Академия чаросвет. Тень (СИ)
Дурацкие часы: копия башни, а вместо кукушки выскакивал черный пес.
– На трубу нажми! – громко подсказал Бастиан.
Лай стих, и вскоре дверь приоткрылась. Мэди протиснулась в узкую щелку и настороженно на него посмотрела. Белая блузка, синяя юбка, гольфы почти до колен – Бас толком не понимал, как можно выглядеть соблазнительно в таком скромном наряде, но факт оставался фактом.
– Кофе будешь? – спросил он.
– Нет, – быстро отказалась она.
Бастиан пожал плечами и отвернулся к плите.
– А давай установим правила совместного проживания, – неуверенно произнесла Мэди. – К примеру, не появляться на общей территории в трусах.
Бастиан обернулся и широко улыбнулся.
– Рад, что ты предложила, – миролюбиво сказал он. – Но я немного стесняюсь их снимать. Давай ты первая.
Тень вспыхнула и умчалась. А Бастиан заварил кофе, взял яблоко и направился в ее комнату.
Как он и понял по доносившимся вчера звукам, Мэди двигала стол. Слово Альваро оказалось для нее пустым звуком, и она попыталась защититься от возможного вторжения. Бастиан солгал бы, если бы сказал, что это не приходило ему в голову.
Узкая кровать была заправлена без единой складочки, а подушка взбита и поставлена уголком. Учебники для первого курса ровным рядком стояли на полке, а одну из декоративных подушек Мэди положила на подоконник. Бастиан задумчиво доел яблоко и, заглянув в ванную комнату, метким броском отправил огрызок в мусорную корзину, которая тут же зачавкала, проглотив угощение без следа.
На полке у зеркала сиротливо стояла зубная щетка, а на батарее сохли белые трусики. Бастиан немного поразмышлял над тем, не будет ли он озабоченным извращенцем, если высушит трусы Мэди с помощью светочар, но потом решил, что он, в конце концов, занят прямо противоположной задачей.
Выйдя из ванной, он снова посмотрел на стол, который теперь ютился у двери. Таскать его туда-сюда у тени не хватило сил. Даже обидно: пока он клеил артефакт-зеркалку, Мэди готовилась защищаться от него самого.
Что ж, у него найдется чем на это ответить.
***
Рыжую шевелюру Фалько я приметила издали и обрадовалась ему как родному.
– Привет! – просиял он улыбкой. – В столовку?
Я так волновалась, что кусок в горло не лез. А вот Фалько сожрал полную тарелку каши, умудряясь при этом еще и болтать.
– Архитектура света – мрак, как ни парадоксально, – жаловался он. – Все эти схемы отражений, преломление лучей – кромешный кошмар. Математика и строгий расчет. На втором месте в моем личном рейтинге отстоя – прорицание, но по противоположной причине. Там сплошные догадки, не за что уцепиться. Все равно что ловить солнечные зайчики.
– Твоя мать предсказательница, – вспомнила я.
– И это тоже, – вздохнул Фалько. – Прорицание преподает моя мать, и это ужасно.
Я лишь усмехнулась, не сумев проникнуться его страданиями. Оглядела столовку, невольно отметила недостатки: столы расставлены слишком тесно, стены уныло серые, да и выбор блюд небольшой – каша да оладьи. Сюда бы тетю Рут, уж она бы развернулась… Почти все столы были свободны, большинство студентов предпочитали не завтракать, а поспать подольше. Две девчонки в углу шушукались, тайком поглядывая на меня. А может, на Фалько.
– Травоведение тоже так себе, все эти листики, корешки – тоска, – продолжал он. – Зато препод обещал сводить нас в Ночь, чтобы нарвать каких-то особых цветов. Слушай, Мэди, ты ведь из Сумерек. У вас до Ночи – рукой подать. Ты ходила туда?
– Ага, – кивнула я. – И не раз.
– Серьезно? – изумился Фалько. – Тебе не было страшно?
– Было, – сказала я.
– Зачем же тогда ты туда пошла?
– Вообще-то как раз за травами, – ответила я. – За некоторые очень хорошо платят в лекарнях. А еще моя тетя умеет делать крышесносную настойку из тьмошника. Это такие ночные ягоды. Вкус волшебный.
– Так значит, в травоведении ты сечешь? – уважительно произнес Фалько.
– Скоро узнаем, – ответила я.
По пути в аудиторию я немного успокоилась. Школу я закончила хорошо, и учиться мне нравилось. Понятно, что наша скромная сумеречная школа не сравнится с академией чаросвет, но принцип должен быть одинаковым: старайся – и все получится.
