Какого биджуу я теперь волшебник?! (СИ)

Часть волшебников, насколько я понял, ратует за соблюдение магических традиций, некоторые — ни то, ни сё, а есть магглорождённые, которые постоянно баламутят магическое общество и пытаются его переделать или привнести что-то новое — от магглов. Насколько я понял, нормального и здравого баланса они так и не смогли найти. Дальше Снейп-сенсей замолкал и говорил, что я пока мал, чтобы всё понять и разобраться. Но думаю, всё дело в том, чтобы шпионить, надо жить на два лагеря. И тут всё неоднозначно, для Гарри-ребёнка, родителей которого убил Тёмный Лорд, на стороне которого был в том числе Северус Снейп. Он был и на стороне «наших», но для Гарри-ребёнка всё слишком сложно и первичным будет «ты на стороне убийцы родителей». Так что я понимал его нежелание вываливать такую информацию на меня и не настаивал. Даже будет интересно, когда, кто и под каким соусом эти сведения мне подаст.
После того, как профессор чинно свалила, передав меня великану, мы с ним направились к лавке мастера волшебных палочек — Олливандера. Я, когда мы всё покупали с МакГонагалл, приметил возле лавки старьевщика и магазина «Мантий из рук в руки» вывеску «Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла», там, скорее всего, тоже продавали главное оружие магов, но не стал акцентировать на этом внимание Хагрида.
У мастера Олливандера было странно пусто. Зашли мы в мрачное, пыльное и тёмное помещение лавки, а там только один стул на высоких ножках и всё. На этот стул взгромоздился Хагрид. Предмет необычного интерьера жалобно скрипнул, но выдержал вес, который по моим прикидкам должен был достигать килограмм четырёхсот. А если вся вот эта волосатая гора состоит из мышц — то и все пятьсот. Глаза привыкли к полумраку, и я понял, что на стенах не обои с геометрическим рисунком, а по периметру комнаты от пола до потолка стоят узкие коробки, поставленные друг на друга. Невольно веришь написанному на вывеске у этой лавки, что семейство Олливандеров производили волшебные палочки с триста какого-то года до нашей эры. То, что тут и так странно все считают года — ладно, я смирился. В школе узнал, что отсчёт от дня рождения местного бога — Иисуса Христа — был не единственным. А всё, что было до его рождения, считают в обратном порядке. По мне, очень неудобно, но что поделать. Я сразу подсчитал, что некоторым палочкам могло быть больше двух тысяч лет. Теоретически.
Мастер Олливандер был невысоким старичком всего на полголовы меня выше, его глаза напомнили мне бьякуган Хьюга. Я офигел от его памяти, когда он сразу заявил, какие палочки продал двадцать лет назад Лили Эванс и Джеймсу Поттеру — родителям Гарри. И пятьдесят с лишним лет назад этому Хагриду.
— Хорошая была палочка: дуб, шестнадцать дюймов, очень подвижная. Но, как я понимаю, её переломили надвое, когда вас отчислили? — напомнил великану Олливандер, посмотрев на него снизу вверх.
— Так значит, Хагрид тоже учился в магической школе и его отчислили? — зацепился я за информацию, от которой лесник дёрнулся, пытаясь что-то объяснить, и всё-таки развалил стул. — А разве имеют право ломать волшебную палочку? — с совершенно честными глазами спросил у мастера и засыпал его вопросами: — Разве палочка — это не собственность волшебника? Да и разве не случаются с палочками каких-то проблем? Они что, совсем не ломаются? Другую разве нельзя купить?
И что же я тогда такое сломал во время ночного нападения, если у Хагрида официально нет волшебной палочки и ему, похоже, запрещено её иметь?
— Какой вы любознательный молодой человек, мистер Поттер, — улыбнулся Олливандер. — Всякое бывает. Но давайте всё же подберём палочку вам, хорошо? — ловко ушёл он от ответа. — Какой рукой вы предпочитаете её держать?
— Левой, — ответил я, решив не шокировать мастера тем, что у меня почти одинаково развиты обе руки. Шиноби непозволительно быть лишь «одноручниками», пусть и изначально, как у меня, так и у Гарри преимущество было за правой рукой. Мастер обмерял меня, почти как мадам Малкин в ателье, начиная от длины пальцев и заканчивая объёмом головы.
 
