Академия чаросвет. Тень (СИ)
– Хорошо, спасибо, – ответила я.
Она подвела меня к барной стойке, так что я вынуждена была усесться на стул прямо перед Бастианом. Он сегодня был традиционно с голым торсом, но в шортах.
– Доброе утро, Фелиция, – сказал Бас, не особенно удивившись. – Хотите кофе?
– Хочу, – не стала отказываться она, садясь рядом. – Пахнет обалденно. И еще чего-нибудь перекусить для Мэди. Она не успеет заскочить в столовку.
Бастиан поставил передо мной кофе и тарелку с бутербродами: хлеб, творожный сыр, прозрачный ломтик груши.
– Ух ты! У него уже все готово, ты погляди. Я украду один? – она подцепила бутерброд тонкими пальцами и, зажмурившись от удовольствия, откусила.
– А вы тут какими судьбами? – поинтересовался Бастиан.
– Меня достало, что ты прогуливаешь прорицание, – сообщила Фелиция, прожевав. – Так что я решила лично сопроводить тебя на занятие.
– Вообще-то сегодня я собирался пойти, – сказал он.
– Тем более, – улыбнулась она. – Нам с тобой как раз по пути.
– Я как-то не в том возрасте, чтобы меня на урок вела мамочка, пусть и чужая, – заявил Бастиан.
– Я заметила, – хмыкнула Фелиция. – Прикройся, ради бога, а то я чувствую себя развратной старушкой. Надо будет сказать Алефу, что он хорошо с тобой поработал.
– А если я не пойду? – с вызовом спросил Бастиан, опершись обеими руками о стойку. – Думаю, я легко переживу потерю пяти баллов, или сколько там снимают за прогул без уважительной причины.
Фелиция сделала еще один глоток кофе, блаженно прикрыла ресницы.
– Ты абсолютно прав, – согласилась она. – С твоим рейтингом ты можешь вообще не ходить на прорицание, и я никак не смогу на это повлиять.
– Вот именно, – усмехнулся он.
– Однако, – протянула Фелиция, – никто не запретит мне подойти к каждой первокурснице в академии и шепнуть, что у нее есть реальная вероятность стать Альваро. Надо лишь проявить немного настойчивости.
Бастиан цыкнул зубом.
– Вы опасная женщина, Фелиция Фокс.
– Спасибо, – мило улыбнулась она. – Иди, одевайся, я тебя тут подожду.
Он скрылся в своей комнате, и Фелиция повернулась ко мне.
– Мэди, дорогая, – произнесла она, – я не могу ответить на твои вопросы.
Я разочарованно захлопнула рот.
– Дело в том, что помимо видимого жизненного пути, – Фелиция неопределенно взмахнула рукой, и ее браслеты зазвенели, – есть и другой, не менее, а может, и более важный, – она прижала ладонь к груди. – Его каждый должен пройти сам. Ты ешь, ешь. Бастиан старался. Я, честно говоря, не подозревала, что он умеет готовить. Да еще и игнорирует майки. Всерьез подумываю приходить к вам на завтраки регулярно.
Она болтала, а я послушно съела бутерброд и попробовала кофе, который оказался крепким и совсем чуточку сладким. В воздухе едва уловимо пахло мятой, и это сочетание ароматов заставило меня покраснеть. Петушок вернулся на полку и смотрел оттуда с немым укором. Как я могла? Собиралась осадить нахала, а вместо этого снова с ним целовалась, позабыв обо всем.
– Что касается твоего прошлого, – начала Фелиция, и я так и замерла с чашкой у рта. – Ты сама его вспомнишь, очень скоро.
– Мне кажется, или вы помрачнели? – спросила я.
– Мне жаль, Мэди, но я и правда не могу тебе ничего сказать. Боюсь нарушить равновесие, которое и так очень хрупкое. – Она погладила меня по голове, отдернула руку и виновато улыбнулась. – Чуть не испортила тебе прическу. Привыкла, что Фалько вечно с вихрами.
– Ничего, – сказала я, сглотнув комок, образовавшийся в горле. Если бы у меня была мама, я бы согласилась ходить с вихрами.
– Знаешь, я ведь ни разу не была замужем, – призналась вдруг Фелиция.
Она пила кофе маленькими глотками, закинув ногу за ногу, и так энергично покачивая верхней, что я боялась, с нее туфля слетит.
