Кофейня на краю мира (СИ)

Мирелла как будто задремала и какое-то время сидела, закрыв глаза и тихонько посапывая, но потом вдруг резко очнулась.
— Кое-что важно тебе все же стоит знать о господине Догрусе!
Я навострила уши. Мне сейчас любая информация о соседе будет ой как важна.
— Он пишет скандальные статьи, любит их до ужаса. Поэтому тебе стоит быть очень осторожной, чтобы однажды не прославиться на весь город.
— В каком смысле “Быть осторожной”?
— Не заводи ты романов с кем попало, милая, — старушка взглянула на меня так, словно я уже потеряла свое достоинство — с сожалением, скорбью. Я едва удержалась от закатывания глаз.
— Бабуль, я пока не встретила никого, кто мог бы мне понравиться. Да и замуж не планирую, я ведь только приехала! Мне бы обжиться, да работу найти, чтобы было что покушать. В общем не до женихов мне, о себе бы позаботиться.
— Но все-таки если ты вдруг встретишь кого, пусть это будет кто-то достойный магички. Помни, что ты одаренная, негоже портить такую кровь!
— Я еще не совсем поняла, что это значит, — проговорила осторожно. Мне хотелось знать подробности, но и прослыть совсем уж глупой было нельзя. — Лекарь сказал, что у меня есть сила. Бытовая, кажется? Что это значит?
— Если у тебя и впрямь бытовая магия, это просто чудесно! Когда будет большой дом, тебе не понадобятся горничные и сможешь сэкономить на этом. Одним заклинанием вымыть до блеска всю кухню — раз плюнуть! Я корячусь все утро, чтоб столы помыть, да полы натереть. Помню, все детство мечтала, что однажды у меня обнаружат задатки магии, хоть какой-нибудь даже самой простой! Тогда я бы жила в столице, в красивом доме, у меня были бы чудесные дети.
Мирелла опустила взгляд, скомкала в руках платочек.
— У вас нет никого?..
— Совсем никого, милая. Муж помер сразу после свадьбы, русалки эти проклятые… Они и сына моего загубили, а внук, Веник, с кикиморой этой…
Госпожа Брамс заплакала, а я сидела не в силах пошевелиться. Не знала, то ли утешить старушку, то ли дать проплакаться, и пока решала как лучше поступить, она уже сама успокоилась и продолжила говорить.
— Я всю жизнь его любила. Поженились сразу, как стало можно, но много деток не успели завести, только сыночка. Он вырос, женился, но в родах мать Веника померла, а потом и сынок мой сгинул в озере. Ну а ты то, Алиса, расскажи о себе? Как дела у твоей мамы, чем занималась, училась коль где?
Я открыла и закрыла рот. А что говорить? Ладно, и так уже наврала столько, что не выпутаться…
— Мама в порядке, да… Я вот все работала, чтобы деньги на поездку к бабушке были, — задумалась на миг, активно шевеля извилинами. Кем можно работать в этом мире?! — Уборщицей.
— Зачем тебе было работать-то, милая?.. Случилось что?
— Да нет, ничего особенного. А почему мне не следовало этого делать?
— Так вам твой отец столько золота оставил! Мать твоя все говорила, что конюх был просто очень экономным, вот и скопил, чтоб вы на море смогли жить, но теперь-то я понимаю, откуда были деньги. Папка твой маг, а одаренные не бедствуют.
— Так я это… Не люблю зависеть от кого-либо, знаете-ли. Давайте лучше вернемся к разговору о господине Догрусе, — я улыбнулась, делая вид что мне совсем неинтересно, но из чувства самосохранения вынуждена слушать не интересующие меня вещи. — Вы говорите, что мне не стоит заводить романы с кем попало. Может мне что-то еще нужно знать?
Старушка замерла, глубоко провалившись в свои мысли, потом кивнула.
— Да. Ты, Алиска, приезжая и для журналиста очень ценный экземпляр. Когда он напишет статью о внезапно объявившейся внучке госпожи Боон, то весь поселок будет трепаться об этом. Как же, молодая, красивая, а у нас так много незамужних женщин и так мало холостых мужчин! Каждая из них решит, что ты будешь охотиться именно на их объект воздыхания.
— Вот еще!
— Это ты так думаешь, а несчастным старым девам только дай посудачить. Так что ты уж поаккуратнее будь.
