Мятежник (ЛП)

— Ты забываешь, я когда-то жил здесь. Сады будут вести себя именно так, как ты хочешь. Тебе, должно быть, нравится весь этот хаос, несмотря на твой внешний вид, и я удивляюсь, почему.
Я откинула волосы с лица.
— Ты можешь сделать свои собственные выводы, — строго сказала я. Потому что он бы сделал это, и моей единственной защитой было игнорировать его. — А теперь уходи и оставь меня в покое.
Его рот изогнулся в усмешке, и, конечно же, он остался на месте.
— Ты совсем запуталась, — сказал он, оглядывая меня. — Твои штаны заляпаны грязью, твои руки грязные, и у тебя есть полоска грязи прямо, — он потянулся к моей скуле, затем заколебался, — здесь.
Он не касался, но я чувствовала его, чувствовала тепло его кожи, слишком близко. Странное жужжание силы между нами.
Я не отпрянула, как хотела, и была горда собой.
— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — сказала я сдержанным голосом и вскочила на ноги.
— Почему нет?
— Ты как трехлётний ребёнок, понимаешь? — рявкнула я, поддразниваемая.
Я никогда не выказывала раздражения или замешательства. Я была спокойная, заботливая Марта, была эффективна во всём, кроме своих видений. Но Каин умудрился забраться мне под кожу, как сыпь. Абсурдный сон прошлой ночи промелькнул у меня в голове, и я почувствовала, что краснею.
— Я никогда в жизни не слышала столько вопросов, — продолжила я, пытаясь казаться более сговорчивой и потерпев неудачу. — Иногда ответа нет, просто так есть.
— И ты не хочешь, чтобы тебя трогали «просто так»? Или это потому, что ты боишься после того, что случилось прошлой ночью?
Я запаниковала. Как он узнал о моём сне? А потом я поняла, что он говорит о том странном электрическом ударе, который вспыхнул между нами, и глубоко вздохнула.
— Прошлой ночью ничего не случилось, — сказала я.
Две лжи в четырёх словах.
Он придвинулся ближе, и я бы всё отдала, чтобы быть на шесть дюймов выше. Мои глаза были на одном уровне с его красивым, соблазнительным ртом, и я хотела смотреть на что угодно, только не на это.
— Ничего не случилось? — эхом отозвался он. — Ты хочешь сказать, что не почувствовала этого?
— Почувствовала что? — упрямо сказала я.
— Мне снова прикоснуться к тебе, просто чтобы посмотреть, что произойдёт?
Так близко. Если бы я только слегка покачнулась, то могла бы задеть его. Я чувствовала его чистый, мужской аромат над ароматом богатой почвы и роз, и он звал меня. Море. И кожа. И секс. Искушал меня.
— Я просила тебя не прикасаться ко мне, — услышала я свой голос, жёсткий, ханжеский, совсем на меня не похожий.
Мгновение он не двигался, а затем на его лице появилась медленная усмешка. Секунду спустя он отступил назад, отпуская странную хватку, которую он держал надо мной.
— Не сейчас, — сказал он. — Я дам тебе немного больше времени, чтобы подумать, что произойдёт, когда я это сделаю.
Я подавила внезапную тревогу.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну и кто теперь задаёт слишком много вопросов? Ты не хуже меня знаешь, что я имею в виду. Когда я по-настоящему прикоснусь к тебе. Когда я уложу тебя в постель.
Он снова пытался шокировать меня. Спокойный тон этих последних слов противоречил смыслу, и он ожидал, что я убегу, запаникую.
Вряд ли. Вчера он поверг меня в смятение. Сегодня он был просто ещё одним раздражителем, ещё одним отвлекающим фактором, с которым я могла легко справиться.
— Приди в себя, — мне удалось равнодушно растянуть слова. — Я уверена, что есть и другие люди, которых было бы гораздо веселее раздражать. Я не заинтересована в том, чтобы играть в какую бы игру ты ни затеял.
Он наклонил голову, разглядывая меня, как судья на конном шоу.