– С папой Фалько у нас случился короткий и бурный роман, – продолжила откровенничать она. – Я полюбила его сразу и всем сердцем, как только увидела в своем вероятном будущем. Не мужчину, а сына, которого могла от него родить.
– О, – только и смогла сказать я.
– Да… Папа Фалько предлагал пожениться, когда я залетела, но мы были бы ужасной парой.
– Наверное, это очень тяжело – видеть все, что может произойти, – предположила я.
– Есть немного, – пожала она плечами. – Знаешь, что по одной из вероятностей, очень крохотной, я – твоя будущая свекровь? – хохотнула Фелиция, и я ошарашенно на нее посмотрела. – Но ты подумай хорошенько, Мэди, нужна ли тебе свекровь, которая видит всю твою подноготную. Я бы, честно, не рекомендовала.
– Мы с Фалько просто друзья, – пробормотала я. – Вчера на истории он повел себя как настоящий герой. Он…
– Фалько и правда замечательный, – перебила она. – И, к слову об истории, тебя вызывают к ректору. Посмотри, твоя сумка светится.
Спохватившись, я поставила сумку на колени, вытащила из нее карту, на которой мигал красный огонек.
– Это не шутка? – спросила я.
– Все очень серьезно, – заверила Фелиция. – Поспеши. И держи прорицание: сегодня тебя из академии не выгонят. Так что выше нос. А я пока съем еще один бутерброд. Бастиан прямо вырос в моих глазах!
Я попрощалась с ней и, повесив сумку на плечо, поспешила на красный огонек, полыхающий в главном здании академии.
***
В кабинете ректора меня уже ждали. На стульях, расставленных у стены, восседали пятеро преподавателей – все почтенного возраста, с важно-сосредоточенными лицами. Я знала лишь Гильденсторма, который при моем появлении скорбно состроил пышные брови домиком. Ректор сидела за столом, свет из окна окутывал ее ореолом, и она казалась бы настоящей красавицей, если бы не ее хищная ухмылка.
– Поздравляю! – сказала она. – Это рекорд академии чаросвет. Можешь годиться собой, Мэдерли Эванс.
Осуждающие взгляды преподавателей скрестились на мне, но я и так знала, что гордиться нечем.
– Итак, при поступлении Мэдерли получила девятнадцать баллов, – ректор взмахнула карандашом, и в воздухе вспыхнули сияющие цифры. – Девять баллов – общий уровень чаросвета, десять баллов сверху – стандартный бонус. Один балл сняла я лично за неумение себя вести. Все же согласитесь, господа, чаросвет должен быть образцом морали и нравственности.
С этим я могла бы поспорить, но тогда мне наверняка скинут еще пару баллов.
– Прошу простить, – раздался голос позади, и я посторонилась, давая пройти библиотекарю.
– Расмус, ты можешь идти, – бросила ректор. – У нас и так кворум.
– А я как раз свободен, – ответил он и, незряче протянув руку, коснулся моего плеча. – Мэдерли Эванс, верно? Что она натворила?
– Как раз выясняем, – ответил самый старый на вид дед, с лохматой белой бородой. – Корреган, у нас не осталось свободных стульев, но я могу уступить тебе место.
– Сиди уже, Руфус, – отказался он. – Лучше постоять рядом с хорошенькой девушкой, чем сидеть в ряду стариканов.
– Ты погляди на него, – одобрительно хлопнул по колену бородатый, – годы тебя не меняют, Корреган, да?
– Идем дальше, – нетерпеливо продолжила ректор. – Прогул. Студентка не явилась на законы чар. Минус пять баллов.
– Мне подсунули путалку, – попыталась оправдаться я.
– Затем оскорбление преподавателя, – продолжила ректор, не обратив на мои слова внимания, и взмахнула карандашом. – Минус пять баллов.
Единица растаяла, оставив лишь восьмерку.
– Однако на этом Мэдерли не остановилась. Минус три балла за контрольную по истории.
– Прискорбное невежество, – вздохнул профессор Гильденсторм, покачав головой.
– А до меня донеслись подробности, – сказал Расмус. – Вообще-то именно версию, изложенную студенткой, преподают в сумеречных школах. Теологическое воспитание, видимо, должно взращивать в населении покорность судьбе и высшим силам. Это неправильно – снимать с девушки баллы, если она пишет именно то, чему ее научила наша система образования.
Тонкие пальцы на моем плече слегка сжались. Если бы не поддержка библиотекаря, то я бы уже разрыдалась от обиды.