Наперегонки с темнотой (СИ)
Сделав к нему три размашистых шага, я со всей дури зарядил ему челюсть. Тодд пошатнулся, отступил назад и едва не упал, но на ногах все же устоял. До последнего не ожидая, что я наброшусь на него с кулаками, на пару секунд он словно бы ошалел. Удивленно вытаращив глаза, Дэвис потрогал рукой челюсть, а затем скривился в озлобленной гримасе, занял боевую стойку и пошел на меня.
— Ах, ты мразь…
Целясь мне в лицо, он нанес удар, но я успел увернуться. Пролетев в нескольких миллиметрах от моего носа, его кулак со свистом рассек воздух. Не дожидаясь, когда он перегруппируется и вновь ринется в бой, я поставил ему подножку, однако падая, тот уцепился за ворот моей куртки и потянул за собой. Мы оба рухнули на землю.
Дэвис очутился снизу. Обхватив за шею, он с силой прижимал мою голову к себе, а я, задыхаясь, что есть мочи молотил кулаком ему в бок. Не знаю, сколько мы провалялись в пыли, но в какой-то момент ему все-таки удалось съездить локтем мне в нос.
Почувствовав, как по лицу побежала кровь, я разъярился еще сильнее. Вероятно, это придало мне сил, потому что каким-то образом я смог извернуться, вырваться наконец из его рук и оседлать сверху, но как только приготовился еще раз съездить по его гнусной роже, меня оттащил Роб.
— Пусти, Роб! Пусти! Я прикончу этого ублюдка! — вырываясь, орал я, но Роб обхватил меня так, что невозможно было освободиться, не врезав и ему.
Дэвис уже тоже подскочил на ноги и снова пошел ко мне, так что Робу пришлось отпустить меня и встать между нами. Расталкивая в разные стороны, он призывал нас обоих угомониться и разойтись.
— Убирайся к черту из моего дома! Свинья! Сучий выродок! — ревел Дэвис. Теперь и он был в бешенстве. Лицо его побагровело, большие мясистые уши свирепо прыгали вверх-вниз, а виноватое выражение глаз сменилось неуправляемым гневом. — Когда тебе вместе с девчонкой негде было спать, ты, поджав хвост, приехал к нам, а теперь бросаешься на того, кто протянул тебе руку?
— Заткнись, Тодд! Лучше закрой свой поганый рот, иначе я опять тебе врежу!
Кипя от злости, я по-прежнему сжимал кулаки. Мне хотелось стереть его в порошок, хотелось размазать его глуповатую физиономию об землю и лишь остатки благоразумия удерживали меня от новой схватки. Он, кажется, тоже передумал нападать.
— Роб, пусть твой дружок выметается отсюда, ты понял? — проорал он.
— Пошли, Джон, — ухватив за локоть, Роб тянул меня к дому.
Еще несколько секунд я прожигал Дэвиса свирепым взглядом, а потом плюнул ему под ноги и процедил:
— Грязный ублюдок!
После этих слов я развернулся и размашистым шагом зашагал в сторону дома.
— Катись! — крикнул он вслед. — Чтобы я тебя больше не видел!
— Что произошло? Он что-то сказал Терри? — шагая рядом со мной, спросил Роб.
— Черт, Роб! — Я снова зло сплюнул на землю и вытер рукавом нос. Он весь был в крови. — Когда я зашел за сарай, увидел, как этот урод трется об нее и наглаживает своими грязными лапами. Ты бы видел его похотливый взгляд!
— Вот чертов недоумок! — На секунду Роб в замешательстве остановился, но тут же нагнал меня. — Он что, приставал к ней? Терри прибежала ко мне и была очень напугана, но ничего не могла толком сказать, лишь то, что ты вроде как собираешься с ним драться.
— Терри, кажется, ничего не успела понять. Ее напугал мой вид и то, как я крикнул, чтобы она шла в дом. Дерьмо!
Все еще вытирая бегущую из носа кровь, я ускорил шаг. Терри мы нашли в доме — она была вместе с Айлин. Успокаивая, та прижимала ее к себе и о чем-то тихо говорила, но как только мы вошли, взглядом спросила у меня, что случилось.