— Может быть, ты и не такая, — его голос был низким, и он ощущался почти физически, обволакивая мою кожу. — Но я планирую изменить твоё мнение. Ты можешь бороться с этим сколько угодно. Ты можешь убежать, ты можешь проболтаться Разиэлю или кому угодно. Но, в конце концов, ты придёшь ко мне. Ты отдашь мне своё тело, ты позволишь моему рту двигаться по каждому дюйму твоей кожи, ты дашь мне свою сладкую, горячую кровь, и ты будешь плакать от удовольствия, когда я возьму её.
 
Я уставилась на него, загипнотизированная его голосом, пока смысл его соблазнительных слов не прорвался наружу, а затем я в ярости попятилась.
— Ты почему-то настолько бредишь, что думаешь, что я твоя связанная пара? Потому что это безумие. Я уже была связана узами, и, хотя Томас мёртв, я всегда буду его женой. Законы очень ясны. Женщина не может соединиться дважды.
— Законы созданы для того, чтобы их нарушать, — сказал он, не обращая внимания на мой гнев. — Но нет, ты не моя единственная настоящая любовь, что, я знаю, приносит тебе облегчение, — он улыбнулся мне той очаровательной, дьявольской улыбкой, от которой у всех женщин слабели колени. Только не мои.
Я насмешливо фыркнула.
— Тогда ты не можешь взять мою кровь. Это убьёт тебя.
«И скатертью дорога», — подумала я.
— И скатертью дорога, — сказал он, и я вздрогнула, потрясённая, а затем поняла, что это был просто логический вывод.
Он не мог меня слышать. Только пары слышали друг друга, и он согласился, что, безусловно, не был моей парой.
— Это, по-видимому, то, что подумало бы большинство Шеола. Но то, во что верят Падшие, все их строгие, тщательные маленькие правила и ритуалы, не обязательно является правдой.
— Расскажи мне что-нибудь новенькое, — выпалила я в ответ. — И Элли, и Тори живут сегодня, потому что они пили от своих мужей.
Он приподнял бровь.
— И теперь все Падшие разделяют кровь со своими супругами?
— Конечно, нет. Оба этих случая были чрезвычайными. Они умирали. Это запрещено по уважительной причине. Потенциал для нанесения вреда огромен.
— Потенциал для всего огромен, — пробормотал он, — если ты не позволишь правилам и традициям сковывать тебя.
Я закатила глаза в ответ на это.
— Уходи, — сказала я скучающим тоном. — Просто уйди и побеспокой кого-нибудь другого.
— Но мне интересно побеспокоить именно тебя.
Его голос был низким, соблазнительным, и хорошо, что я была невосприимчива к нему. Совершенно не тронута этим. И отрицание было чем-то большим, чем река в Египте.
Я долго, задумчиво смотрела на него. Было бы это так ужасно? Что произойдёт, если я раскрою его блеф? Рассмеялся бы он и сказал, что просто пошутил?
Или он затащил бы меня в постель и воплотил бы все эти сексуальные обещания в восхитительное действие? Он не взял бы мою кровь — это была пустая угроза. Он и я оба знали, что я была лишь временным отвлечением, и, если бы он попытался выпить из меня, это убило бы его. Я навсегда была в безопасности от такого рода близости.
И всё же он был здесь, угрожая мне миром чувственности, которого я никогда не испытывала. Томас был нежным и заботливым любовником, как раз то, что мне было нужно. Опасность меня не интересовала. Если бы я не покинула Шеол, я бы не завела другого любовника, и я не собиралась уходить.
— Нет, — сказала я. Нет всем опасным, соблазнительным вещам, которые он предлагал.
— Возможно, мне придётся…
Он двинулся ко мне, и я стояла на месте, слегка дрожа, ожидая, что произойдёт дальше, когда он остановился. Тогда я тоже это услышала, шум из комнаты позади нас. Его комнаты, не моей.
— Мы продолжим эту игру позже, — сказал он, отворачиваясь и отпуская меня.
Он ушёл, французские двери в его комнаты плотно закрылись за ним, и мгновение спустя шторы были задёрнуты, так что у меня не было возможности увидеть, кто так неожиданно посетил его.
Женщина. Не было никакой другой причины быть таким скрытным. А это означало, что, если я останусь в своей комнате, мне придётся слушать удары, стуки, стоны и вздохи.
Я задержалась ровно настолько, чтобы оттереть грязь с рук и лица и накинуть свежую одежду. Прежде чем уйти, я уставилась на соседнюю стену.