Любовь стоит того, чтобы ждать (СИ)

Дрянь!
Дело — дрянь…
Я думал, что забыл все. Что больше не переживаю, не тянусь, не думаю. Я ведь умею вычеркивать из памяти события и людей и ставить блоки на прошлое. Так я вычеркнул Левана. И то, что он сделал с ней. И… наше с ним детство. Придурок долгое время не понимал, почему я перестал с ним общаться, а потом вдруг подкатил с какими-то разговорами, но был послан далеко и умело…
Он перевелся в другую Академию.
А вычеркнуть Аррину… Я думал, что смог. Но, увидев её сегодня в предполетной зоне, понял: ничего у меня не получилось. Я был уверен, что излечился, но встретившись с ней взглядом, осознал, что болезнь, названная её именем, просто затаилась где-то в груди… И сегодня снова растеклась по венам выжигающим все огнем.
Она стала другой. Еще красивей. Волосы длиннее, а лицо очерчено почти с резкостью. Пухлые губы и… фиолетовые глаза. Еще больше усиливающие её привлекательность. Изящная фигура, ставшая как будто налитой, с большими изгибами, что ничуть не скрывал комбинезон стражей…
Само совершенство.
Сама безмятежность…И вероломство.
Рядом с ней выбранная отцом яркая, как мне когда-то казалось, Кариссиана — дочка правителя одной из планет — смотрелось нелепой искусственной куклой. Куклой, которая должна была стать моей женой, которую я периодически трахал, как и прочих девок, которая не вызывала никаких чувств. И которая, может, и приносила удовольствие, но удовлетворение — никогда.
Удовлетворение и чувство полной опустошенности, которое легко заменялось восторгом я испытывал только с одной девушкой… причем неважно, занимались ли мы сексом, танцевали или ругались и подкалывали друг друга.
Тогда я ощущал себя живым рядом с ней…
А что будет теперь?
Вздохнул и закрыл глаза.
Наш звездолет за последующие дни должен облететь семь планет, а экипаж выполнить необходимые замеры колебаний частиц. Затем мы планировали закрепиться на определенной точке, на безопасном расстоянии, и зафиксировать в нескольких плоскостях процесс сплющивания.
Все было четко обговорено много раз. И у каждого члена экипажа имелся свой перечень задач, в которых он не должен ошибаться, никто не должен брать на себя его функцию. Потому-то отсутствие второго техника стало бы почти катастрофой. Когда я получил на коммутатор сообщение о том, что Вин-зарол свалился с лихорадкой — нора знает, где он ее подцепил! — я опешил.
А буквально через сто ударов пришло сообщение, что распорядитель нашел замену. И я тогда очень обрадовался… Рановато, как показало время.
Так что неважно, что будет, я не имею права что-либо менять. Нам придется терпеть друг друга… точнее, мне придется. Взять себя в руки. Аррина уже это сделала — а может, и правда стала жестче и больше не испытывает ничего по отношению ко мне.
Мне следует перестать думать об этом… думать о ней. О ее отношении, о том, почему она тогда так поступила и почему больше не смотрит на меня… не больше, чем на всех остальных. Наш долг — и мой, прежде всего, — успешно завершить миссию и собрать как можно больше данных. А это означало не отвлекаться на всякую чушь и действовать согласно инструкциям. Так что надо просто принять как должное, что Аррина Лан состоит в этом полете как техник. Тем более что, судя по записям, которые я получил, звездолетчиком она была весьма ценным.
Вот только я ни за что никому не признаюсь, что, как только появилась возможность, заперся в каюте и жадно впился в эти скупые сведения, пытаясь разгадать, что за ними стоит. И как вживую увидел упорную заразу, бьющую один за другим рекорды Академии. Хорошенькую блондинку с прикушенной губой — она всегда так делала, когда надо было сосредоточиться, — разбирающуюся в сложных механизмах. Уверенного в себе техника, отправляющегося в свой первый дальний полет.
Я никому не признаюсь, что весь день украдкой наблюдал за ней. И осознавал, что Аррина изменилась не только внешне. Она стала не такой замкнутой… во всяком случае с большим воодушевлением слушала объяснения коллег и так же что-то рассказывала.
 
