Первый. Бывший. Единственный (СИ)

Впрочем, зная взрывной характер Васи, последнее не гарантировало Дубравину быстрого разрешения ситуации в его пользу. Но он не привык сдаваться и прекрасно знал, на какие кнопки жать, чтобы его цветочек стал посговорчивее.
– Иннокентий Петрович, – в который раз выбил его из собственных мыслей Артур – надежный безопасник. – Куда Вячеслава везти? Вы так и не дали распоряжений на его счет.
Лапин был его человеком, водителем и телохранителем, которого он приставил к жене. Чего Иннокентий не ожидал, так что он вдруг станет подчиняться не ему, а Васе. Вместо того чтобы оповестить Дубравина о безумной выходке жены, Лапин отключил телефон и позволил Васе выставить супруга идиотом.
Сначала Дубравин хотел поговорить с ним лично, но сейчас понял, что даже заморачиваться не станет: были дела и поважнее.
– Пусть передадут, что он уволен, – сказал мужчина. – С волчьим билетом. Я позабочусь, чтобы в этом городе все вакансии для Лапина были закрыты. Разве что грузчиком может попробовать  устроиться.
– Как скажете, – кивнул Артур. Ни одна мышца не дрогнула в его лице. – У Славы жена недавно родила второго…
– Значит, будет знать, что нарушение приказов работодателя приводит к закономерным последствиям, – поджал губы Дубравин, возвращаясь глазами к подъездной двери.
Он несколько раз порывался вперед, реагируя на сигнал домофона. Но натыкался на незнакомых жильцов, и, когда уже потерял всяческое терпение, стал закипать, супруга все же вышла на улицу.
– Ну наконец-то! Василиса, – выдохнул мужчина.
– Что ты здесь делаешь? – неподдельно изумилась она и тут же выпустила иголки: – Выследил, значит?
Дубравин не мог насмотреться на любимую женщину. И неожиданно все мысли вылетели из его головы. На какую заготовленную речь можно было надеяться?
Мужчина двинулся к Васе, его тянуло к ней, словно магнитом. А супруга вдруг возьми да скривись, словно не его, законного мужа, встретила, а вонючего бомжа из ближайшего подвала. Такая реакция Кешу уязвила, хотя он никому и не признался бы, насколько сильно.
– А ты думала, я без внимания оставлю тот факт, что моя жена не ночевала дома? – совершенно не то, что хотел, выдал он. А ведь собирался же найти ласковый и нежный подход, но Вася, как всегда, одним движением пальчика уничтожала его планы, сеяла хаос в его продуманный порядок.
Мужчина встал вплотную, потянулся к жене и мысленно осадил себя за грубый тон. Нужно было помириться, найти к колючке подход. Он же знал, какой она бывает необыкновенной, когда опускает защитное стекло…
– Людей по себе не судят, Дубравин, – усмехнулась Вася, ловко уходя от его хватки. – Хотя наличие у супруга любовницы автоматически развязывает и мне руки. Захочу – могу тоже разнообразить личную жизнь неразборчивыми связями.
Она еще и договорить не успела, как у Кеши зазвенело в ушах да в глазах потемнело от ярости. Хотя какой потемнело? Скорее, красная пелена мир застлала…
– Не смей! – крикнул он и тут же поджал губы да заозирался по сторонам. – Не смей даже думать о таком, поняла?
Его голос вдруг стал походить на змеиное шипение, а в голову ударил жар. Даже грудь сперло и дышалось с трудом.
Мысленно перед глазами уже замелькали картинки Васи в чужих руках, и Дубравин сам не понял, как вскипел. Как из его ушей еще пар не повалил, даже удивительно…
«Нужно успокоиться, – все еще барахтался внутри мужчины здравый смысл. – Криком и угрозами дело не решить».
Он шумно выдохнул, чтобы избавиться от напряжения. И даже досчитал до десяти, но что-то действовало слабо.
Вася стала его триггером. Особенно такая Вася. Когда в ее глазах читался вызов, сладкие губы были упрямо поджаты, вся фигура выражала напряжение, а руки сжимались в кулачки.
Как же Дубравину хотелось схватить строптивицу в охапку, запихнуть в машину и увезти на необитаемый остров! Их особняк тоже сошел бы на первое время, а потом в частный самолет и скорее туда, где тепло, солнце, пляж, океан… Забыть обо всех и обо всем, остаться наедине, вернуть то, с чем Дубравин не собирался расставаться, считая своим по праву.
