Лесной хозяин (СИ)

Шаги приближались. Стало слышно ворчание, напоминающее рёв медведя. Господи, как это чудище сюда поместится-то⁈
С печи доносились стоны и всхлипы. Кажется, женщина в принципе не очень хорошо себя чувствовала, а тут ещё мы — нарисовались, не сотрёшь.
— Давай сюда! — Я втолкнул Захара в закуток между печкой и стеной. — Колдуй!
И Захар сколдовал.
Для меня лично почти ничего не изменилось, только перед глазами всё маревом подёрнулось. Как будто кто-то натянул передо мной тонкую целлофановую плёнку.
— Не дыши! — попросил Захар шёпотом.
— Не трясись, — выдвинул я встречное предложение. — За версту слышно, как у тебя коленки стучат. И сердце колотится, как у зайца.
В дополнение к перечисленному Захар скрипнул зубами. Но потом таки сумел взять себя в руки. Как раз вовремя.
Дверь распахнулась, и на нас подуло холодным ветром. Мгновение — и дверь захлопнулась.
— Человечьим духом пахнет! — прогрохотал голос. — Кто здесь?
Сюр разрастался. Теперь в доме переговаривались двое невидимок. А до кучи и мы с Захаром были невидимыми. Коли уж нас сразу не заметили. Н-да. Попал в дурдом — не выделяйся.
— Мальчишек двое заходили, — простонала с печи невидимая женщина. — Уж я их прогнала.
— А на что ж ты их прогнала, когда я их сюда гнал⁈ — рассвирепел невидимый мужик.
— А я знала? — Голос женщины окреп. — Ты мне разве говоришь чего? Завсегда только рявкнешь — и уходишь! А мне зачем они тут?
— Дура ж ты после этого!
— Может, и дура, да не такая, как ты.
— Это ты о чём заговорила?
— А думаешь, не знаю, как ты с той бабой жил?
— Ты не понимаешь! Это для дела!
— Видала я ваше дело. Тьфу! Срам!
Тут, видимо, мужику стало нечем крыть, и он замолчал надолго. Скрипнул лежак. Послышался вздох. С печи тем временем продолжали доноситься сдержанные стоны. Глядя на Захара, я подумал, что парень сейчас тронется умом. Окончательно и бесповоротно.
— Ладно, — буркнул невидимый мужик. — Ты, это. Голодная, небось?
— Да уж не сытая. С таким-то добытчиком.
— Ну, не шуми. Пойду, зайцев заловлю. Я скоро.
Опять скрипнул лежак. Открылась и закрылась дверь.
— Бегите, мальчики, — зашептала невидимая женщина. — Как на улицу выйдете — так и бегите сразу влево и не сворачивайте! Деревня рядом совсем.
— Спасибо, хозяюшка, — от души поблагодарил я и толкнул Захара кулаком в плечо. — Эй! Отставить мёртвым притворяться! Бежим отсюда к…
Хотел сказать «к чёртовой матери», но язык не повернулся. Почему-то подумалось, что в такой ситуации за словами надо следить очень и очень тщательно.
— В общем, бежим, — закруглил я мысль.
Мы выскочили на улицу. Я сразу рванул влево и потащил Захара за собой. Сначала у него ноги заплетались, как у пьяного, но через пару минут дело пошло.
Мы бежали прямо, и вскоре началась тропа. Которая минут через десять вывела к деревне. И уже там, оказавшись в относительной цивилизации, мы остановились и выдохнули.
— Что это такое было, а? — простонал Захар. — Владимир, это что такое было сейчас⁈
— Это, Захар, был несуществующий леший, — сказал я. — И его уж совершенно несуществующая супруга. Мы побывали у них дома и чудом спаслись. Это — всего лишь моё мнение. Твоя версия может оказаться ничуть не хуже.
— Я думал, что в штаны навалю!
— Я думал, ты и навалил.
— Да иди ты!
— Ладно тебе, чего серьёзный такой? Живые же? Живые. Пошли к Кузьме стучаться, хренли делать-то ещё.
Мы пошли. Кузьма с женой ещё не ложились. Тихоныч так и сидел за бумагами, что-то бормоча себе под нос при свете лампы.
— Кучер ваш у соседей остановился, — сказал Кузьма. — Лошадок накормили, напоили. Уж волноваться за вас начали, больно долго не было.
— Да возникли там дела непредвиденные, — отмахнулся я.
— Вечерять-то будете?
— Отчего б не повечерять, когда хороший человек предлагает.
