Не с тобой (СИ)
Балкон выходил в сад, большой, голый, унылый и неприветливый в эту пору года. Весной и летом плотная резная зелень полностью перекрывала обзор, сейчас же Алиса ясно видела за хаотично разбросанными черными деревьями вязкую стылую гладь Финского залива. Там, в глубине сада в невысокой ограде была калитка, через которую они с дедом втайне от бабушки убегали купаться. Бабушка, конечно, все узнавала и страшно сердилась, потому что на берегу всегда было ветрено, а вода в заливе никогда не прогревалась до комфортной температуры. Купался, разумеется, дед, а Алиса бродила по берегу, поджидая, пока он всласть наплавается и выберется из воды, весело отфыркиваясь, как тюлень, и поводя широкими плечами. Он был атлетом, ее молодой дед, когда-то даже участвовал в Универсиаде в составе молодежной сборной СССР по плаванью. И умер в сорок девять лет от банального инфаркта. Невероятная насмешка судьбы — талантливый кардиохирург, спасший сотни чужих жизней, он не смог помочь себе.
— … Алиса, спускайся, мы только тебя ждем! — позвала снизу бабушка.
— Иду! — крикнула Алиса, закрывая балконную дверь и приглаживая разлохматившиеся волосы.
За стол, плотно уставленный разнообразными блюдами, можно было усадить человек десять и еще столько же дополнительно накормить до отвала.
— Ну, вы даете! — покачала головой Алиса.
— Знаю я, что вы там по заграницам едите! — замахала руками Софья Даниловна. — На одних салатах, небось, сидишь?
— Я же не вегетарианка! — усмехнулась Алиса, усаживаясь.
— Ну, за твой приезд! — бабушка подняла бокал с шампанским. — Сподобилась-таки за столько лет. Спасибо этой твоей конференции, а то может еще лет десять тебя не увидели бы.
— Я думаю, все-таки гораздо раньше, — серьезно сказала Алиса.
— Я тоже хочу из бокала! — встряла Дарья, отодвигая от себя кружку с компотом.
Бабушка молча перелила компот в бокал, тем самым на время удовлетворив запросы вредной дитяти.
— Кстати, отец звонил, просил прощения, что не встретил. У них там какие-то накладки в оргкомитете. В общем, они с матерью завтра приедут, — сообщила нейтрально Виктория Андреевна.
И по этой нейтральности Алиса поняла, что те прежние натянутые отношения между родителями и бабушкой так никуда и не делись. У родителей всегда на первом месте была наука, а потом семья, и подобные приоритеты бабушка не могла принять, хоть и искренне старалась. Поэтому и старшей внучке она ненавязчиво внушала постулаты о том, что женщина должна в первую очередь реализоваться, как жена и мать. Алиса взглянула на свое матово посверкивающее кольцо. Бабушкино воспитание дало обильные всходы — именно женой и матерью ей сейчас хотелось быть больше всего.
— Да ешьте вы уже! — взмолилась Софья Даниловна.
После ужина расположились в библиотеке. Неторопливо листали фотографии на ноутбуке Алисы, обсуждая едва ли не каждую. Потягивая чай из полупрозрачной фарфоровой чашки, Виктория Андреевна с неудовольствием заметила:
— Ты по-русски стала говорить с акцентом. Ты сама чувствуешь это?
— Разве? — удивилась Алиса.
— Да, и в этом я не вижу ничего хорошего.
— Бабуль, ну с кем мне там разговаривать по-русски? Нолан знает от силы пять слов, и те исключительно нецензурные, — Алиса скосилась на пригревшуюся рядом Дарью, но та не обращала на них никакого внимания, поглощенная разглядыванием кольца на ее левой руке.
— Я боюсь, что и мой английский тебя не удовлетворил бы, — улыбаясь, добавила Алиса.
Когда-то английскому в его классическом британском варианте ее учила бабушка, всю жизнь занимавшаяся литературными переводами и потому владевшая языком лучше, чем многие его коренные носители. Прожив десять лет в Дублине, Алиса быстро обзавелась соответствующим акцентом, который сама начинала чувствовать, лишь попадая в англоязычную среду за пределами Ирландии.
— А оно золотое? — вдруг спросила Дарья, дотрагиваясь пальцем до кольца, которое, похоже, целиком заворожило ее.
