Да, урук-хаи мы! (СИ)
Возможно, понадобится помощь наших друзей гоблинов, по части ловушек они, скорее всего, окажутся куда изобретательнее, но и мы сами можем достаточно многое. Наделать ловушек с самострелами, накопать ям и организовать обвалы в нужных местах много ума не надо. Куда сложнее заманить остроухих в нужные места, однако в наших горах подходящих мест всё равно было с избытком.
— О чём задумался, вождь? — спросила Кара.
Я тяжело вздохнул и выложил всё, что было у меня на душе. Кара оставалась единственной во всей Орде, кому я мог доверить абсолютно всё. Даже брату я не доверял настолько сильно.
Кара уже слышала о том, как эльфы разрушили деревню и о нашем бегстве, но всё равно внимательно слушала мой рассказ, кивая, задавая наводящие вопросы и вздыхая в самых напряжённых моментах. Странно, но мне стало чуть легче после того, как я выговорился и поделился с ней своими соображениями.
— Да уж, они не отстанут, — протянула она. — Но мы же будем сражаться?
— Конечно! — вскинулся я.
Другого варианта я и не рассматривал. Варьировались только методы борьбы. Мне не хотелось положить всю нашу армию и весь народ в одном сражении. А это могло запросто случиться, если я сделаю что-то неверно, мне следовало быть осторожнее. Как матёрому волку, которого гонят охотники, но я, к сожалению, не был матёрым волком. Я был обычным студентом, который по случайности возглавил орочьи племена и наломал дров.
— Пока живы — будем сражаться, — заверил я свою единственную женщину, и она прижалась к моей груди.
Гарпии покончили наконец с едой и довольно заклекотали, рассаживаясь по местам и начиная чистить перья. Будь они чуть постарше, я бы отправил их на разведку, выслеживать эльфов с высоты, а так… Никакого толка от них пока не будет. Пока они знают всего два слова и летают только в тёплом чуме.
— Нескольких колдунов мы убили из засады, — сказал я. — Застрелили издалека, прежде, чем они нас заметили и закрылись щитами. Можно попробовать сделать это снова.
— Если они не будут постоянно закрываться, — хмыкнула Кара.
Я пожал плечами. Других вариантов уничтожения остроухих магов я не находил. Если с простыми воинами мы без труда могли справиться, то колдуны разделывали нас, как Бог черепаху, как европейские колонисты диких туземцев. Как попаданец-прогрессор глупых аборигенов.
— Надо спросить Зутбога, может, старик чего подскажет, — хмыкнул я. — Может, в старые времена с колдунами как-то умели бороться.
— Сомневаюсь, — покачала головой Кара.
— Тогда будем искать новые методы, — сказал я. — Придётся побеждать. Другого выбора у нас нет.
Глава 32
На следующий день я собрал самых лучших охотников из оставшихся, отправил гонца в гоблинские пещеры, и мы поспешили к западным границам, готовить ловушки и засады. Шёл снег, крупные хлопья медленно опускались из-под облаков, ложась белым покрывалом на все тропы и дороги. Словно сама природа хотела нам помочь, заметая следы и укрывая ловушки.
Разведчики тоже отправились с нами, нужно было выяснить, где сейчас находится эльфийское войско, так что самые зоркие ушли далеко вперёд.
Я чувствовал себя партизаном, шагающим по тайным тропинкам, чтобы скрытно уничтожать и изматывать врага, нападать на патрули, блокпосты и колонны, и такая война мне не нравилась. Гораздо ближе мне было выйти открыто и стукнуть кого-нибудь дубиной по черепу, и я полагаю, что каждый воин Орды со мной бы согласился.
Но мы просто не выдержим ещё одного открытого столкновения, поэтому приходится действовать именно так, в духе каких-нибудь афганских моджахедов. Если бы только не было колдунов… Их, впрочем, мы неплохо проредили в первом бою, но этого всё равно было достаточно, чтобы уничтожить наши деревни до основания, не оставив камня на камне.
Основная масса остроухих и их прихлебателей всё же простые воины и стрелки, и с ними проблем возникнуть не должно, если действовать грамотно и слаженно. Вот только мы никогда не отрабатывали партизанскую тактику и будем вынуждены учиться на ходу. Как, впрочем, и эльфы, которые вряд ли будут быстро адаптироваться под новые и постоянно меняющиеся условия.
