Группа крови на рукаве. Том V (СИ)
— Наркоманские притоны проверьте — посоветовал я и тут же поднял руки, защищаясь от гневного взгляда комиссара — Сам не знал, что он употребляет. Нашли шприцы после того, как он уже сбежал.
Мерфи выдал Грину новую порцию заданий, а мне досталась порция упреков воспитательного характера. Мол, не надо было ввязываться в эту историю, а если ввязался, то сам следи за сынком миллионера — за такого спросят.
— Очень надеюсь, что эта история останется между нами — вздохнул я, не очень на это надеясь
— Если не будет криминала — твердо произнес Мерфи — Тогда я буду вынужден сообщить семье. Кстати, надо бы у них аккуратно выяснить — не объявлялся ли Джимми дома.
— Мне бы сразу Уолтон-старший позвонил — я показал трубку военного радиотелефона, что хранилась у меня в рюкзаке — Впрочем, я наведу справки.
На этом наш разговор и закончился. Мы пожали друг другу руки, я спустился вниз к нашему бронированному джипу. Рядом с которым уже была припаркована машина Родригесс. Сама Латиночка о чем-то говорила с Ильясовыми. Точнее пыталась, так как оба плохо понимали ее беглую речь.
— Где ты ходишь⁈ — увидев меня, вспыхнула Синтия №1 — Разве тебе не говорили, что все контакты с американскими полицейскими только через меня?!?
Глава 10
Главный принцип общения с женщинами в истерике — игнорирование. Я даже не стал ничего объяснять Синтии, просто махнул рукой Ильясовым, обогнул женщину и проследовал к нашей бронированной машине. Сам сел за руль, врубил сигналку, которая заглушила гневный голос Родригес, вырулил на улицу. Сразу пара машин послушное уступила нам дорогу и я погнал обратно к базе.
Даже не удивился, когда увидел, что агент «села нам на хвост». Смысла в сирене уже не было, вырубил ее. Взамен включил радио. Сначала шли новости о войне во Вьетнаме и почти сразу я уперся в хвост антивоенной демонстрации, что шла по улице. Свернул в переулки, выбрался на другой маршрут, поспокойнее. Пошли новости про предвыборную кампанию, какой кандидат что сказал, кто что кому ответил. В США политическое шоу набирало обороты, клоуны во всю веселились на сцене.
После политики, в эфире появился музыкальный эксперт. Началось обсуждение группы Дип Перпл, которой критики пророчили успех Битлов. Радиостанция поставила песню Hush, которая мне совсем не зашла — хард-рок был совсем не хардовым, а с каким-то блюзом вперемешку. А вот Ильясовым очень даже понравилось. Поэтому переключать станцию не стал — дослушали до конца. А там уже и ворота базы показались.
Я зашел в штаб, поприветствовал Синтию №2. Пообещал компенсировать несостоявшиеся покатушки уроком езды на серфе — нью-йоркский магазин с нужным оборудованием я уже обнаружил и планировал плотно там закупиться. Благо серфинг и виндсерфинг — соседние виды спорта, если научился стоять на доске с парусом — это сильно помогает освоить доску без.
Пока болтал с О’Тул, поглядывал в окно. И да, Синтия №1 заехала на базу и уже парковалась возле штаба. Упорная.
— Тебе тут конверт курьер привез — рыжая передала мне пакет, запечатанный сургучом
Я вскрыл его. Там был длинный, со сложной головкой ключ с биркой. На ней был написан номер 35 и адрес — банк Чейз Манхэттен, Парк Авеню, 270. Да это тот же самый банк, где я открыл счет. И там есть депозитарий с ячейками — я точно видел вход с огромной круглой стальной дверью. Стало быть вот куда Уолтон определил деньги… Что ж. Очень удобно. И опасно.
— Ты частоты авиационного управления выяснила? — спросил я секретаршу, закрывая окно и убирая ключ в карман.
— Да, вот, я тебе выписала — О’Тул дала мне листок с цифрами, я быстро, с заднего входа направился к вертолету. Ну не пойдет же следом Синтия №1!
Пошла. И почти догнала меня. Я успел только сесть в место пилота, завести двигатели.
— … теперь не сбежишь! — Родригес вцепилась в ручку двери. А я надел наушники — ведь винты уже раскрутились, полетела пыль. Погодка отличная, видимость — миллион на миллион. Сейчас облетаем вертолет. Я настроил рацию, связался с диспетчерской службой. Предупредил, что в районе Сэнди-Хук совершу тестовый полет.
