Крыша была, печка тоже. Там и остались. Я и Яну охотились. Пытались точнее. Ничего у нас не вышло ― чтобы мы, городские знали об этом? Воровали из деревни. Когда картошку, когда курицу. Один раз Яну козу приволок. Ох, и горластая она была. Ну я решил, что нужно в город возвращаться. Там и работу найти можно, да и воровать проще. Они не захотели. Сказали, их там найдут и продадут. Вскоре в деревне поняли, что кто-то подворовывает. Я их уговаривал ― уйдём! А они не в какую. Сидели и боялись. Вот я и ушёл. Думал обоснуюсь в городе, вернусь, покажу, что там безопасно. А… оно вот как вышло.
 
― Как вышло? — поторопил его Приходящий.
Саймон совсем поник.
― В ту ночь я должен был следить за огнём. У нас не было больше спичек и тот должен был гореть всё время. Пока все спали, подкинул в огонь побольше дров и ушёл. Но дров не хватило, и огонь погас. Они замёрзли. Я не хотел! Я думал, что…
― Ты попросил меня о жизни. И чтобы больше не голодать… Ты живёшь. И не голодаешь, ― усмехнулась Владычица. ― Жадность, Саймон… Ты ведь взял себе это имя, Коврик Растяпа?
― Так звали парня, чьи документы я украл.
Взгляд товарищей прожигал. Теперь уж точно они не встанут на его сторону.
― И я ещё тебе помогала, ― прошептала Альма, но её прервал очередной смех Владычицы.
― А ты тоже непроста, дочь Зимнего предела. Гордыня ― твоё имя.
Альма вскинулась и тут же опустила голову. Внезапно в их разговор вступил Медведь.
― Неужели, дитя, помогать нужно лишь тем, кто заслуживает? Ты лишь хотела потешить своё самолюбие. И вот итог ― ты больше не сможешь вернуться к семье. ― он тяжело вздохнул. ― Сними с неё метку. Она и так уже наказана.
Владычица поморщилась.
— Эта метка шаманки, а я не вмешиваюсь в дела людей.
Альма поникла, низко опустив голову.
― А ты, житель Порога, что скажешь?
Губи помялся, бросил боязливый взгляд на своих товарищей, но всё же расправил плечи и твёрдо, как клятву отчеканил.
― А я не святой, чтобы всех судить. Сам порой глупости делаю.
У его ног появился Ахма-ра. Заяц прижал уши, да и его хвостик заметно подрагивал, но убегать явно не собирался. Приходящий громогласно рассмеялся, а утерев слёзы, махнул рукой.
― Будет с тебя. Принеси на будущий год к лесу варенья. Две банки.
Губи поклонился. Саймон же посмотрел на Владычицу, ожидая если не приговора, то хоть какого-то решения. В конце концов он всегда может поселиться где нибудь в лесу, подальше от людей.
Женщина погладила чёрного волка и тот блаженно прикрыл глаза.
― За тебя попросили, но не в моих силах забирать дары. Да и не хочу этого. Ты так и не усвоил урок ― а по сему… Твоё бремя спадёт, когда ты полюбишь настолько сильно, что будешь готов отдать жизнь… и отдашь. Судьба любит таких, как ты, так что не пропусти развилку.
― Женщину? Полюбить женщину?
Приходящий нахмурился и пояснил:
― Женщину, мужчину, ребёнка… Человека, дурень. Че-ло-ве-ка.
― А тень? Что с ней делать?
― А ты ещё не понял? ― Медведь усмехнулся, но Владычица подняла руку в знак молчания и заговорила сама.
― Тень ― это ты. Всё то, что ты так не любил в себе — в ней. Что делать, если ты не выносишь даже себя? Всё. Вам пора уходить, ― по взмаху её руки в горе раскрылась расщелина. ― Пройдёте этой дорогой и выйдете к людям. И возьмите с собой Ахма-ра, раз уж он так к вам привязался.
Когда путешественники, совершенно обескураженные происходящим, скрылись в горе, Медведь открыл баночку и принюхался.
― Ты слишком добр к ним.
― А ты слишком придирчива. Ох, вот за такой дар можно и побыть добрым.
И с наслаждением положил измазанный вареньем палец в рот.
  
Глава 14. Конец?
 
Они вышли к посёлку. В воздухе витал запах еды и у всех одновременно заурчало в желудке. Альма поправила лямку сумки и решительно посмотрела на Саймона.