Лесной хозяин (СИ)

Закончив с костями, мы с Захаром вернулись в деревню.
Вот теперь население созывать не пришлось. Сами сползлись к дому Кузьмы и толпились во дворе в ожидании. Тихоныч находился здесь же. Бросился нам навстречу.
— Изничтожили тварь, ваше сиятельство?
— Подчистую. Хибара — и та в труху рассыпалась. Так что больше вам кивать не на кого, — я обвёл собравшихся взглядом. — Жить будете по-новому.
— А ведь и правда, — прошептал кто-то в толпе. — Оно и впрямь будто задышалось легче! Верно, мужики?
Собравшиеся согласно загудели.
— А всё почему? — Тихоныч многозначительно поднял палец. — Потому, что барин у вас — охотник! Он любую тварь одолеть может. Слыхали, как эта гадина вопила?
— Слыхали! Ещё бы не слыхать.
— Вот! Она вас тут уж сколько лет изводила. Едва не вовсе человеческий облик забрала! А Владимиру Всеволодычу на неё — тьфу и растереть. Теперь поняли, дурачьё, как вам повезло?
Вот теперь «дурачьё» закивало уже искренне и с полным уважением.
* * *
— Ну что, поедем? — зевнул я.
Мы все сидели у Кузьмы в избе. После битвы с ведьмой необходимо было восполнить силы чем-то более существенным, чем чай с крендельками, и жена Кузьмы это полностью поняла. Ну а после вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать. Спать же я бы предпочёл у себя дома. Хотя и там работы — непочатый край.
День сегодня уже прошёл не зря. У меня в энергетическом загашнике было тридцать девять родий. Никогда ещё Штирлиц не был так близок к рангу Десятник. Иными словами, осталось одиннадцать. То есть, одна-две удачные охоты — и я в дамках.
Увеличится запас сил, будет больше доступных знаков, плюс — появится возможность прокачать старые. Ну а дальше — надо будет искать возможность покомандовать десятком. Впрочем, с моим-то фантастическим везением вляпываться во всякие блудняки, думаю, за этим дело не станет.
— Я, с вашего, позволения, останусь, Владимир Всеволодович, — сказал Тихоныч, не поднимая головы от бумаг.
Местные добросовестно рассказали ему обо всех имеющихся ресурсах и проблемах. Вторых, разумеется, было гораздо больше, чем первых. И инвентаризация в принципе была далека от завершения. Тихоныч напоминал фаната, попавшего на склад с мерчем. У него, по-моему, аж руки тряслись. В общем, страшно было старику перечить.
— Лады, — кивнул я. — Приютит тебя кто-нибудь.
— У нас оставайтесь, — тут же предложила супруга Кузьмы. — Мы вам и поможем, ежели что.
— За тобой когда карету-то прислать? — спросил я.
Тихоныч неопределённо пожал плечами. Ему было сильно не до меня. Мы с Захаром переглянулись.
— Ладно, поехали, — сказал я. — От нас толку дальше всё равно не будет.
Захар кивнул. Мы встали, поблагодарили хозяев, попрощались с Тихонычем (впустую, он нас не услышал) и двинули к карете.
— Оживает деревенька-то, — заметил Захар.
И правда. Дня ещё не прошло, а вайб совершенно поменялся. Слышался конструктивный перестук топоров и молотков, бабы протирали окошки и вытряхивали половики. Даже, кажется, скотина стала орать бодрее, а птицы — громче петь. Хотя, может, и не кажется. Присутствие такой серьёзной твари в деревне — это тебе не хрен собачий.
— Дяденька! Дяденька!
Я уже собирался влезть в карету, когда услышал крик. И, повернув голову, увидел Любашку. Она бежала к нам, но почему-то со стороны леса. И что-то несла в ладонях.
— Ты куда несёшься, как оглашенная?
Девчонка споткнулась, чуть не упала, но выровнялась и таки добежала до меня.
— Дяденька охотник, вот! Дядя сказал вам пеледать за то, что ведьму одолели! Конфеты!
Судя по тому, каким тоном было произнесено последнее слово, конфеты были для Любаши чем-то из области волшебных сказок. Нормальное, в общем-то, состояние для деревенских ребятишек. Я уже хотел было сказать, мол, оставь себе, я сладкого не люблю, когда взгляд мой упал на её ладони.
— Ты где это взяла?