А потом Фалько показал мне стену почета. Ну, или позора – в моем случае. На черной глянцевой стене сбоку от главной лестницы горели имена всех студентов, а рядом – рейтинг. На первом месте, в недосягаемой высоте, сияло имя Себастиана Альваро. А вот мое оказалось у самого плинтуса: Мэдерли Эванс, восемнадцать. Не успела я возмутиться, что должно быть на балл выше, как Фалько провел пальцами по стене, разворачивая расчет: девять – уровень света, десять – бонус при зачислении, минус один балл – ректор Шанрис за плохое поведение.
Видимо, этот балл, снятый ни за что, стал последней каплей. Мной овладела спортивная злость.
– Да уж… – протянул Фалько, виновато глянув на меня. – А что ты успела натворить?
– Пока ничего, – ответила я.
Но еще успею.
***
В аудитории уже собирался народ, и нас с Фалько встретили смешками и глумливыми шуточками.
– Фалько завел себе подружку? – спросил белобрысый парень, сидящий в углу за последней партой. – Или дама свободна?
– Бросай рыжего, садись ко мне, – осклабился еще один с задних рядов. – Можно сразу на коленки.
– Это что, та самая тень? – донесся взволнованный шепот.
Мельком оглядев аудиторию, я заметила, что парней вдвое больше, и все пялились на меня.
– В какой комнате ты живешь? – спросил еще один блондин, разглядывая меня с липким интересом. – Я бы заглянул…
– В башне Альваро, – ответила я. Толку скрывать?
Но такой реакции я никак не ожидала. Я будто произнесла чарослово: все парни как по команде потеряли ко мне интерес – сразу вспомнили об уроках, зашуршали тетрадями, уткнулись в учебники. Я недоверчиво улыбнулась и опустилась за парту рядом с Фалько. Я-то боялась, что надо мной будут смеяться или того хуже – стыдить.
– Ты живешь в башне Себастиана Альваро? – прошептала рыжая девушка, обернувшись ко мне с первой парты, и в ее зеленых глазах горел чистый восторг.
– Да, – подтвердила я.
– Ва-а-ау, – с придыханием протянула она. – Я Лекса. Может, я как-нибудь загляну к тебе в гости? Поболтаем, накрасим ногти, устроим пижамную вечеринку…
Я пожала протянутую руку с алыми коготками.
Жаль, у Бастиана нет пижамы. Его манера разгуливать по утрам в трусах выбила меня из колеи.
– Доброе утро, студенты! – донеслось от двери. – Где наша новенькая из Сумерек? – невысокая женщина с темными волосами, убранными от круглого лица ободком, нашла меня взглядом.
– Мэдерли Эванс, – представилась я, поднявшись.
– Я профессор Понки, садись. Рада приветствовать тебя среди юных чаров нашей академии. Сегодня мы продолжаем знакомство с ночной флорой, – взяв мел, профессор повернулась к большой прямоугольной доске. – Итак, ярчайший представитель семейства ходячих – гуляка. Пушистые листья, толстые полые стебли, – перечисляла она, схематично зарисовывая растение. – Ложноножки ядовиты и используются гулякой для защиты от грызунов.
Я знала это растение. Оно получило свое название за способность передвигаться с места на место.
– Кто-нибудь хочет что-то добавить? – предложила профессор Понки, обведя взглядом аудиторию. – Да, Мэдерли, говори, – подбодрила она, когда я подняла руку.
– Листья гуляки, если их высушить и перетереть, можно использовать как специи, – сказала я. – В супах и с тушеным мясом. Придает легкую кислинку и запах дыма.
За моей спиной послышались сдавленные смешки, а профессор Понки подошла к кафедре и заглянула в учебник.
– Ты уверена, Мэдерли? – переспросила она, подняв на меня глаза. – А как же ядовитые ложноножки? Не окажется ли эта приправа… эмм… отравой?
– Нет, – сказала я, уже жалея, что влезла. – Никто не умер.
Смех стал громче.
– Тишина, – потребовала профессор Понки. – Итак, гуляка любит почву, богатую органическими соединениями, и легко может переносить засуху, запасая влагу в стебле. Размножается почкованием. Мэдерли, – обратилась она ко мне. – Прости мое досужее любопытство, но как вы в Сумерках собираете травы? Насколько мне известно, ореол обитания того же гуляки находится за ночной границей. А пересекать ее очень опасно!