Серебряный туман (ЛП)
Я осторожно покачала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от образа ножа, разрезающего его кожу. Это никуда не делось. Вероятно, это никогда не пройдёт. Я закрыла глаза, но это только сделало воспоминание более ярким. Я подняла веки.
— Так что мне жаль, что я набросилась на тебя, но сейчас я действительно расстроена.
Слёзы брызнули у меня из глаз и покатились по щекам.
Эйс провёл большим пальцем по моему лицу и сжал мою челюсть
— Чёрт возьми, Кэт, мне так жаль. Так чертовски жаль, — он обвил руками мою шею и прижал меня к себе. Его пальцы скользнули по моим волосам, погладили затылок. Внезапно они замерли.
— Скажи мне, что ты не заключала сделку с Крузом.
Я наклонила своё лицо к его лицу.
— У меня не было выбора, Эйс. Мой отец…он был мертв.
Его губы сжались.
— Но не волнуйся. Он уже заявил о своих правах на гаджои. Я заставила его заявить об этом. Я больше не наивна.
Мой комментарий, похоже, не успокоил Эйса, чей рот всё ещё был сжат в тонкую линию.
— О чём он просил?
Я сглотнула, отвела взгляд от его лица. Воротник его рубашки был пропитан моей кровью.
— Я залила тебя кровью.
— О чём он просил?
— Нам нужно вывести кровь.
— Кэт…
— Я не хочу тебе говорить.
— Мы давно прошли мимо того, что ты мне не говорила, — Эйс обхватил пальцами мои плечи и держал меня на расстоянии вытянутой руки. — О чём он просил?
— Эйс…
— Скажи мне.
— Ой. Ты делаешь мне больно.
Его пальцы разжались так резко, что я чуть не потеряла равновесие.
Когда я потирала предплечья, в мою душу закралась леденящая душу мысль. Я попыталась убедить себя в том, что моё воображение разыгралось. Но чем больше я крутила его снова и снова, чем больше я их изучала, тем более ужасный смысл это приобретало.
— Он спросил меня, как сильны мои чувства к тебе, — наконец прошептала я.
Между бровями Эйса образовались глубокие бороздки.
— Это то, что он хотел от тебя?
Я посмотрела в его встревоженные глаза.
— Что ты ему сказала?
Внезапное решение утвердилось в моём сознании. Я презирала саму мысль об этом, но если Круз превратился во зло, какой у меня был выбор?
— Правду.
— Что именно?
— И это то, чем я не хочу делиться.
— Почему нет?
Моё сердце затрепетало, как тетива лука.
— Потому что это заденет твои чувства.
Выражение лица Эйса исказилось.
Минута прошла в молчании.
— Я хочу остановить это. Останови нас. Это было весело, Эйс, но я не хочу быть наложницей. Я не хочу быть той девушкой, которая ждёт у телефона — по её метке — появления своего парня. Я не хочу быть второй после твоей сестры.
Губы Эйса приоткрылись так же широко, как и его глаза, но я продолжала говорить, чтобы он не смог.
— Мы не подходим друг другу, Эйс.
Его дыхание пульсировало на кончике моего носа. Горячее. Быстрое. А потом его лицо исказилось.
— О чём ты говоришь?
— Я говорю о том, как мы ошибаемся. Я знаю, что говорила это раньше, но у меня было время — дни — подумать, и я не хочу углубляться в наши отношения.
Эйс вздрогнул и отступил назад. То, как он смотрел на меня, разрывало моё сердце на мелкие кусочки, но я не могла отступить.
— Если моя метка загорится, не приходи. И больше никого не посылай. Я могу сама о себе позаботиться.
Я взглянула на свои пальцы ног, на сливово-фиолетовый лак, который я нанесла неделю назад, когда всё было ещё ярким и прекрасным, когда мой отец ещё не умер, когда я никого не убила, когда Круз не спросил меня, как сильно я люблю Эйса.
Он передвинулся обратно ко мне, его замшевые мокасины остановились в дюйме от моих ногтей на ногах. Руки Эйса были охвачены пламенем.
Он собирался поджечь меня?