А когда свободно и весело рассмеялась в ответ на шутку второго пилота, которого я считал приятелем, меня едва не перекосило.
И я никому не признаюсь, что жадно всматривался в то, что она делает, не желая отрывать взгляда от тонких пальчиков, которые раньше так любил покусывать и облизывать, и которые сейчас ловко набирали программы на рабочих панелях или ныряли в серебристое корабельное нутро из переплетений жидких систем.
Вот только сам я это все знал… И признаваться не надо было.
Я едва ли поспал в эту ночь и наутро вынужден был принять стимулятор. Хотя это, быть может, оказалось и лишним… Потому как мой личный стимулятор сидел в общей комнате в тонкой красной майке, не оставляющей простора для воображения, и с огромным аппетитом и жадностью поглощал завтрак.
Стерва!
Но привлекательная стерва — неудивительно, что вокруг нее собрались трое самых «активных» членов экипажа, желающих привлечь внимание. А то и больше… В полетах на такие контакты смотрели сквозь пальцы… Но не в этот раз.
Хм, кажется, я знаю, кто будет моими первыми спарринг-партнерами в этом полете. Придурки, хоть слюни могли подтереть и открыть глаза пошире? Она же их пережует и выплюнет…
Я сдал кровь в анализатор и получил, видимо, благодаря ночным бдениям и падению важных показателей, целую гору мяса и жирных моллюсков.
А потом поставил поднос на стол с таким грохотом, что все четверо подпрыгнули.
— Знакомитесь? — спросил как ни в чем не бывало, накалывая первый кусочек.
— Хотим показать Арин наш спортзал, — широко улыбнулся второй пилот Варр. Зубов у него как-то много… И он в курсе, что не стоит так сокращать ее имя?
— Не возражаю, — сказал вслух. — Но будьте осторожнее: Аррина легенда Академии, и в открытом бою ее никому не удалось победить.
— Это правда? Вообще никто?
Угу, ты еще челюсть урони.
— Ну почему же, — Аррина пожала плечами и посмотрела на меня насмешливо, — был один… Кажется, его звали Гард Норан.
Стиснул зубы, а придурки начали ржать, сочтя это за шутку.
— Так вы были знакомы? — спросил Варр с любопытством.
— Пару лет учились в одном здании, — спокойно, будто именно это и имела в виду, произнесла белобрысая стерва и вгрызлась в какой-то фрукт.
А я… я вдруг тоже успокоился.
Потому что её равнодушие, безмятежный взгляд и полная отстраненность сказали о многом… И я больше не собирался играть по её правилам. Я страж и капитан этого корабля. И у меня хватит воли на то, чтобы не вестись на провокации или как-то выделять одну наглую стерву.
Слишком много глупостей я из-за этого наделал в прошлом. И тогда, в Академии, и потом, когда, наплевав на собственную гордость, несколько раз пытался связаться с ней, чтобы поговорить, а позже и вовсе оставил сообщение у Главы…
Идиот.
Она даже не ответила ни на один из вызовов, а может, еще и посмеялась…
Не имеет смысла попадать в тот же след кометы.
— Отличная идея со спортзалом, — сказал с хищной улыбкой. — Хорошенько… потренируйтесь. Надеюсь, выпускники военной академии не окажутся хуже какой-то мелкой девчонки-заморыша?
Она дернулась от этих слов и остро посмотрела на меня. Но я даже не ответил на взгляд, а продолжил медленно жевать.
Я не собираюсь воевать с тобой, девочка.
Просто перестану тебя замечать, если то не нужно будет для дела.
  
19
 
Краевой сектор. Звездолет стражей.
Аррина Лан
Несмотря на внутренние сомнения, колебания и страхи работать на звездолете стражей мне нравилось. Чего уж там, я была в восторге!
 
Да он был гораздо меньше, чем те, на которых я проходила стажировку или могла бы работать. Где перевозились огромные грузы и тысячи пассажиров, стояло оружие, способное менять реальность, и где беговые круговые дорожки по периметру основы позволяли потратить утренний час на любимое занятие.