А ещё остаётся надеяться на то, что эльфы не запросят подкрепления из столицы. Иначе нам точно не сдюжить. Но тут в нашу пользу должны были сыграть их гордыня и высокомерие, мол, позорно не справиться с жалкой орочьей шайкой.
— Вождь, — хрипло позвал меня Нурзбук, остановившийся вдруг у края скалы, когда мы прошли мимо Чёрного Утёса и почти вплотную приблизились к границе.
Я подошёл к нему, скользнул взглядом по его замотанному тряпками лицу, почти полностью обожжённому в то утро. Бело-серые тряпки навели меня на мысль о маскхалатах, и я сделал себе пометку сделать их как можно скорее, хотя бы для разведчиков.
— Что там такое, Нурзбук? — спросил я.
Он молча указал пальцем вниз, туда, где кончались наши владения и начинался лес. На опушке лагерем встало эльфийское войско, я мог разглядеть несколько роскошных шатров и скромные костры и бивуаки простых воинов. Удавалось даже различить дозорных, вооружённых длинными луками. Конические шлемы и длинные кольчуги блестели в дневном свете, рассёдланные лошади, накрытые попонами от холода, стояли чуть в стороне, под деревьями.
Из моего горла само собой вырвалось тихое рычание, а кулаки сжались в приступе гнева. Я бы с удовольствием спустился туда, чтобы огнём и мечом пройтись по лагерю, убивая всех и каждого, а потом отправился бы дальше, чтобы на плечах бегущих врагов ворваться в город и продолжить резню уже там. Но мечты пока оставались только мечтами.
— Постукать бы их всех, — просипел Хазбег, подошедший к нам.
Этот сам попросился с нами на разведку, едва восстановившись после ран, полученных в гномьем городе. Вниз он не ходил, и с эльфами не дрался, но видел, в каком состоянии мы вернулись. Да и врождённая ненависть к остроухим заставляла его бросаться в бой, чтобы отомстить за многолетние унижения и обиды.
— Маги там, — коротко отрезал Нурзбук.
Я пригляделся получше. Всего на опушке виднелось четыре шатра, и можно было предположить, что у каждого из колдунов, любящих комфорт, свой собственный шатёр со слугами, мягкими диванами, горячими ваннами и прочими атрибутами походной роскоши. Вряд ли остроухие согласятся жить по-спартански, спать на земле и укрываться попоной, так что с вероятностью, стремящейся к единице, магов осталось четверо. На самом деле, внушительная цифра, я прекрасно понимал, что даже один маг может наделать столько, что и всем племенем не разгрести. Ходячие, блин, системы залпового огня. Радовало только то, что даже маги умирают, если их затыкать стрелами или треснуть по черепу чем-нибудь тяжёлым.
— Не похоже, что они собираются лезть в горы, — хмыкнул я.
— Дороги замело, — сказал Хазбег.
— Повезло-повезло, — протянул я.
Мы-то знали здесь каждый камень, ориентировались свободно и легко, как у себя на заднем дворе. А вот чужаки будут вынуждены долго и кропотливо разведывать путь. Особенно сейчас. Это давало нам немного времени.
— Подберёмся поближе? — спросил Хазбег.
Я задумался на секунду, разглядывая эльфийский лагерь с высоты. Остроухие лениво копошились там будто муравьи, обустраиваясь на новом месте.
— Нет, — сказал я. — Ашдак, Кулдог, остаётесь здесь, обустраивайте пост, наблюдайте за эльфами. Никакой самодеятельности, увидите, как начнут подниматься, быстро уходите и предупреждаете всех остальных.
— Да, вождь, — отозвался первый.
— А если они нас увидят? — спросил второй.
— Сделайте так, чтоб не увидели, — сварливо процедил я. — Сидите тихо, как мышки, и наблюдаете во все глаза. Если что, через четыре часа вас сменят.
— Понял, сделаем, — отчеканил Кулдог.
Двое охотников остались тут, укладываясь брюхом на мягкий хрустящий снег и неотрывно глядя на войско остроухих, все остальные отправились ставить ловушки и готовить обвалы. Снайпера бы сюда с винтовкой. Вот чего я не какой-нибудь там маг металла, чтобы на коленке станки с точностью до микрона и автоматы с пушками собирать? Жил бы и не тужил, ей богу. А так приходится действовать кустарными дедовскими методами.