Какого биджуу я теперь волшебник?! (СИ)

Близнецы до конца учебного года должны воздержаться от шуток, издевательств, обзывательств, намеренных попыток обидеть, оскорбить, унизить кого-либо — этот пункт тоже добавил Перси. Исключением были лишь они сами и то при условии, что никто другой в процессе шутки друг над другом не пострадает и ничьему имуществу ничего не грозит. При первом «рецидиве» магический контракт увеличивает наказание на месяц, при втором — на два, при следующих — на три месяца.
Также при нарушении условий контракта Фреда и Джорджа ждали весьма неприятные и болезненные последствия по всему телу сроком на сутки. С Роном то же самое — на отдых в день ему было выделено три часа, не включая время на положенный сон, еду, гигиену. Он мог бездельничать также по большим праздникам и двое суток во время каникул — мы же не звери. Всё остальное время Рон должен был либо заниматься чем-то полезным, либо тренироваться в каком-то спорте, либо образовываться, иначе неприятные последствия ждали и его. Больше свободного времени полагалось в качестве поощрения, если условия контракта соблюдались.
Перси и Дэниел Шафик, отец которого был магическим адвокатом, почти час составляли этот контракт, причём Перси с истинной изворотливостью Уизли указывал Дэниелу, как можно обойти тот или иной пункт. Оставшиеся гриффиндорцы живо дискутировали и предлагали различные варианты наказаний для близнецов, видимо, многим их шутки тоже не особо нравились.
Фред и Джордж мрачно позыркивали на брата, но галлеоны были весомым аргументом.
В конце, перед тем, как подписать, Рон заявил, что всё это слишком много для него, и он тоже хочет суммировать свои отжимания с братьями против меня, к тому же он поймал меня на слове про двести отжиманий. Посовещавшись, в свою очередь они выдвинули условия: если они отожмутся больше меня в сумме, то я не только отдаю им деньги, но и до конца учебного года стану их слугой и мальчиком на побегушках. А если я отожмусь больше них, но меньше двухсот раз, то данный контракт аннулируется, но половину денег — то есть десять галлеонов — я им отдаю.
Но на каждое хитрое дзюцу найдётся дзюцу ещё хитрей.
Магический контракт мы «подписали» с помощью вливания магии. Меня немного удивило, когда одна подписанная бумага разделилась на пять частей — каждому участнику и «поверенному», которым стал Дэниел Шафик.
Сначала показал себя Рон, который смог отжаться двадцать два раза и упал. Потом близнецы, старшие меня на два года и довольно развитые физически, отжимались по очереди. Всё посчитали, записали. В сумме у троих Уизли вышло сто тридцать восемь кривых и косых отжиманий. И я видел, что близнецы мухлевали, используя чары, скорее всего, левитационные. Потому что при одинаковой комплекции и мускулатуре Фред отжался в три раза больше брата-близнеца, который немного отошёл с палочкой в руках. Но, по сути, в контракте не было указано, что использовать магию нельзя, вот что значит «по умолчанию» — всё-то надо прописывать!
— Перси, ты мог бы забрать палочки у своих братьев? Не хотелось бы, чтобы они помешали мне, так же, как Джордж уменьшал вес своего брата, пока тот отжимался, — сказал я спокойно, когда трое моих рыжих соперников закончили, и их результат суммировали.
— Так вот, как Фред отжался больше восьмидесяти раз! — воскликнул Рон, осёкся и покраснел, словно помидорка. Один из близнецов отвесил ему подзатыльник.
Наша пятёрка зрителей зашушукалась, но никто не посмел открыть рот и возразить, что «так не честно». Тоже мне «гриффиндорцы».
— Прости, Гарри, но мы забыли включить такое ограничение в контракт, — расстроился Дэниел. — Но я прослежу, чтобы тебе никто не помешал.
— Ладно, — согласился я и быстро сделал свою обычную тренировку.
Я, конечно, не Рок Ли, мне до его трёх тысяч одной рукой далеко, но в сумме за тренировку я отжимаюсь по двести раз четыре подхода, и это не включая всего остального.
После того, как я встал, контракт и его копии осветились белым светом, вроде как сигнализируя, что магический договор в действии.
 