— Ты почему меня игнорируешь?!? — Синтии все-таки удалось справится с ручкой, она распахнула дверь, стащила с меня наушники. Винт вертолета окончательно разметал ее сложную прическу а-ля «Хала». Она же в народе «улей». Обычно такие прически любили всякие жены высокопоставленных советских чиновников. Надо же, мода оказывается пришла из-за океана…
— Я не тебя игнорирую, а все ваше дерьмовое бюро!
— Почему дерьмовое? — растерялась Родригес
— Мы это уже обсуждали — буркнул я, натягивая обратно наушники — Хочешь со мной полетать и обсудить все? Садись рядом.
Синтия заколебалась. Мотор уже прогрелся, я пристегнулся, подвигал ручкой управления, все работало отлично. Родригес залезла на соседнее сидение, надела наушники. Тоже пристегнулась. Началось опять женское бла-бла-бла. Но я знал способ, как это прекратить. Надёжный, как швейцарские часы.
— Взлетаем
Я взял ручку на себя, пошел вверх с плавным набором высоты. Быстро достиг двух тысяч метров, сделал коробочку. Потом горку. Вертолет слушался идеально, ветра не было, в океане наблюдался полный штиль. Сегодня тоже с О’Тул покататься не получится.
— А я тебе еще раз говорю…
— Секунду!
Я щелкнул тумблером, выключил мотор. Потом немного приоткрыл стекло на дверце. В кабину ворвался теплый нью-йоркский воздух.
— Что… что происходит⁇ — Синтия повернулась ко мне, широко распахнула глаза. Шум мотора затих, но лопасти продолжали вращаться. Авторотация. Обязательно проверяется при облете нового вертолета.
Ирокез клюнул слегка носом, я парировал ручкой.
— Мы падаем? Почему не работает двигатель⁇
Родригес начала паниковать. Я повернулся к агенту, увидел расширенные зрачки с копейку. Отдал ручку вертолета.
— Ник, почему ты молчишь⁈
Вот она, воздушная яма. Когда сердце в пятки и все такое. Еще одна. Как кстати!
— Ник, не шути так!! Я…я боюсь
Синтия вцепилась побелевшими пальцами в приборную панель.
— Сейчас же включи мотор! Почему он не работает?!?
— Разве вас в Бюро не учили преодолевать страх?
Снаружи был слышен лишь шелест пропеллера, который крутился встречным потоком воздуха. Я внимательно смотрел на датчик скорости и высоты. Теперь аккуратно заходим на площадку.
— Учили. Надо дышать
— Ну вот и дыши
Синтия прижала руки к своей обширной груди, закрыла глаза. Кажется, она начала молиться. Я услышал Christe, Domino и другую сопутствующую латынь.
Приземление было слегка жестковато, Родригес даже взвизгнула от страха. Губы у нее дрожали, пришлось класть руку на коленку, сминать юбку по ноге вверх. Чулки, трусики… Я оглянулся. Возле площадки пусто, никого нет. Отстегнулся, наклонился к Синтии. Глубокий поцелуй, еще один в шею. Все, готова. Глаза все-также закрыты, но грудь ходит ходуном — делай, что хочешь.
Я отстегнул агента, прошептал на ухо:
— Там в салоне, сзади… Кое-что для тебя есть. Пойдем посмотрим.
Синтия как зомби, распахнула дверь, вылезла. Похоже ножки у нее дрожали, агента слегка так шатало.
Я быстро обогнул вертолет, открыл дверь салона. Подсадил Родригес, помог ей забраться. И тут же, захлопывая створку, повалил Синтию на сидения.
* * *То, что латиночка «поплыла» и считай уже завербована — стало ясно по пути в бойцовский клуб. Синтия увязалась со мной, аргументируя тем, что Мейсу и Уиллу — двум нашим любимым агентам Бюро из наружки — можно посещать драки. Значит, и ей тоже разрешается. Очень же хочется глянуть на шоу. Хотя бы одним глазком! По дороге Родригес мне признавалась в любви, рассказывала, как просыпается с мыслью о русском спецназе и засыпает с ней. Это все было очень утомительно, долго, но я терпел. Будет, что в отчет в Центр вписать. Пчелка в медовую ловушку залетела и прочной в ней увязла. Паучок Орлов плетет вокруг прочные сети.