— Золотое, — подтвердила Алиса.
— А почему белое?
— Потому что это белое золото.
— А камешек?
— А камешек — бриллиант.
— И это тоже бриллианты?
— Тоже, только маленькие.
Дарья подняла к ней лицо, усеянное светлыми конопушками.
— Это тебе жених подарил? — спросила она.
— Жених, — кивнула Алиса. Губы сами собой расползались в улыбку.
— Этот? — и Дарья указала пальцем на фотографию Нолана на мониторе.
— А ты откуда знаешь? — лукаво спросила Алиса.
— Мне папа его по телевизору показывал, — рассеянно ответила сестра, явно занятая какими-то своими мыслями. — А все женихи дарят невестам такие кольца?
— Не все, — вмешалась бабушка. — Кольцо Алисы стоит столько, сколько весь наш дом. Так что ее жених — самый настоящий принц.
Алиса рассмеялась. Принц Нолан, прищурившись, смотрел с фотографии.
— И когда событие? — деликатно поинтересовалась Софья Даниловна.
— Мы еще не определились, — пожала плечами Алиса. — Нолан до осени занят на съемках. Возможно, в начале следующего года. Но вы можете готовить наряды.
И она легонько щелкнула Дарью по слегка вздернутому носу. Та машинально почесала нос, потом взглянула на экран, на котором появилась фотография со дня рождения Алисы, где улыбающийся Джейден обнимал за плечи ее и Александру. Внимательно рассмотрев изображение, ребенок серьезно поинтересовался:
— А у него есть невеста?
— Насколько мне известно – нет, — так же серьезно ответила Алиса.
— Дарена, да ты никак замуж собралась? — изумилась бабушка. — А как же Мишка из второго «Б»?
Дарья надолго задумалась. Все ожидали, затаив дыхание.
— Нет, — наконец решила будущая невеста. — Мишка рыжий. Этот красивее. А он подождет, пока я вырасту? Я же не могу выйти за него прямо сейчас, — рассудительно заключила она.
Алиса млела от этого разговора. Неведомый Мишка проиграл по всем статьям Джейдену Россу. Решительности серьезной девушки Дарьи можно было только позавидовать.
— Подождет, куда ж он денется.
— И он тоже подарит мне такое кольцо? — уточнила практичная особа.
— Может быть, даже лучше, — и Алиса поправила распушившуюся пепельную косу.
— Ну вот, и тебя пристроили, — бабушка подперла щеку рукой, чтобы скрыть улыбку.
— А как его зовут? — вдруг вспомнила о таком немаловажном факте Дарья.
— Джейден. Его зовут Джейден.
* * *
Четыре дня конгресса пролетели, словно один. Как Алиса и опасалась, она оказалась самым молодым оратором среди всех выступающих, что напрягало ее до чрезвычайности.
— Смотри на меня! — настраивал ее перед выступлением отец. — Я буду сидеть в первом ряду. Просто смотри на меня.
И Алиса смотрела. Ровно первые пять минут, пока голос не перестал вибрировать, и к ней не вернулась ее обычная спокойная уверенность. Так же уверенно она отвечала на последовавшие после доклада вопросы, на которые были особенно щедры улыбчивые, безукоризненно вежливые и до крайности настырные японцы. Чувствуя, что все получается еще лучше, чем она сама ожидала, Алиса была близка к состоянию эйфории. Все в ней ходило ходуном, когда она спускалась со сцены и шла к своему месту рядом с отцом.
— Ты молодец! — нисколько не стесняясь проявления родственных чувств, он обнял ее и легко поцеловал в висок. — Я тобой горжусь!
Алиса довольно потерлась щекой о его плечо.
— Нам надо поговорить, — шепнул он ей. — Нет-нет, не сейчас, в перерыве. Пока смотри. Это стоит увидеть.
На огромном экране конференц-зала в режиме реального времени развернулась интерактивная видеотрансляция из операционной Института, где демонстрировалась одна из новейших методик операции по восстановлению репродуктивной функции. И хотя подобные операции лежали вне профессиональной компетенции Алисы, она с удовольствием наблюдала за отточенными движениями неведомого хирурга и слаженной работой всей команды.
— Погоди, — Алиса внимательно присмотрелась к лицу хирурга, скрытому маской и очками. — Это что, мама что ли?