В ответ я бросил только два слова: «Дэвис младший!» Затем подошел к дочери, утешающе провел ладонью по ее спине и тихо проговорил:
— Детка, все хорошо. Я напугал тебя?
Посмотрев на меня с каменным выражением лица, она спокойно сказала:
— У тебя кровь. Вы подрались?
— Немного. — Я присел рядом с ней на корточки. — Я ведь просил тебя держаться от него подальше, Терри.
— Ну почему? Он не сделал ничего плохого! Мы просто наблюдали за овцами, вот и все!
Звеня от гневного возмущения, ее голос набирал высоту.
— Терри…
— Я ждала тебя во дворе и не собиралась никуда уходить! Тут пришел Тодд и стал рассказывать об овцах. Вчера у одной из них родился ягненок и я всего-навсего хотела на него посмотреть, поэтому Тодд отвел меня к нему. Он не сделал ничего плохого! — вновь громко повторила она.
Я слушал этот невинный внешне рассказ и не знал, как объяснить девочке ее возраста, что не всегда взрослый мужчина имеет добрые намерения. Не все такие как Роб или парни с моей работы. Не знал, как сказать, что есть ублюдки, которые прикрываясь благими намерениями, могут затевать что-то плохое. Однажды мы говорили на эту тему и тогда мне казалось, что она все поняла, но теперь стало ясно — нам предстоит более подробный разговор.
— Терри, мы ведь обсуждали с тобой, что не следует никуда ходить с малознакомыми мужчинами. Вообще с малознакомыми людьми. Ты помнишь? — Она нетерпеливо кивнула. — Не все они обязательно хотят тебе зла, но это правило, понимаешь?
— Тодд не малознакомый, мы живем в одном доме!.. Ладно! Хорошо! Как скажешь папа, я поняла и больше не стану так делать.
Последнюю фразу она произнесла подчеркнуто сдержанным тоном, а весь ее высокомерно-чопорный вид говорил о том, что она до сих пор злится.
— Хорошо, — устало вздохнул я. — Мы вернемся к этому позже, а теперь нам придется уехать.
— Джон, что ты такое говоришь! Куда вы поедете? — бросая на мужа беспокойные взгляды, воскликнула Айлин. — Робби?
— Джон, послушай, — вмешался тот. — Ты не обязан никуда уезжать. Я поговорю с Сэмом. Уверен, он встанет на твою сторону.
— Не нужно, Роб, я не останусь здесь. Мы переночуем в отеле. Терри, собирайся, — проронил я, но заметив, что и она задумала возражать, строго добавил: — И давай на этот раз без споров. Бегом!
Поднявшись на ноги, я направился к выходу из кухни с намерением сходить за вещами.
— А дальше? — крикнул мне в спину Роб. В попытке меня вразумить, он привел вполне логичный аргумент: — Ты ведь еще не нашел квартиру!
— Тогда это отличный повод поскорее ее найти, — обернувшись, произнес я. — Роб, я прикончу этого ублюдка, если останусь здесь еще хоть на час.
Взглянув мне в глаза, он, по-видимому, понял, что я не шучу, а потому лишь с досадой махнул рукой. Айлин еще пробовала меня переубедить, но несмотря на ее доводы, в решении своем я остался непреклонен. Собрав необходимые вещи, мы с Терри погрузились в машину и в тот же вечер покинули ферму Дэвисов.
Номер мы сняли в недорогом мотеле на выезде из города. Он мало отличался от того, за который мне довелось отвалить кучу денег по пути сюда, разве что был почище и стоил приемлемую цену. Я не имел представления, сколько нам придется провести в нем времени, но так или иначе другие варианты в запасе у меня отсутствовали.
Терри не сразу отошла от произошедшего. Поначалу она отмалчивалась, сердясь на то, что, по ее мнению, я понапрасну врезал Тодду, но душ с горячей водой, где она пробыла не меньше сорока минут, сгладил ее недовольство. А гамбургер с картофелем фри и мороженое на ужин и вовсе привели ее в восторг. Она наконец улыбалась и была почти счастлива.
За прошедший месяц мне нечасто случалось видеть улыбку на ее лице, так что я тоже пребывал в приподнятом настроении. Нос и шея слегка побаливали, но это были сущие пустяки. