Академия чаросвет. Тень (СИ)

Все умолкли, а потом заговорили разом.
– Значит, седьмой дом возродился в Сумерках!
– Перетряхнуть их там хорошенько и найти!
– Нужно знать точно!
– Мы знаем достаточно – местонахождение, – перебил голоса спорщиков Серый. – Свет разлился от Правых Порожков.
– В Сумерках зреет сопротивление, – напомнил оракул. – Восстание неминуемо.
– В наших силах ослабить бунтовщиков уже сейчас, – предложил Тибальд.
– Один из центров, по нашим данным, как раз в Правых Порожках, – поддакнул оракул.
– Наследник седьмого дома – все равно что знамя, за которым поднимутся тени, – задумался Монтега.
Глава дома черных котов молчал, но его зеленые глаза зло сверкали. Освальд из белых псов склонил седую голову на грудь и, кажется, задремал.
– Да и пусть себе поднимаются, – отмахнулся Грай, осклабив белые зубы. – Как будто мы с ними не справимся.
– Потери плохо скажутся на экономике, – попытался воззвать к разуму Артирес.
– Если гниет палец, то не надо ждать, пока зараза перекинется на всю руку, – возразил Тибальд. – Мы можем решить две проблемы одним махом.
– Я против, – подал голос Стерх Уилсон.
– А я предлагаю лишить голоса Стерха Уилсона, главу дома черных котов, – произнес Тибальд. – Это справедливое требование, раз уж Расмус Корреган, замешанный в предательстве, вышел из-под его крыши. Надеешься возвыситься за счет седьмого дома?
– А ты не веришь в мое человеколюбие? – усмехнулся Стерх.
– Ни капли.
– Ты прав, Расмус Корреган из моего дома, а значит – под моей защитой. У меня тоже есть требование: я настаиваю, чтобы его выпустили из цитадели и вернули домой. Он не сделал ничего плохого.
– Нет, – категорично отказал Тибальд, подняв руку и предлагая голосовать.
Монтега, оракул и, тьма бы его побрала, Грай тоже подняли руки.
– Расмус Корреган должен остаться в цитадели если не как обвиняемый, то как особо ценный свидетель, – кивнул Грай.
– Мы выясним, что он скрывает, – тихо пообещал Серый, и от его голоса у Артиреса мороз продрал по коже.
– Темная кровь! – выкрикнул Освальд, резко вскинув голову, и Тибальд, серебряный лев, успокаивающе похлопал его по плечу.
– Мы проследим, чтобы и ты, и темная кровь могли и дальше спать спокойно, – снисходительно пообещал он.
Голосования по более важным вопросам так и не вышло, и Артирес был рад. Тьма знает, откуда вылез этот несчастный библиотекарь, но он появился очень кстати, чтобы прикрыть и тень, и бабочек Бастиана.
Он нагнал Стерха Уилсона в коридоре, и какое-то время они шли рядом молча.
– Значит, новые возможности? – спросил Стерх.
– По крайней мере, это интересно, – осторожно ответил Артирес.
– Согласен, – кивнул тот.
  
Глава 20. Практика по твареводству
 
Я сидела за столиком ресторана, на окнах которого висели роскошные шторы из тяжелого алого бархата. У нас в Сумерках штор не вешали никогда – не было в том нужды, каждую крупицу света считали за благо. Распорядитель зеркал вел строгий учет лучей, и за то, чтобы получить дополнительные полчаса света на свой огород, тетя Рут каждый месяц отстегивала тридцать монет. Но на солнечной половине ценили тень и прохладу.
– Ты как будто не здесь, – заметил Бастиан, взяв меня за руку, и по моей коже тут же заплясали солнечные зайчики.
– Прости, – ответила я. – Что ты говорил?
– Почему ты решила заниматься по тетрадке Расмуса? – повторил Бас свой вопрос. – Есть учебники и методички, которые объясняют приемы боевки куда понятнее.
Потому что Расмус Корреган – мой отец, который когда-то спас меня от тварей ночи, и сейчас спасает снова, быть может, от тварей пострашнее.
– Расмус пишет, что в этих приемах может проявиться вторая половина моей силы, – пояснила я, понизив голос.
Во мне течет темная кровь седьмого дома. Я не имела права больше от нее отказываться. Мой отец, с которым я едва успела познакомиться, томится где-то в заключении. Мои родные Сумерки находятся под угрозой вечной тьмы. Восстание, если оно все же случится, зальет землю кровью и превратит Фалько в убийцу, и не только его.
 
