Рыцарь из моих снов

— Ох, ну какое это имеет значение? — Она вырвала свою руку и встала. — Что, если он умрет? Что, если ему отнимут ногу? Обе ноги? Как он это перенесет? Он ведь живет только альпинизмом!
Кэллум тоже встал. Казалось, он был в растерянности. Засунув руки в карманы, он уставился в пол.
— Что все это значит, Кэти? — наконец спросил он.
Она ошарашенно взглянула на него и тут же представила, как Кэллум должен воспринимать ее реакцию.
— Зак — тот человек, который спас мне жизнь, — сказала она. — А сейчас он, может быть, потеряет свою.
Кэллум, задумавшись, поджал губы.
— Хорошо. И что ты собираешься делать? — спросил он.
Она посмотрела на него, стараясь привести в порядок мысли. Кэллум так чуток! Своим вопросом он заставил ее принять решение! И Кэтрин произнесла:
— Я хочу поехать к нему!
  
ГЛАВА ПЯТАЯ
 
— Вы его родственница, мисс Кромвелл? — Медсестра узнала Кэтрин до того, как та успела назвать свое имя, и теперь разглядывала ее с нескрываемым любопытством.
— Нет, я его знакомая. Просто у мистера Бэллантайна нет родственников в Новой Зеландии, — ответила Кэтрин. — Его брат живет в Англии.
Медсестра встрепенулась.
— У вас есть его адрес?
— К сожалению, нет.
— Но… обычно мы пускаем только родственников…
— Пожалуйста… Закери был со мной накануне аварии…
— А, я понимаю. — Но женщина все еще колебалась. — Думаю, если вы его подруга…
Кэтрин сжала губы и не стала возражать. Если только на таком основании они могут впустить ее, она вытерпит.
— Ладно, я спрошу, — наконец согласилась медсестра, — подождите здесь, — и скрылась за дверью.
Спросит кого? Зака? Он в сознании? Нет, иначе они бы спросили у него адрес его брата!.. Кэтрин ждала, сжав кулаки. Через некоторое время медсестра появилась снова.
— Я отведу вас в отделение интенсивной терапии.
— Спасибо! — Кэтрин чуть не лишилась чувств от облегчения.
Он лежал в большой затемненной комнате вместе с другими больными. Над каждой кроватью светились электронные экраны. Кэтрин услышала гул работающих аппаратов. Две медсестры в зеленых халатах склонились над одним из больных.
Зак лежал на высокой кровати, от его рук и носа отходили трубки, к груди пластырем были прикреплены провода. Над одной из бровей виднелся шрам, свежая ссадина на щеке и еще синяки на плече и над ребрами. Нижняя часть тела была прикрыта полотенцем. Забинтованные ноги лежали на подушках.
— С ногами будет все в порядке, — объяснила медсестра, заметив испуганный взгляд Кэтрин. — Нас больше беспокоят его руки. — Обе руки были также забинтованы и подняты. — Обычно сильнее обмораживается верхняя часть тела.
— У него не было перчаток?
— Мокрые, что еще хуже. К тому же он уже обмораживал руки, поэтому… — Медсестра подвинула Кэтрин стул.
— Он не приходил в себя?
Женщина покачала головой:
— Еще нет.
Кэтрин опустилась на стул и потрогала руку Зака. Рука была теплой, и это ее немного успокоило. Она посмотрела на его бинты, и к глазам подступили слезы. Он казался таким беззащитным, что у Кэтрин сжалось горло. Может быть, у нее не было права приходить сюда? Но ведь никого другого рядом с ним нет.
— Поговорите с ним, — посоветовала медсестра, поправляя одну из трубок. — Иногда это помогает. — Она ободряюще улыбнулась Кэтрин и тихо вышла.
— Зак, — прошептала Кэтрин ему на ухо. — Зак, пожалуйста, очнись! — Она погладила его руку, надеясь, что он как-нибудь отреагирует.
— С ногами будет все в порядке, — спокойно добавила она.
Насколько серьезные травмы получил он? В новостях сказали, что у него сотрясение мозга. Но если он до сих пор не приходит в сознание…
Она оглянулась, но медсестра ушла, а две других были все еще заняты.
— Ты должен поправиться, — настойчиво проговорила Кэтрин. — Пожалуйста, Зак! Не оставляй меня!
Не оставляй меня! Прижавшись к нему, когда он выносил ее из воды, она руками обнимала его за шею, щекой касаясь его мокрой груди, когда чьи-то руки пытались оторвать ее от него. Ее глаза тогда были полны слез…
 
