Группа крови на рукаве. Том V (СИ)
Доусон переглянулся с Бакли, то пожал плечами:
— Ну если так надо…
Я провел делегацию по казарме, показал, как у нас тут все устроено. Спецназовцы не обращая внимания на чиновников, занимались своими делами — чистились после кросса, просто валялись на кроватях. Все выглядели уставшими, похудевшими.
— Граната! — вдруг кто-то заорал за дверью коридора и в казарму влетела ЭрГэДэшка с чекой.
Кричал «Пушкин», он же и закинул гранату. Сначала я думал, что будет светошумовая. Мы такие уже использовали для тренировок. Но нет, решил Огонек пожалеть Доусона.
Тут я не мешкал. Шел после секретаря, резко развернулся, вытолкнул Бакли и чиновников в коридор, захлопнул дверь. Услышал как за ней спецназовцы рухнули с кроватей на пол. Молодцы, уже навтыкались в наших реалиях.
Я открыл дверь, приглашающе махнул рукой бледной делегации:
— Это были элементы тренировки, я предупреждал.
Посреди взлетки казармы стоял покачиваясь Доусон, на его белых брюках виднелось желтое пятно. Я кинул быстрый взгляд на Незлобина, что маячил с фотиком рядом со шкафами со снарягой. Огонек мне показал большой палец. Отлично, все задокументировано.
— Ай, как неаккуратно — я подошел к Доусону, сморщился — Предупреждал же!
— Как?.. Что⁈
Секретарь Совбеза все никак не мог обрести речь, под ногами у него валялась граната. Я поднял ее, передал улыбающемуся Гейтсу. Тот тоже мне тайком показал большой палец. Чиновников нигде не любят.
— Что что? Так тренируется спецназ. Постоянная готовность. Методика одобрена в ВШК — я обернулся к Бакли. Тот на автомате кивнул. Мы и правда по совету Гейтса все мероприятия в отряде положили на бумагу, сдали в комитет под роспись. Как говорится, много бумаги — чище жопа.
Сигарета изо рта упала на галстук Доусона, начала тлеть. Я аккуратно ее снял — там оставался уже почти бычок — затушил носком ботинка.
— Пойдемте, вас проводят в туалет. Найдем какие-нибудь штаны переодеться — я взял Доусона за рукав, потянул к выходу. Тот на автомате переставлял ноги и продолжал покачиваться. Как бы не ебнулся на пол… Позвал двух спецназовцев жестом, велел взять под руки и вести в сортир. «Земляне» уже в открытую похахатывали.
* * *— Ты же понимаешь, что у тебя теперь Доусон во врагах на всю оставшуюся жизнь?
Бакли отправил ооновских чиновник в штаб выпить кофе, который на всех сварила О’Тул, а сам остался на крыльце вместе со мной.
— Я его предупреждал! Зачем он лезет в дела отряда?
— Совбез ООН оплачивает счета «Земли».
— Ну вот пусть дальше и оплачивает. А за нашей подготовкой вы поставлены следить.
— Не надо было тебе его цеплять с Мустангом! — сэр Энтони тяжело вздохнул, стряхнул с рукава пиджака какие-то соринки.
— И он сразу нас попытался зацепить с этим вызовом от нью-йоркской полиции! Мы были квиты
— Что случилось с Джонни? — прямо спросил Бакли
— С ним все будет хорошо! — с нажимом ответил я
— Доусон теперь с отряда не слезет. Может и бюджет ВШК урезать!
— Пусть попробует. Запустим в прессу фотографии этого ссыкуна
Тут вот Бакли явно испугался.
— Вы его сфотографировали?!?
— Да
— Зачем?
— Затем, что если он будет ставить палки в колеса, то будет окончательное возмездие. Как с тем дедом-фашистом.
— Каким дедом?
— Служил один мой товарищ в группе советских войск в Германии. И был там один случай нехороший… Водитель военной машины-ассенизатора немецкого дедушку задавил. Ехал в темноте, нечаянно зацепил старичка на велосипеде… дедушка и скончался. Разумеется, военные прокуроры, следствие. В части общее построение, бедолага-водила стоит с опущенной головой посреди плаца… Комполка с трибуны орёт, тыча в него пальцем:
— Старый немец… пенсионер! Во время войны был танкистом в СС Дохлая башка! Несколько раз был подбит и горел в Тигре! Попал в плен! Семь лет отсидел по советским лагерям! Чудом полуживой вернулся домой. И вот! Десять лет спустя у порога собственного дома в родном городе погибает под колесами советского говновоза! Как это называется? Водила поднимает голову, говорит громко:
— Возмездие!
