Серебряный туман (ЛП)

— Магена. Бекагве. Маагве, — я позволила словам слететь с моего языка, попробовала их на вкус.
Я перекинула ноги через край кровати. В луче света, льющегося из моей ванной, я на цыпочках подошла к шкафу и открыла ящик для носков, где хранила рукописный словарь Готтвы и фаэли, который дала мне Холли. Слова не были расположены в алфавитном порядке, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы найти их, но я нашла два. «Бекагве» — подожди меня. И «маагве» — пойдём со мной. Я не нашла «магена».
Я решила, что спрошу Каджику, когда он появится.
Я натянула леггинсы, спортивный бюстгальтер, футболку и толстовку с капюшоном, затем отправила Эйсу ещё одно текстовое сообщение. Он не ответил на вчерашнее сообщение, но в Неверре не было приёма мобильных телефонов — именно туда, как я предполагала, он и отправился. Мне было ненавистно думать, что он остался на Земле, потому что это означало бы, что он избегал меня.
Неужели я сказала что-то обидное? Наш разговор пронёсся у меня в голове, но со вчерашнего дня я столько раз анализировала его, что он приобрёл какой-то туманный оттенок.
Я собрала волосы в высокий хвост, который хлестал меня по лопаткам, когда я спускалась по лестнице. Я открыла дверцу холодильника и уставилась на полки, пытаясь решить, что я хочу съесть. Моё внимание привлекла плоская стеклянная бутылка, наполненная янтарной жидкостью. Я отвинтила крышку и понюхала кленовый сироп.
Пахло как в моём сне.
История и традиции Готтва не были мне совершенно чужды — мой дедушка наполнял мои уши рассказами о жизни племени, — но мечтать о кипящем соке было очень специфично. Готтва славились своим кленовым сахаром и сиропом. Весной они вырубали деревья вокруг своего лагеря и превращали сок в ценный товар, которым могли торговать.
Ставя бутылку на место, я удивлялась, почему мне приснился кленовый сироп и Ишту. Ишту означало сладость в Готтва. Может быть, это и было связующим звеном?
Я с силой захлопнула дверцу холодильника. Банки задребезжали от удара.
С каких это пор я стала анализировать сны? Мама обычно так делала. Папа иногда так делал. Но я?
Мой разум был рационален.
Я была рациональна.
Или, по крайней мере, я должна была быть такой.
Я выбросила этот сон из головы.
Пока я ждала, когда стрелки часов отметят девять часов, я открыла статью о вирусологии на своём смартфоне и прочитала её, наполняя свой беспокойный разум конкретными фактами и полезной информацией вместо беспочвенных рассуждений о двух девочках, гоняющихся за птицей, в то время как их матери кипятили кровь деревьев.
* * *
В 8:58 утра я открыла входную дверь и оглядела горизонт в поисках ржаво-серого пикапа, который Каджика унаследовал от Холли.
Я ждала.
Подождала ещё немного.
Железные колокольчики зазвенели у меня над головой. Я прищурилась, глядя на них, и снова подумала о своей матери. Изначально мама повесила это над нашей дверью, чтобы защитить нас от злых духов. Я отмахнулась от её суеверия как от бабушкиной сказки. Злые духи, очевидно, не были изгнаны с тех пор, как она умерла. В тот же день, когда я перекрасила жёлтую дверь, я сорвала колокольчики с крючка и выбросила. Недели спустя, когда я узнала, что железо влияет на фейри — как электронный ошейник на собаку, — я купила новые и повесила.
Я протянула руку повыше и дотронулась до самой длинной металлической трубки.
С тех пор как мы с Эйсом начали встречаться, я обдумывала идею снять их, но Эйс убедил меня оставить. В память о моей матери, но также и потому, что это потенциально могло бы удержать некоторых фейри от проникновения в мой дом. Кроме того, пока окна моей спальни были закрыты, раздражающий шум его не беспокоил.
Вдалеке что-то блеснуло. Прикрыв глаза рукой, я увидела машину. Она была большой и серой, кашляла и лязгала.
ГЛАВА 6. ДОЛИНА ДУХОВ
Я спустилась по ступенькам крыльца к машине Каджики.