За ужином я напряжённо размышлял.
Итак, леший существует. Ну, скажем так: существует незримое нечто, обладающее способностью наводить морок. Это как минимум.
На что оно ещё способно — неизвестно.
Как его прикончить — неизвестно.
 
По каким законам и для чего оно вообще существует — неизвестно.
А что самое грустное, было совершенно непонятно, то ли эта тварь по нашей, охотничьей части, то ли — вообще что-то левое. Ну, это я к тому, что не обязательно же всякая сверхъестественная пакость носит в себе золотые кости, заряженные родиями.
С другой стороны, момент-то не сказать, чтобы принципиальный. Долг охотников — не только богатеть и прокачиваться, но и, на минуточку, людей защищать. А в том, что эта тварь представляет собой опасность для людей, сомнений у меня не было.
— Слышь, — сказал вдруг Захар, отложив ложку. — А вот они про бабу говорили, с которой лешак жил. Это ж про Лушку, получается?
— Меч свой против ржавого гвоздя ставлю, что про Лушку, — кивнул я.
 Глава 6 
— Это что же получается? Лешак из баб натуральных ведьм делает? — спросил Захар.
Я только руками развёл — мол, сорян, знаю столько же, сколько и ты. Но по всему выходит, что так и есть.
— Ох, что ж это вы про такие дела, да ночью, — вдруг возникла рядом жена Кузьмы. — Нехорошо это. Услышит. Вы его лучше лесным хозяином называйте.
Мы повернулись и посмотрели на обеспокоенную женщину.
— А вы что про этого лесного хозяина знаете?
— Ну как? — удивилась та и подсела к столу. — Что все знают. В лесу живёт, людей водить любит. Может любой облик принять, кем хочешь прикинуться. Когда — диким зверем, когда — человеком. Если человеком притворяется, то самый верный способ его распознать — на ноги посмотреть. У лешего завсегда левый сапог на правую ногу надет, а правый — на левую.
Эту информацию я записал, как очень интересную, себе в головной мозг. Чем дальше, тем интереснее становился леший. Если это тварь по нашей части, то стопудово высокоуровневая. Как бы не потусторонняя вообще…
— А как его заставить во плоти явиться? — вкрадчиво спросил я.
— Господь с вами, вы что! — перекрестилась женщина. — Кто ж такого желает? Вот если явился — тогда есть отговорки, чтоб отстал. Только они не всегда работают. А если не работают — можно молитву прочитать. Или матерщиной обложить.
— Прям матерщиной-матерщиной? — уточнил я.
— Ну да. Знамо дело: вся нечистая сила её боится. А ещё, бают, есть присказка про красные штаны. Ежели её сказать — то он тебе песню споёт.
— Угу, — буркнул я. — Алиса, включи Лед Зеппелин…
— Что такое говорите?
— Да ничего, говорю, спать ложиться надо. Спасибо за беседу, хозяюшка. Познавательное. Однако нам с утра домой ехать. Тихоныч! Ты тоже ложись давай. Утро вечера мудренее. Сейчас с сонных глаз ошибок налепишь — по миру меня пустишь.
Тихоныч доводу внял и со вздохом сложил бумаги кипой.
— Ваша правда, Владимир Всеволодович. — Давайте спать.
Домой Тихоныч не поехал, остался в деревне. Сказал, что уладит еще несколько вопросов, потом вернётся. На телеге, или ещё как-нибудь.
Я поставил себе в памяти заметку — организовать Тихонычу личный транспорт. Зря, что ли, на конюшне целый табун экспроприированных лошадей топчется? С табуном, кстати, тоже надо что-то порешать. Кормить такую ораву без всякой пользы для себя — не наш метод.
В усадьбу мы вернулись к вечеру. За время моего отсутствия там, как ни странно, никто не появился. Ни Егор, ни Земляна, ни даже новые просители, умоляющие истребить распоясавшихся тварей. Всё было тихо и спокойно. Бывает же такое, надо же.
Момент передышки я решил использовать с толком для хозяйства.
Амулет, изъятый в ведьминой хибаре, зарядил ещё по дороге. Пришлось истратить аж две родии, ну да ладно. Этот ресурс — восполняемый. А вот если дорогу к подвалу, где спрятаны, ни больше ни меньше — врата в потусторонний мир, разведают какие-нибудь мутные граждане, существует вероятность, что о восполнении ресурсов придётся забыть. При самом хреновом раскладе — придётся забыть вообще обо всём. В числе прочего, о собственном бренном существовании.