 
Он и сейчас, уже по дороге домой, стал бы доказывать супруге, что никаких любовниц и в помине нет, ведь Вася из его головы даже на перекур не выходила. Хоть Иннокентий и не испытывал пагубной зависимости к табаку.
Только вот никаких гарантий, что какой-то папарацци или доморощенный блогер не засел на дереве, не закопался в песочницу по макушку, лишь бы подловить его на грязной сенсации, не было. Телохранители проверили двор, но оцепить территорию не имели никакого права. Да и оснований, если быть совсем честным, на это тоже.
Это лишь Дубравин готов был в любой момент взорваться из-за вдруг взбунтовавшейся супруги. Остальные-то могли жить спокойно, как объекты вне его интереса.
Скандал во время предвыборной кампании – реальная возможность проиграть и упустить цель, к которой мужчина шел долгие годы. Не то чтобы Кеша страдал честолюбием, скорее отдавал долг погибшим родителям, они с детства прочили ему политическую карьеру. В память о них, да с поддержкой дяди, Дубравин восходил на свой личный Олимп.
Мысль о пронырливых журналистах чудом сдержала Дубравина от того, чтобы сразу не начать воплощать желаемое в реальность.
– А то что? – с вызовом выпятила подбородок Вася, совершенно не облегчая его борьбу за самоконтроль.
– Дома поговорим, – процедил сквозь зубы Дубравин. – Вечером. Здесь люди кругом.
– Да? А меня это не смущает, Кеша, – едко улыбнулась его жена. – Мне стесняться нечего. Я чиста перед совестью и людьми, как слеза младенца. Пока что.
– Я, наверное, пойду, если тебе не нужна помощь, – сказала брюнетка, которая стояла поблизости них.
Дубравин только сейчас ее заметил, словно вдруг стал страдать туннельным синдромом. Впрочем, неудивительно. Он весь так сосредоточился на Васе, что и пролетающий метеорит мог бы пропустить…
– Стоять, – скомандовала супруга. – Нужна. Очень даже. Это Дубравин уберется с моей дороги и даст спокойно дышать. У него дел по горло, он всегда спешит. Ты и сейчас опаздываешь, правда, дорогой?
Яд, который  сочился из ее голоса, можно было черпать ведрами.
– Василиса, – нахмурился он, переставая узнавать собственную жену. – Не устраивай сцен.
Дубравин никуда не собирался. Ему, конечно, очень нужно было, но семейные проблемы не давали сосредоточиться ни на чем другом. Он бы и рад все прояснить сейчас, ответить на претензии супруги, которых явно накопилось немало, но наедине. А Вася, по всему, оказалась не готова.
– Отчего же нет? – прищурилась она. – Я очень люблю сцену и, как ты помнишь, крайне органично смотрюсь в любом образе. Правда, амплуа рогатой дурочки никогда раньше не примеряла, но ты решил разнообразить мою жизнь, правда? Спасибо, милый. Я всегда знала, что ты у меня заботливый, но чтобы до такой степени… Ой, простите, уже не только у меня.
Кеша заскрежетал зубами, ярясь из-за собственной беспомощности сейчас. Вася не могла выбрать лучшее место для их разборок. Прекрасно ведь знала, что на публике он не сможет ее успокоить привычным способом, перенаправив ее злость в страсть.
– Садись в машину, – приказал Дубравин.
Еще и дверцу для нее приоткрыл. Беспрекословного подчинения от жены он не ожидал, невозможен покладистый характер у фурии с мужским именем, но к такому откровенному протесту тоже оказался не готов.
Вася просто его проигнорировала.
– Ты знаешь, а я лучше на такси проедусь, – фыркнула она. – Поближе к обожаемому тобой народу, ага?
Супруга схватила подругу за руку и потащила ту к машине, что уже подъехала за ними.
– Василиса! – кинулся Дубравин следом.
– Не рычи, Кеша, иначе твой идеальнейший имидж пострадает, – нанесла очередную словесную пощечину его жена. – Это же единственное, чем ты дорожишь, правда?
И дверцу перед его носом захлопнула. Таксист ударил по газам, машина рванула с места, обдав Дубравина облачком удушливого выхлопа.