Себастиан Альваро – высший чар, лучший в боевке на своем курсе. Конечно, его отправят в Сумерки тоже. Быть может, засчитают это за практику, добавят пару баллов к и без того высокому рейтингу.
К нам подошел официант, поставил передо мной блюдо с чем-то маленьким, но дико изысканным.
– За такое у нас в таверне могли бы и побить, – усмехнулась я, рассматривая пирамидку из розовых рыбных лепестков, сбрызнутых каплями густого желтого соуса.
– Давай поменяемся, – предложил Бастиан и, не дождавшись ответа, забрал тарелку себе, а передо мной поставил салат с добрым куском мяса.
– Оно красиво называлось, – виновато пояснила я.
Надо было признаться, что меню словно написано на чужом языке, но я и без того чувствовала себя здесь неловко.
– Оно и на вкус ничего, – сказал Бас. – Хочешь попробовать?
Он протянул мне вилку с наколотым розовым лепестком, тонким до прозрачности, и я послушно открыла рот.
– Вкусно, – подтвердила я, облизнув губы, и в серых глазах Бастиана закрутился вихрь искр чаросвета.
А еще в синей тетради Расмуса было написано, что для пробуждения тьмы свет должен гореть очень ярко. Я знала способ повысить уровень. Он сидел сейчас напротив, и мне казалось, что чарослово, сказанное при знакомстве, действует до сих пор.
Мне хотелось прикоснуться к смуглой коже Бастиана, провести кончиками пальцев по чуть колючим щекам, расстегнуть пуговицы на его белой рубашке и положить ладони на грудь, чтобы услышать, как разгоняется сердце. Я ждала его поцелуев, от которых во мне вспыхивал свет и тело плавилось от жаркого наслаждения. Мне нравилось просто смотреть на него. Впрочем, не мне одной.
– Браслет Альваро произвел настоящий фурор, – сказала я.
Бастиан одним махом съел всю рыбную горку и кивнул.
– Знаешь, Мэди, браслет – полумера, – ответил он, промокнув салфеткой губы. – Но когда я получу официальное подтверждение помолвки от дома Альваро, то все точно заткнутся и перестанут тебя донимать.
– Почему ты все решаешь за меня? – возмутилась я. – Мы ведь договорились, что это только браслет.
– Это ты договорилась, – упрямо ответил Бастиан. – Все равно мы поженимся однажды, так чего тянуть? Ты как-то заявила, что собираешься хранить девственность до свадьбы. В моих интересах устроить все побыстрее, пока я с ума не сошел. – Он глянул на меня и улыбнулся. – Прости, похоже, я смущаю тебя своим пылом.
Меня смущало то, что я и сама планировала с ним переспать. Желательно прямо сегодня.
Да, раньше я говорила другое, но все изменилось. В Сумерках близость до свадьбы осуждалась, но даже Первый не скажет и слова против, если это пробудит во мне силы седьмого дома. Он бы сам подложил меня под любого чара, если бы знал, что это даст ему оружие для победы.
Что будет дальше, я толком не понимала. Но может, после этого шага я увижу, каким должен быть следующий.
– По-хорошему, я должен просить твоей руки у твоего отца, – задумчиво произнес Бастиан. – Интересно, куда подевался Расмус? Я все же дожму его и узнаю, твой ли он папаша. А потом наше противостояние выйдет на новый уровень.
Я не стала рассказывать ему о Расмусе и предсказаниях Фелиции. Она настоятельно просила не делать резких движений. Возможно, для Расмуса будет лучше и безопаснее оставаться простым библиотекарем, а не отцом наследницы седьмого дома. Звучит пафосно, но что я там наследую? Холодную ночь, полную тварей?
– Может быть, немного вина? – предложил официант, подойдя к нашему столику.
– Хочешь? – спросил Бастиан, но я мотнула головой. – Не надо, – отказался он, и, когда официант ушел, добавил: – Я иду на ночную практику, и лучше бы мне быть трезвым.
– Вот как, – пробормотала я, испытав смесь разочарования и облегчения. Значит, не сегодня.
Но когда мы вернулись в академию, Бастиан остановил чаромобиль, перегнулся ко мне и поцеловал, и я забыла и о сомнениях, и обо всяких планах.