— Дядя дал, в лесу! — И девчушка сама посмотрела на свою ношу. — Ой. А были конфеты…
— Я, конечно, не специалист, но, по-моему, это конское, — сказал я.
 
— Конское, — подтвердил подошедший кучер. — Я-то ни с чем не спутаю.
— Брось, — сказал я. — И бегом руки мыть.
— А конфеты? — недоумевала Любаша.
— Ничего, я тебе скоро привезу таких конфет — пальчики оближешь. Настоящих.
Девчонка, обрадовавшись и мигом позабыв обо всех логических нестыковках, побежала к дому. А я повернулся к Захару и кучеру.
— И что это такое было?
Оба синхронно пожали плечами.
— Что это за добрый дяденька раздаёт детям в лесу конское дерьмо?
Захар промолчал. А кучер нерешительно сказал:
— Лешак.
 Глава 5 
— Кто? — удивился я.
— Ну… Леший.
— Сказки, — фыркнул Захар.
— То да, — не стал спорить кучер. — Бабка моя ещё рассказывала.
— И чего она говорила? — Я не спешил отмахиваться от информации.
— Ну, чего… Леший — он в лесу живёт. Исполняет разное. Заведёт кого так, что не выберешься. Напасть может, наказать. А иных наоборот одаривает. Вроде как от души, да только все подарки потом в конский помёт превращаются.
— Хм, — сказал я.
— А самое интересное — вот что, — уже более уверенно, явно припоминая бабушкины сказки, заговорил кучер. — Что баб да девок он похищать может. Утащит — а потом вернёт. Бабка рассказывала, как ещё в молодости, мол, помнит, утащил лешак селянку. Через несколько месяцев прибежала из леса собака — и к её дому. Соседи в дом зашли, а там она, пропащая, лежит. Месяц ещё на человеческом языке говорить не могла, а после оклемалась. И ведовать стала.
— Что-то мне это напоминает. — Я закрыл дверцу кареты.
— Да ну, чепуха же! — возмутился Захар. — Какой лешак? Вы чего, ребята?
— Ты говно конское видел?
— Тю! Подумаешь. Подобрала дурочка где-нибудь, пошутить решила.
— Чё-то странная какая-то шутка. Даже сама не посмеялась.
— Дак, мелкая же. Чудит.
— Ты, Захар, кто? — начал злиться я.
— В смысле, кто? Охотник!
— Вот! Ты — охотник. Есть подозрение на тварь — обязан проверить.
— Тьфу! — только и сказал Захар.
Но спорить, разумеется, не стал — пошёл вслед за мной. А я пошёл в ту сторону, откуда выбежала Любаша. К лесу.
* * *
— Леший — это сказки! — Захар начал бухтеть где-то через час, когда уже стало ясно, что быстро выкрутиться не получится. — Да если б хоть один охотник хоть раз с такой напастью столкнулся — я бы уж точно знал!
— Может, столкнулся, да не выжил, — предположил я.
— Тогда тем более — нахрена мы вдвоём попёрлись? Десяток бы собрать! А лучше — пятьдесят.
— По Земляне соскучился? — усмехнулся я.
Захар неожиданно покраснел, но отважно сказал:
— А если и так?
— Завязывай. Ну не туда ты смотришь, ей-богу. Вот совсем.
— Да ну тебя! — расстроился Захар. — На Марусю не смотри, Земляну не моги…
— Тебе в Ужиково помнишь, какая красота улыбалась? А ты шарахнулся.
— Так она ж русалкой была!
— Нет, Захар. Это русалка ей прикидывалась. Как раз потому, что она тебе понравилась, — терпеливо объяснил я.
— Ну, пусть так…
Захар нахмурился. Впрочем, было видно, что мысль эта теперь у него в голове засела. Ну и правильно. Пусть метнётся пацан в Ужиково, развеется. Тем более, там теперь наша территория, мин нет. Хотя, может, и есть — чем нечисть не шутит? В общем, заодно и проконтролирует.
— Нету здесь нихрена, — сказал я и остановился.
— Дак, а я ж об чём! — обрадовался Захар.
Я достал меч и упрямо начертал на земле Манок. Захар только застонал.
Вспыхнул зелёный огонь. Погорел с минуту и погас, послушный моей воле. Никто не вышел. Если б деревню осаждали какие твари — нам бы донесли, конечно. Но тут было чисто. И леший, чем бы он ни был, и был ли манок проигнорировал.