Повозка резко затормозила, что сопровождалось мерзким скрипом ржавых колес и перекошенная дверца покосилась еще больше.
 
— Приехали! — послышался крик возничего.
Мы с Миреллой дошли до домов в тишине — я была настолько загруженна информацией, что разговаривать не было никакого желания. Госпожа Брамс же устала в дороге, все-таки хоть и выглядит бодренькой, но возраст дает о себе знать.
Я тепло попрощалась со старушкой, и отправилась в свой новый дом. Хотелось есть. Попробую что-то приготовить если найду продукты, да надо решать, как жить дальше.
На душе было спокойно, я приняла свое положение, но куча проблем маячила на горизонте. Обязательно нужна работа, обязательно!
Знала бы в тот момент, что случится вечером, легла бы спать и на улицу даже носа не показывала.
Спустилась в подвал. Скептически осмотрела кучу картошки, пару банок соленых огурцов, и свою корзину полную грибов. Грибочки я высушу, но не сегодня. Сегодня пожарю маленькую порцию с картошкой! От этой идеи мой рот наполнился слюной, и я поспешила набрать в валявшийся здесь же на полу маленький железный таз три картошки и кучку грибов. На кухне разложила все это дело на столе, сходила в гостиную за поленьями и затопила печь. Готовить в жару на печи то еще удовольствие, но электричества, и тем более, плиты, я не обнаружила. В тумбе нашлись три масляных фонаря, и коробка свечей, вот и все.
Когда плита нагрелась, поставила на нее старенькую согнутую вовнутрь сковороду, закинула мелко порезанный картофель и лисички, через минуту по кухне разнесся аппетитный запах.
Пока мое нехитрое блюдо шкворчало на сковороде, я принялась исследовать навесные шкафы в поисках еще каких-нибудь продуктов, кроме масла и соли, что стояли прямо на столе. “Моя” бабушка видимо забыла их убрать из вида до того как скончалась.
В шкафчиках обнаружилась только посуда, но за узкой дверью, которую я не сразу заметила, оказалась кладовая, и вот в ней стоял мешок муки и два мешка гороха. Здесь же на полках стояла коробка соли, пачка уже заветренного печенья, которое я тут же выкинула, и еще одна большая банка масла.
Что ж, ума не приложу как прожить на таком наборе продуктов, так что необходимость работы стала еще острее. В подвале, конечно, полно картофеля, мне одной той кучи хватит минимум на месяц, да и соленья пришлись кстати. Свежих огурцов всего пара банок, а вот остальные двадцать оказались заплесневелыми и по всей видимости стояли там не один год.
Поела на автомате, блюдо получилось вкусным, но особого удовольствия не получила, слишком была занята размышлениями. Спустя некоторое время поняла, что если так и буду метаться мыслями от одного к другому, то не смогу сконцентрироваться ни на чем, и отыскав лист бумаги и карандаш, села писать план действий.
“Писать”, это конечно громко сказано. Я просто водила карандашом по листочку, рассеянно скользя взглядом вслед за черной тонкой линией.
Некстати вспомнилось объявление на двери издательства — ему требуется уборщица, а мне нужна работа… В голове все еще звенело напутствие Миреллы, о том что мне следует быть осторожной с этим Райном, но страх перед безденежьем и голодом был слишком сильным.
Отложила листок и карандаш, отправилась в спальню и встала напротив шкафа. В нем оказалось полно одежды, вот только вся она была по типу того платья, которое носила “кикимора”. Мне все же нужно переодеться, так что сцепив зубы вытащила с вешалки наугад длинное платье из парчи белого цвета в синий разномастный горох. В целом, ничего так, симпатичное… А когда померила, оно оказалось еще и впору. Кеды менять не на что, бабулины сапоги оказались мне большеваты. Волосы у меня были собраны повязкой, я стянула ее и расчесала локоны пальцами. Густая шевелюра каштанового оттенка всегда была моей гордостью, и ухаживала за ней с особой тщательностью, а теперь что? В бане я видела лишь кусок мыла, от которого волосы очень быстро потеряют лоск.
Ближе к вечеру, когда оранжевый солнечный диск уже коснулся горизонта, с улицы донесся стук колес. Я, будучи уверенной в своем обаянии, ведь тренировалась улыбаться последний час, выскочила за дверь, убедилась, что вернулся Райн, и поспешила на собеседование.