Какого биджуу я теперь волшебник?! (СИ)

Вчера в гостиной мы, первокурсники, оккупировали один из столов и под ненавязчивым наблюдением знакомой рыженькой старосты отрабатывали превращение. Идея коллективизации была моей, привык я к мозговому штурму посредством клонов. Да и, как мне показалось, таким образом будет легче всех сдружить, а не как Гарри рассказывал — каждый сам по себе, а потом все против него ополчились.
Я тогда понял, в чём была проблема. Дети не умели концентрировать внимание и плохо представляли себе предмет, в который надо было превратить спичку. Помучившись около получаса, я попросил всех принести их швейные иголки. Оказалось, что такие есть только у меня, Гермионы, Симуса Финнигана, Дина Томаса и Кевина Тёрнера. Остальные на курсе — чистокровные волшебники, которые ни разу в жизни в руках ничего подобного не держали. Спички, кстати, для многих тоже были откровением. И тогда как швейную иголку хорошо представить, а потом ещё из спички трансфигурировать?
Когда каждый потрогал, потыкал и подержал в руках, а я объяснил, что не надо отдельно представлять себе все элементы иглы, а как бы всю её сразу, одним куском и чётко держать образ во время трансфигурации, зная, что это игла, что она железная, что её применяют для того-то и того-то. А магглорождённым посоветовал:
— Представьте, что вам нужно что-то срочно зашить, например, одежда в неприличном месте порвалась, заклинаний починки одежды не знаете или забыли, и у вас есть только спичка. Как выглядит иголка, вы знаете, так что…
— Ха! Надо же, получилось! — первым выкрикнул русоволосый Симус, демонстрируя нашим иголку. Парень покраснел, то ли от того, что всё получилось, то ли так ярко себе конфуз с одеждой представил.
— И у меня! — вскрикнула Гермиона.
— И у нас! — хором сказали Лаванда, Фэй и Парвати.
В итоге иголки получились у всех, только у Рона они отливали красноватой медью, но он тоже радовался.
На ужин мы шли толпой, народ радостно переговаривался и делился впечатлениями. А после ужина я сложил несколько спичек в длину и трансфигурировал из них сенбон. Тоже игла, но толще хари и длиной уже пятнадцать сантиметров. Можно метать, можно даже лечить — втыкая в определённые акупунктурные точки, точно таким же способом — пытать, убить или вызвать паралич, а ещё зажать несколько между костяшками и в бою использовать как когти. Я не большой специалист в сенбондзюцу, но кое-что знаю. Пять смертельных точек-то точно найду. Сенбон получался из восьми спичек, выложенных в четыре пары в длину. Я попробовал сделать метательную иглу просто из восьми спичек в кучке — ни фига не вышло. Впрочем, с этим уже можно работать.
В книгах, которые я читал, написано, что дерево, как и растения, — самый простой и удобный материал для трансфигурации и многих волшебных штук, типа тех же палочек, артефактов и ингредиентов для зелий, так как с ростом они постепенно впитывают мировую магию. Поэтому и пишут волшебники на пергаментной — более грубой бумаге и не так серьёзно обработанной химикатами, как обычная маггловская, так как такая бумага легче принимает магию и всё такое прочее, бумага — это тоже дерево. Я этот вопрос с бумагой тщательно изучил для своего фуиндзюцу.
Кунай получилось трансфигурировать только с пятого раза, и то после того, как я добавил спичек — не хватало объёма и трансфигурационной массы. Руки дрожали, когда я наконец смог взять такое родное оружие, погладить колечко для выхватывания, удобный стержень обмотанной ручки и все грани. Попробовать на остроту, проверить идеальный баланс. Душа пела. Я был словно путник, который пересёк пустыню и сделал первый глоток прохладной воды из ручья. Кунай, мой кунай!
Конечно остальных парней заинтересовало, что я такое делаю и что это за штука.
— Кунай — многофункциональный подсобно-хозяйственный инструмент, — гордо сказал я, — совмещает в себе лопатку, рыхлитель, нож, клин, молоток, ножницы, даже иногда бритву…
— Я слышал о таком, — уважительно сказал Блейз. — Только называлось «швейцарский нож» и там был ещё штопор, чтобы открывать бутылки.
 