Бакли закашлялся, пытаясь скрыть смех. Достал платок, вытер лоб.
— Также будет и с Доусоном. Будет вредить — будет возмездие. У нас для этого есть американская пресса.
— Вы страшный человек, подполковник
— Нашу встречу надо закончить на позитивной ноте — вздохнул я — После кофе, приглашаю вас пострелять в наш тир. Там все готово.
* * *Сбагрив делегацию Незлобину и Гейтсу — заодно шепнув им, чтобы дали пострелять чиновникам — я захватил Ильясовых, вернулся обратно к Джимми в комнату. Там мы его перегрузили на носилки и тайком спустили в подвал рядом стоящей котельной. Приковали наручниками и длинной цепью к трубе, что шла по стене, кинули матрас.
— А в туалет он куда будет ходить? — поинтересовался Тимур
— Поставите ему ведро
— Выносить за этим нариком? — сморщил нос Адгам
Я прихватил его за ремень разгрузки — И выносить и кормить из столовки завтраками, обедами и ужинами. Ясно?
— Да он все-равно сдохнет — Ильясов-младший побледнел — Как только его с цепи снимем, опять начнет употреблять
— Пока человек жив, шанс всегда есть. У нас в части, где я начинал служить случай такой был. Один старослужащий издевался над молодым. То «велосипед» ему сделает — подожжет бумажки между пальцами ног. То пальцы рук во время сна опустит в стакан с водой, чтобы парень обоссался ночью. Ну и однажды на построении… Короче накипело у молодого. Ему фуражку в строю дед сбил с головы. Сзади стоял. А он выхватил штык-нож из ножен и как всадит с разворота в грудь. Со всей дури.
Мы вышли из котельной, я запер железную дверь на замок, вручил ключ старшему Ильясову.
— Ну и что дальше то было? — заволновался младший
— А дальше мы кинулись их разнимать, а старослужащий стоит живехонек, глазами лупает.
Получилось так, что смертельный удар в грудь пришелся. Ровно в выпуклую латунную пуговицу и не просто в пуговицу, а точнехонько между серпом и молотом. Удар был такой силы, что пуговицу вывернуло в обратную сторону. У деда потом остался круглый шрам на солнечном сплетении. Вот так то, бойцы… Жизнь она иногда сильнее смерти.
Я щелкнул зонтом, раскрывая его. Ветер все усиливался, похоже осень в Нью-Йорке «порадует» нас новыми штормами.
— Неужели молодому все спустили? — поинтересовался Тимур
— Из нарядов не вылезал. А так да, комбат решил все спустить на тормозах. Ему чэпэ в части не нужно было. Это дед с молодым потом до дембеля лучшими друзьями были. И на гражданке я слышал, в гости друг к другу ездили.
* * *Встречу с Мэлоди я назначил в Хобокене, во втором клубе. Заодно дернул и Майка-директора — проверить, как идет переоборудование. Вывеска с кулаком и названием «Клуб по боям без правил» уже висели на здании, внутри шел монтаж октагона. Столбы стояли, рабочие натягивали рабицу.
— Парник уже ходят на тренировки во второй клуб в Квинсе — Майк хоть и щеголял большим фингалом под левым глазом, но выглядел бодрым и деловитым — Сколько брать с посетителей?
— Двести баксов в месяц абонентки — я прошелся по канвасу — он остался об боксерской секции. В принципе сойдет. Можно и бороться и нормально спарринговать.
— Че то дорого — почесал в затылке директор — Боксеры берут сотку, борцы и каратисты полторы сотни максимум
— У нас вообще нет конкурентов — отмахнулся я — Кстати, завтра сходи к юристам и обсуди можно ли запатентовать концепцию боев без правил. Октагон и прочее. Ну я тебе уже рассказывал.
— Лады, схожу. Но двести баксов это все-равно много.
— В январе, как пойдет движ, поднимем до трехсот. И тысяча баксов — участие в чемпионате. Взнос.
— Не, не согласится народ — покачал головой Майк — И старички наши, с парковки. Разбегутся. Зуб даю.
— Эти пусть ходят бесплатно. Раз уж были с нами с самого старта. Но все новые пусть платят двести.