Ненавижу тебя, сосед (СИ)

Наверное, я слишком любопытный, а ещё мне скучно. Всё верно, именно поэтому согласился, а не потому что заноза Ярослава в башке сидит с той минуты, как мы вновь встретились. До этого тоже сидела, все два года, но я почти этого не чувствовал, а сейчас прямо разболелось.
Упираюсь кулаком в колонну, внимательно смотрю на стеклянные двери прямо по курсу. В них входит так много людей, но Синеглазку я не пропущу — из сотен узнаю, даже с закрытыми глазами.
Никита снова кому-то набирает сообщение, лыбится до ушей, отворачивается от двери, ставя вёдра с попкорном на боковой стойке.
Кому он там всё время строчит? Ясе, что ли? Впервые испытываю непреодолимый соблазн залезть в телефон лучшего друга и хорошенько там покопаться. Так хочется, что аж ладони зудят.
Совсем я без тренировок чокнулся, голова плывёт, дичь творить готов.
Когда решаю, что всё-таки свалю по-тихому, появляется Яся вместе со своей рыжей веснушчатой подружкой. Как её? Даша или Наташа? Лилькина мелкая, в общем. Я так понимаю, что вот именна эта рыжая — моя пара на этот вечер. А что? Может, закрутить роман под носом Ярославы, выбесить её окончательно?
Яся вертит головой — принца своего, наверное, высматривает. На её лице все эмоции отражаются — она никогда не умела их скрывать, всё наружу, вся душа нараспашку у дурочки. Вон, как улыбается, когда Никитоса видит, а он так вовсе, счастливый до приторности.
Он её уничтожит, только Ярослава этого не понимает. И не поймёт, пока он её в лужу носом не ткнёт, а он ткнёт…
Объявляют начало сеанса, весёлая троица идёт к лестнице, ведущей в зал, Никита кладёт руку Ясе на спину, мягко опускается к пояснице — вот-вот на округлую попку примастырит, а Синеглазка… напрягается. Вздрагивает едва заметно, плечами поводит, сбрасывает ладонь. Неужели неприятно? Неужели не обжиманцев она хотела, идя на свидание?
— Молодой человек, вы бы поторопились, — пожилая женщина указывает рукой на дверь в зал, а я часто моргаю, пытаюсь в себя прийти.
Задумался, время пролетело, и сейчас в фойе почти никого, все звуки стихли.
Я могу прямо сейчас уйти, никто и не заметит. Воропаев охмурит Ясю, а я лишний раз с ней не пересекусь, но что-то толкает вперёд. Что-то, что не имеет название и работает на уровне инстинктов.
Взлетаю по лестнице, всовываю в руки симпатичной девушке на контроле картонку билета.
— Ещё бы чуть-чуть и вас бы не пустили, — пытается завести разговор, но я отмахиваюсь и врываюсь в зал.
Темно и пахнет прогретой пылью. На экране пляшут чудаковатые звери, размахивают лапами, роют тоннели. Кто-то шуршит пакетами чипсов, тихо переговаривается, приглушённо смеётся. Щурюсь, глядя на билет, напоминаю себе ряд и место, спускаюсь по ступенькам. Не здесь, и тут мимо, и этот ряд не наш.
Останавливаюсь у четвёртого, вглядываюсь в пустоту, на краю которой сидит весёлая троица, болтают и смеются. Ну что ж, пора внести разнообразие.
Место возле Яси свободно, я решаю занять его. Не знаю, входило ли это в планы Никиты, но я сяду рядом и никого спрашивать не собираюсь.
Пригнувшись, пробираюсь через ряд, опускаю сиденье, растекаюсь по нему, расслабляюсь. Пробивает на хохот, когда с огромными синими глазищами встречаюсь, а в них шок, паника и ярость, чёрт возьми. Меня снова ведёт, тащит по волнам вкусных эмоций, от которых адреналин по венам несётся.
— Сюрприз, — одними губами, Яся гневно фыркает, я задеваю её колено своим.
Сжимается, точно пружина, слова подбирает, готовит гневную тираду.
— Что? Не рада сюрпризу? — усмехаюсь, глядя прямо на Ясю, эмоции её дикие черпаю, а она с первым шоком справляется, глаза до тонких щёлочек сужает и закусывает пухлую нижнюю губу.
— Ты бы тут не занимал место, мы кое-кого ждём, — шипит, а пальцы, сжимающие подлокотники, белеют. Да и сама Яся бледная какая-то, будто её вот-вот вытошнит, и губы почему-то дрожат.