И сейчас тоже. Кэтрин сжала зубы и, положив ладонь между кусочками пластыря на его груди, яростно проговорила:
— Я только что нашла тебя! Ты не можешь сейчас умереть, черт тебя возьми!
— Ты не можешь умереть у меня на руках, черт возьми! — Его грубый от напряжения голос и твердая поверхность доски для серфинга, упирающаяся ей в щеку, его руки, переворачивающие ее мокрое тело так, чтобы можно было сделать искусственное дыхание, — рот в рот…
— Ты не позволил мне умереть, — проговорила она. — И я не позволю тебе. Не позволю. Слышишь меня, Зак? Я не позволю тебе умереть! — Не было даже намека на какую-нибудь реакцию. Кэтрин сердито смахнула слезы с ресниц. Слезами ему не поможешь! — Ты хочешь опять подняться в горы, правда? — сказала она, заставляя свой голос звучать спокойно. — И ты поднимешься. Я знаю, как сильно ты любишь горы. Ты брал меня с собой наверх, помнишь? Ты хотел показать мне…
И она говорила и говорила, напоминая Заку о местах, где он побывал, о друзьях, о которых он рассказывал ей на том ужине. Кэтрин говорила, говорила и говорила. Как будто разговаривала сама с собой.
— Вы делаете все правильно! — Одобрительный голос медсестры заставил ее вздрогнуть. — Вам принести кофе?
— Спасибо. Черный, без сахара.
Женщина проверила трубки, кивнула и снова ушла. Спустя некоторое время она вернулась, на этот раз не одна. С нею была молодая бледная женщина в брюках и шерстяном жакете, ее светлые волосы были собраны в хвост. Вдова Бена Стори.
— Думаю, что вы знакомы, — сказала медсестра, протягивая Кэтрин чашку кофе. — Извините. — Она поспешила к другой медсестре, знаком подзывавшей ее.
— Меня зовут Венди Стори. — Блондинка отвела встревоженный взгляд от Зака и протянула Кэтрин руку.
— Я знаю. — Кэтрин взяла чашку в левую руку, чтобы ответить на приветствие. — Я…
— Вы Кэтрин Кромвелл, я вас узнала. — Венди улыбнулась.
Это Закери рассказал ей? Но тут Венди сказала:
— Вы — известная модель. Я не знала, что вы с Заком… друзья.
— Мы… мы вместе катались на лыжах на прошлой неделе. А перед тем, как произойти этому несчастью, ужинали в гостинице.
— Понятно. — Венди посмотрела на нее уже с нескрываемым интересом, потом перевела глаза на Зака. — Бедный старый опоссум, — прошептала она и погладила его бедро.
Жест был настолько интимным, что Кэтрин испытала неожиданный укол ревности.
У нее самой на это не было никакого права. У нее, по сути, даже не было права находиться здесь. Было лишь просто убеждение, нелепая вера в то, что Зак нуждается именно в ней.
— Пожалуйста, — сказала она вставая, — садитесь.
Венди принялась отказываться, но Кэтрин объяснила:
— Медсестра велела разговаривать с ним. Мне он не отвечает. Может быть, вам удастся?
И Венди кивнула.
— Отдохните. А я побуду с ним до вашего возвращения. Вы планируете здесь остаться?
— Да, сколько потребуется.
Точно так же она ответила Кэллуму, когда он спросил, сколько времени Кэтрин собирается провести у постели малознакомого человека. А потом поинтересовался, какую пользу, как она считает, сможет принести.
— Не знаю, — ответила Кэтрин. — Но я должна быть там.
Она и не ожидала, что Кэллум поймет. Она все еще носила его кольцо! Конечно, это событие наложит определенный отпечаток на их отношения, и, вполне возможно, необратимый. Многие мужчины тут же бы сняли кольцо с пальца невесты и исчезли из ее жизни, как только она заикнулась бы, что собирается лететь к какому-то раненому мужчине — неважно, насколько серьезно этот мужчина пострадал.
Естественно, Кэллум разозлился, он ничего не мог понять и поцеловал Кэтрин на прощание довольно холодно.
Венди наклонилась к Заку и начала легко массировать его плечо.
— Вот, — Кэтрин протянула ей чашку кофе. — Я не пила. Пойду возьму себе еще. Или, может быть, вам принести кофе с молоком и сахаром?