 
Он опёрся локтем об открытое окно.
— Твоя информация была точной, — фиолетовые тени окружили его глаза.
— Моя информация? — я обошла машину спереди и устроилась рядом с ним.
— О краже.
— Ох, — хотела бы я быть не права. — Зачем им понадобились железные цепи?
— Чтобы огородить собственность Холли. Они боятся фейри. Особенно голвинимов.
Голвинимы — стражи фейри в телах жестоких светлячков — следили за охотниками.
— Эти вредители никогда не уходят.
— Ты отрезал кому-нибудь носы?
Это было самое суровое наказание за воровство.
— Гвенельда сказала, что щедро заплатила работнику.
Но возместила ли она ущерб магазину? Я решила не спрашивать.
— Значит, они не планируют нападать на фейри с цепями?
— Мы защищаемся. Мы не нападаем.
Серый пикап пронёсся через открытые ворота кладбища так быстро, что я пристегнула ремень безопасности.
Каджика не пристёгивал его — опять же, только фейри могли убить охотников, поэтому я предположила, что он не боялся автомобильных аварий. Но потом я заметила, что его ремень безопасности, бесполезно болтающийся у плеча, порван.
— У тебя были разногласия с твоим ремнём безопасности?
Он взглянул на него.
— Он разорвался в ту ночь, когда мы возвращались с боя без правил.
Я нахмурилась. Я была с ним в машине, но не могла вспомнить, чтобы он порвал ремень безопасности.
Внезапно это вернулось ко мне.
Лили появилась посреди дороги. Каджика нажал ногой на тормоза. Его тело прижалось к моему. Я думала, у него отстегнулся ремень безопасности. Что он случайно упал на меня.
Это не было несчастным случаем.
Я моргнула, глядя на него, затем уставилась на дорогу, которая проносилась мимо моего окна.
Он бросился на меня, чтобы защитить. Стыд покалывал мой затылок. Я не была уверена, почему мне было стыдно. Не понимала этого раньше? Я потёрла участок кожи, но это мало помогло уменьшить покалывание.
— Спасибо.
После долгого молчания Каджика спросил:
— За что?
— За то, что был добр ко мне, хотя я не всегда этого заслуживаю.
Между нами повисла напряжённая тишина. Когда после нескольких долгих минут он всё ещё ничего не сказал, я спросила его, что значит магена.
Машина немного вильнула.
— Где ты услышала имя Магена?
Значит, это было имя. Должно быть, так звали другую девушку. Ту, что бежала рядом с Ишту. Та, в чьём теле я была.
— В моём сне.
— Тебе снилась Магена?
— Мне снилось, что я Магена. Это был кто-то, кого ты знал?
Напряжение исказило его лоб.
— Магена была старшей сестрой Ишту.
— В моём сне она гналась за синей птицей, — я не упомянула, что Ишту была с ней. — Странно, да?
— Она терпеть не могла птиц.
Я нахмурилась. Питала отвращение?
— Не в моём сне. Птица привела её в восторг.
Его пальцы стиснули пластиковое рулевое колесо.
— Когда она была маленькой, она думала, что они очаровательные создания. После того, как Лио Вега убил Ишту, Магена оскорбляла всё, что летало. У неё развился большой талант к стрельбе из лука и стрелам, и она целыми днями бродила по лесу, пронзая каждое животное с крыльями.
Я представила себе синюю птицу, падающую с неба, с распростёртыми и неподвижными крыльями, стрелу, застрявшую в её покрытой перьями груди, тёмную кровь, стекающую по её маленькому мягкому телу. Эта мысль заставила меня похолодеть. Мне стало грустно за Магену. Грустно, что что-то дорогое превратилось во что-то ненавистное.
— Магена — одна из двенадцати, — глубокий голос Каджики вырвал меня из моих мыслей. — Она лежит в одной из могил из лепестков роз, — воздух, врывавшийся в открытое окно, трепал длинные пряди волос, обрамлявшие его лицо.
— Она похоронена у меня на заднем дворе?
Он кивнул.
Я вздрогнула.
— Готтва верили, что сны — это отдельная реальность, в которой духи могут взаимодействовать с живыми, чтобы передавать послания.