Итого я получил: во-первых, благодарность и поддержку старосты Перси, которому не придётся отвечать за неуправляемых братьев и можно направить энергию на покорение девчонки — у меня на это глаз намётанный.
К тому же у меня были свои планы на Рона и близнецов. Насколько я понял из их разговоров и хвастовства, Хигэканэ был довольно частым гостем в доме семьи Уизли, и что-то мне подсказывало, что сдружить нас попытаются в любом случае. Так «удачно» отбыли родители рыжиков, оставив нас с Роном практически единственными первокурсниками из тех, кто проводил каникулы в Хогвартсе. Остальные в большинстве своём были старшекурсниками, которые остались ради учёбы, возможности колдовать на каникулах, использовать библиотеку или даже встретить Рождество с девушкой. А какой одиннадцатилетка будет интересовать пятнадцати-, шестнадцатилетнего подростка? Так что само собой, что я должен был общаться с Роном за неимением лучшей компании. А где общение, там и дружба.
Я долго размышлял, почему же Гарри дружил с Роном, всё-таки были на Гриффиндоре те же Дин Томас и Симус, да и Невилл, но рассудил, что тот Рон просто не подпускал никого к «Герою», которым он «уникально» обладал. А потом, так как от Рона сейчас чуть ли не шарахаются из-за его поведения, то, наверное, что-то подобное произошло и с Гарри. К тому же, думаю, раз Рон у Гарри был первым другом, то он боялся вроде как разочаровать Уизли и со всем соглашался, принимая его философию: побольше отдохнуть, посплетничать, повздыхать о тяжкой доле. Думаю, даже если Гарри и не всё нравилось в Роне, то он терпел, потому что боялся, что тот не будет с ним дружить. И в итоге они друг друга тянули на дно, выплывать из которого им вроде как Гермиона помогала. Уроки давала списывать и периодически поучала и контролировала. Только это не дело. Человек должен наоборот — тянуться за другими, сам. Понимать, что это нужно в первую очередь ему. Иметь цель. Гарри был совсем ребёнком и боялся потерять друзей, поэтому слепо доверял. Возможно, что будь у него другом Невилл или Драко, всё было бы для него по-другому, впрочем, сейчас это не так важно.
Так что, во-вторых, если меня вынудят принять как друга Уизли, я смогу принять его на своих условиях, платформа для которых уже готова. У меня взрослые дядьки жизнь понимали, что говорить об одиннадцатилетнем пацане, которого, похоже, просто не воспитывали и растили без стержня внутри.
Что касается близнецов, то, как мне кажется, у них проблемы со вседозволенностью, родители — хорошие знакомые директора школы, в которой они творят, что хотят. В лучшем случае им погрозят пальчиком за то, что они обкидывают навозом сотрудника школы. Это как-то неправильно. Потом они что будут делать? Воровать? Испытывать проклятия на первокурсниках? С Драко пару раз происходили неприятности, и у меня были подозрения в причастности Фреда и Джорджа. Если эту кипучую энергию направить хотя бы в тот же квиддич, глядишь, Гриффиндор бы не продул Слизерину месяц назад. Их устранение из опасных и непредсказуемых жизненных факторов — это в-третьих и в-четвёртых.
В-пятых, можно считать неожиданную заинтересованность Дэниела Шафика: неплохо иметь в знакомых старшекурсников, которые готовы помочь, к тому же я уже понял, что адвокат — весьма престижная профессия в этом мире. А в-шестых, то, что мой план с «легализацией» способностей начал работать: во время ужина всех объединили за одним столом, и новость о моём «подвиге» уже дошла до представителей других факультетов.
 
* * *
— Лети к Драко, Герцог, — вручил я законченное письмо филину.
— Мистер Поттер, какая неожиданная встреча, — раздался за спиной тихий голос. — Что вы здесь делаете?
Я повернулся и увидел Снейпа-сенсея. Не похоже, что встреча случайная.
— Отправляю письмо, сэр.
— Почему вы пользуетесь чужой совой, мистер Поттер?
— Герцог всё равно должен был лететь в Малфой-манор, а Ураги я хотел отправить в Литтл-Уингинг завтра, чтобы она отнесла подарки и поздравления с Рождеством для моей семьи.