Потом последовала изматывающая череда «примерок» палочки, мне совали и совали различные деревяшки, перечисляя их характеристики, длину и что там у них внутри напихано. Оливандер сообщил, что двух одинаковых палочек не бывает, а субстанция внутри чаще всего частицы какого-то магического животного вроде единорога, феникса, дракона. Видимо, она и должна концентрировать магию. И что плохо пользоваться не своей палочкой.
Сейчас, когда я всё это проигрываю заново в голове, чётко прослеживается обработка. Утомить клиента, и когда ему будет уже всё равно — лишь бы что-то ему дали — сунуть то, что надо. Потому что когда мне достали «ту самую палочку», перед тем, как получить её в руки, я ощутил лёгкий всплеск магии. Всё же я подозреваю, что мастер такой кучи палочек должен уметь защитить себя и свой товар. Иначе кто-то ушлый украдёт у него все эти залежи главных артефактов и инструментов волшебников и продаст или использует сам в каких-то своих целях. А так, вполне вероятно, что мастер каким-то образом «включает» свою палочку, а без «кода доступа» всё это — просто деревяшки с непонятной магической хренью внутри. Потому что не может быть, чтобы я не ощутил совершенно ничего от почти пятидесяти палочек. Я касался палочки Снейпа-сенсея — и чувствовал определённого рода силу.
К тому же на кой меня было обмерять и всё такое? Такой мастер, как Олливандер, должен был с ходу определить, что там мне подходит, и сразу дать. Ну, может, два-три варианта. Но не пятьдесят. Да и Драко в ателье сказал, что ему мать пошла выбирать волшебную палочку.
Как финальный штрих для «Избранного», мне заявили, что палочка не простая волшебная палочка, а «очень любопытная». Дословно мастер сказал:
— Я помню каждую палочку, которую я продал. У этой палочки необычное сочетание: остролист и перо феникса. Обычно феникс отдаёт лишь одно перо из хвоста, но в вашем случае отдал два. Поэтому очень любопытно, что эта палочка выбрала вас, потому что её сестра, которой досталось второе перо того феникса… — он проникновенно на меня посмотрел, выдерживая паузу. — Не буду этого скрывать… Её сестра принадлежала Сами-Знаете-Кому, да, тис, тринадцать дюймов. Именно она оставила на вашем лбу знаменитый шрам… Так что мы ожидаем от вас, мистер Поттер, больших свершений, потому что Сами-Знаете-Кто тоже совершил много великих дел — ужасных, но всё же — великих.
Я посмотрел на лесника, который благостно раздулся, на вдохновлённого своими же словами Олливандера и, не удержавшись, вежливо спросил:
— Вы это о каком ещё «знаменитом шраме» говорите, мистер Олливандер? Я не очень вас понимаю.
Чёлка у меня закрывала лоб, где как бы должна быть «молния», в лавке — темно. И я вообще крайне удивился, когда меня Олливандер назвал по имени и фамилии. Склоняюсь к мысли, что Хагрид мастеру какой-то знак подал, что это «тот самый Гарри Поттер». Потому что как-то мне не верится, что можно имя человека узнать, только на него взглянув.
— Но… у вас же шрам в виде «молнии» на лбу, он остался от непростительного заклинания Сами-Знаете-Кого! — воскликнул мастер и бесцеремонно открыл мой лоб.
— А, этот… — покивал я, чуть не расхохотавшись от двух совершенно идиотских выражений лиц с выпученными глазами. — Он рассосался. Со шрамами такое бывает. У меня ещё на коленке был и потом тоже пропал. Сколько с меня за палочку?
— Семь галлеонов, — пробормотал Олливандер, заворачивая коробку с той-самой-палочкой в обёрточную бумагу.
Когда мы вышли из лавки, я сказал ошарашенному леснику, что хочу сходить за учебниками, а он может подождать меня в «Дырявом котле». Он, похоже, от новости, что «знаменитый шрам» исчез, был снова не прочь «пропустить стаканчик», так что даже обрадовался моему предложению.
 
Я спокойно зашёл в лавку Джимми Кидделла, и мне без особого пафоса, таинственных мерцаний глазами и предсказаний судьбы героя продали за три галлеона палочку из вишни и рога дракона. На правую руку. И она сразу мне подошла. А также без вопросов я купил четыре чехла с пространственными чарами за десять сиклей. Как пояснил мистер Кидделл, чем меньше магии и коэффициента этого самого расширения, тем дольше будут держаться чары в чехле.