Нет, ну я в курсе, что она меня не переваривает, но не до такой же степени.
— Ждали-ждали и дождались, — растягиваю губы в своей самой очаровательной улыбке. — Приятно познакомиться, я — Демид, лучший друг вот этого оболтуса, — взмахиваю рукой в сторону Никиты, а он тихо смеётся.
 
— А я говорила, что мне его лицо знакомо! — Ясина подружка, которую про себя прозвал Веснушкой, наклоняется вперёд, видимо, продолжая недавний разговор. — Предупреждать надо…
— О чём это предупреждать? — удивляется Никита, но Даша только головой качает и откидывается на спинку, складывает руки под грудью.
Никита забрасывает в рот горсть сладкого попкорна, энергично жуёт и дёргает подбородком в сторону экрана:
— Фильм начинается!
Я же… я наклоняюсь к зажатой между нами Ясе и шепчу на ухо, точно зная, что никто, кроме неё, меня не услышит:
— И как? Влюбилась по уши?
Яся фыркает, упорно делает вид, что меня рядом не существует, но она абсолютно точно в ярости. Мне и самому погано, но что-то внутри бурлит, заставляет делать глупости.
— Подашь попкорн? — снова интимный шёпот на ухо, Яся вздрагивает, но абсолютно молча берёт у Никиты ведро и мне вручает. Второе у её подружки, но она не ест, только пальцами в зёрнах копошится.
— Будешь? — усмехаюсь, а Яся в отвращении морщится. — Ах да, ты же не выносишь его запах. Потому такая бледная? Тошнит?
— Не твоё дело, — ворчит, хмуря брови, но я точно знаю, что угадал.
Отстраняюсь, когда Никита, будто уловив что-то, оборачивается и улыбается Ясе. Она делает то же в ответ, и вскоре они щебечут о какой-то мути, низко склонив головы, едва лбами не бьются. О чём они, а?
Да, блин, чего меня вообще это волнует?! Бесит. Сам себя раздражаю!
— Лавр, попкорн верни, — Никита вырывает у меня ведро, берёт для себя несколько штучек, остальное пытается Ясе вручить, но она качает головой: — Не нравится, что ли? — искренне удивляется.
— Ни капельки, — Яся демонстративно рот ладонью закрывает, но Никита всё равно понять не может, как кому-то может не нравиться то, от чего он сам в восторге. — Ну, не люблю… мне от него очень плохо.
— Может, просто нормального не пробовала? Тут очень вкусный…
— Она разный пробовала, — вырывается неуместное замечание, а Яся шипит и резко мне на ногу наступает. Больно, между прочим! —
— Ну ради меня, а? Всего одно зёрнышко. Этот тебе точно понравится, он карамельный, — обольстительно улыбается Никита, и хорошо, что зал полупустой и вокруг нас нет киноманов, а не то по башке бы настучали за болтовню.
— Воропаев, не налегай, — предупреждаю, потому что его желание прогнуть под себя мир даже в мелочах порой жутко утомляет.
Или мне не нравится, что Никита давит именно на Ясю?
— Я даже ради мамы не смогла бы его съесть, так что извини, — Яся держит удар.
— Ни кусочка?
— Не-а, — Яся разводит руками, решительная в своём сопротивлении.
Мне не видно сейчас её лица, оно обращено к Никите, но по выражению его глаз, он удивлён. Очень. Шокирован даже!
Ему никто и никогда не отказывал. Ни в чём. Начиная от родителей и заканчивая любой девчонкой, которая ему приглянулась. Но об Ясю он, похоже, зубы всё-таки сломает.
Никита справляется с растерянностью, переводит разговор в шутку, начинает играться зёрнами, подбрасывая их в воздух и ловя каждое ртом. Яся заявляет, что он клоун и тихонько смеётся. Погружаемся в просмотр фильма — он действительно интересный и напряжённый, хотя всю завязку мы успешно прос… пропустили, в общем.
Нет-нет, да я снова задену стройную ногу коленом. Коснусь случайно. Яся отодвигается, влипает плечом в Никиту, а он это понимает, как знак. Самодовольно усмехается, руку свою на плечо ей положит, и Яся совсем растерянной кажется.
Её растерянность делится недолго, в итоге всё-таки сбрасывает руку Никиты, подаётся вперёд. Никита хмыкает, лопает попкорн, его запах слишком навязчив, даже мне тошно. А Яся…
Будто не в силах больше терпеть, она вдруг трогает Воропаева за руку, просит прощения и пулей вылетает из зала.