— Кунаем тоже можно, — успокоил я его.
— Значит, это для гербологии? — уточнил Невилл. — Ты сказал, что это рыхлитель и лопатка.
Гербология у нас была трижды в неделю: по понедельникам, вторникам и четвергам. Пока мы занимались тем, что рыхлили почву, убирали сорняки и слушали, чем одно растение отличается от другого. Немного походило на миссии ранга D с сельскими работами. Правда, работали мы в перчатках из драконьей кожи, и на нас старшекурсники, которые ассистировали преподавателю, накидывали какие-то грязеотталкивающие чары. Невилл сказал, что у них дома тоже есть теплицы, он знал многие растения и помогал бабушке, поэтому у него довольно ловко всё получалось на уроках профессора Спраут.
Невилл попросил посмотреть кунай и сказал, что тот очень удобный, и взрыхлить можно, и копнуть, и ямку сделать, и усик или корешок подрезать, и поддеть дёрн. Я гордился и выдал две правды: что пользовался кунаем раньше и что у тёти небольшой сад, в котором я помогал. Невилл попросил меня сделать ему такой же на гербологию, а ещё позволить показать инструмент профессору Спраут.
Я посетовал, что кунай из спичек, которые я выложил, а транфигурация недолговечна, и у нас в комнате начался небольшой эксперимент. Я положил сенбон, который приняли за вязальную спицу, и кунай на стол, а рядом — бумагу и карандаш. Мы записали время трансфигурации, чтобы определить, как долго она продержится. Каждый обязался проверять и записывать на листочке время, когда подходил, и если были, то какие-то изменения в предметах.
В шесть утра и кунай, и сенбон были нормальными, вполне себе железными и острыми. Последняя запись была сделана Блейзом около четырёх, видимо, в туалет просыпался и не забыл. Я тоже оставил пометку и направился на тренировку, сразу прихватив с собой полотенце, чтобы после пойти в душ.
* * *
Выполняя растяжку на третьем этаже гриффиндорской башни в небольшом закутке, который я обнаружил во вторник, я раздумывал над обороноспособностью волшебников. Вчера случился урок «Защиты от Тёмных искусств», который вёл тот самый профессор-заика: Квиринус Квиррелл — чёрт язык сломит с тупыми английскими именами. Я ему лучше придумал: Боши Какуса*. Одно слово — убожество. Больше добавить нечего.
ЗОТИ, как и история магии, и уход за магическими существами, был сразу у всех первокурсников. Над нескладным косноязычным профессором в тюрбане почти все хихикали и задавали глупые вопросы. В первые двадцать минут урока Квиррелл блеял про то, что тюрбан ему подарил принц из Африки за то, что он спас того от зомби, а чеснок защищает от вампиров, вкупе с заиканием истории были не очень. Большинство студентов начали болтать и прекратили обращать внимание на потуги учителя привлечь к себе внимание по прошествии трети занятия. А этот предмет как бы направлен на то, чтобы научить защищать себя и своих близких.
После урока ЗОТИ мы все воняли чесноком, которым профессор, видимо, пытался затмить свой тонкий аромат разложения. Но я учуял. Потому что доподлинно знаю, как пахнет смерть.
* * *
На доске возле нашего расписания было приколото объявление, что профессор Кеттлберн заболел и урок по УЗМС отменяется. На первом уроке по «Уходу…» сухонький старичок нам только прочёл вводную и рассказал про классификацию магических существ. Задал прочитать первые три главы учебника Ньюта Скамандера «Магические звери и места их обитания». Мне карточка с этим Ньютом попадалась в шоколадной лягушке. Довольно удобно, видимо, учат детей запоминать различных учёных и великих волшебников и знать, как они выглядят и что сделали. Оказалось, что карточка «Гарри Поттер» тоже в лягушках имеется, но до моего появления в Хогвартсе на ней был просто нарисован неопределённого возраста мальчик в круглых очках и с ярким шрамом-молнией на лбу. То-то все так горевали по поводу пропажи шрама, а МакГонагалл потом спрашивала, как моё зрение и не нужны ли мне очки.
 
— Ого! Значит, сегодня только спаренные зелья? — рядом появился Рон и тоже заглянул на объявление. — После обеда свободны до понедельника! Только зелья та ещё мерзость. Мне братья сказали, что их ведёт профессор Снейп, он декан Слизерина, с которыми у нас опять будут занятия. Он делает слизеринцам всякие поблажки и выгораживает их, а с остальных снимает баллы.