Я отпрянула назад, ударившись о стеклянную перегородку душа. Эйс поднял руку. Я повернула голову и прижалась щекой к всё ещё запотевшему стеклу. Он поднял руку к моему горлу. Я втянула воздух, готовясь к его обжигающему прикосновению. Голубой огонь заплясал по его коже. Поверх моей. Моя кожа потрескивала. Зажгло. Я ожидала, что его огонь поднимется по моему подбородку, спустится по ключице, но он оставался локализованным.
— Ты убираешь пыль Стеллы?
— Я не могу манипулировать пылью другого фейри.
— Тогда что ты делаешь?
— Я восстанавливаю твою плоть, — ответил он.
— Почему?
Он сосредоточенно прищурился. Едкий животный запах горящей кожи защекотал мой нос. Когда он опустил руку, он спросил:
— Круз просил тебя порвать со мной?
— Что?
Мой желудок напрягся. Я приложила к нему ладонь, как будто ладонь могла успокоить внезапную боль.
— Я вылечил тебя, ты у меня в долгу. Круз сказал тебе порвать со мной? Это был его гаджои? Так вот почему ты отталкиваешь меня?
Горе подступило к моему горлу, но глаза оставались сухими.
Его руки схватили мои, сжали их.
— Скажи мне!
— Он не просил меня порвать с тобой, — признание застряло у меня в горле.
Обычно золотистая кожа Эйса стала серебристо-белой. Он отпустил мои руки так яростно, что мои запястья ударились о стекло позади меня, а затем быстро отступил.
Удары моего сердца слились в одну сплошную вибрацию.
Он в последний раз изучил моё лицо, затем поморщился. Его отвращение и растраченная надежда пронзили раскаленный путь прямо через моё сердце.
Он повернулся.
Покинул.
Бежал.
Ненависть. Вот что он будет чувствовать ко мне отныне.
Но эта ненависть… будет держать его в безопасности.
Круз обманул Лили и солгал мне о том, что Эйс послал его. Возможно, я была параноиком, но если Круз потратил свою услугу на вопрос о моих чувствах к Эйсу, я могла только представить, что он сделал бы с моим ответом.
ГЛАВА 15. ОТЕЦ ФЕЙТ
На следующий день я тренировалась с Каджикой, но ни моя голова, ни моё сердце не были заняты этим. Всё моё существо было зациклено на боли внутри меня.
Во время моей бессонной ночи моё сердце распухло, как ушиб.
— Катори, ты даже не пытаешься, — сказал Каджика.
Он был прав. Я не пыталась. Я провела толстым краем толстовки между онемевшими пальцами.
— Позволь мне отвезти тебя домой.
— Я не хочу идти домой.
Дом напомнил мне о Стелле и Эйсе.
— Куда ты хочешь пойти?
Я пожала плечами.
— Я не знаю.
— Ты чувствуешь себя виноватой из-за того, что убила фейри?
— Немного. Я никогда никого раньше не убивала. И не говори мне, что это становится легче, потому что я не хочу убивать снова.
— У тебя может не быть выбора, если Великий Дух превращает тебя в охотницу.
— У каждого есть выбор. Мы люди. Мы сами делаем свой выбор.
Каджика прищурил глаза.
— Некоторые решения предопределены судьбой.
— О, не надо мне этого говорить! Такой вещи, как судьба, не существует.
Как и Каджика, мама верила в судьбу. Она также верила, что судьбу можно изменить, если достаточно сильно чего-то захотеть. В детстве я чувствовала, что её убежденность была оксюмороном. Если вы верили в кукловода, как вы могли бы также поверить, что марионетка может сама дёргать за ниточки? Может быть, моя метафора была неправильной. Может быть, мама представляла людей не марионетками, а актёрами со сценарием и режиссёром.
Тьфу… Почему я думала о долбаных куклах?
— Ты можешь подбросить меня до дома Касс? Она живёт на Даунинг…
— Я знаю, где она живёт.
Каджика присел на корточки, чтобы собрать оборудование, которым мы пользовались.
— Откуда?
— Я знаю, где живут все фейри.
— Касс не… Я имею в виду, она есть, но она даже не знает, кто она такая.
— Я знаю об этом, Катори, но, тем не менее, я осторожен. Ты тоже должна быть такой. Особенно теперь, когда ты… — он позволил своему голосу затянуться, но я услышала подразумеваемые слова. Теперь, когда я убила члена её семьи.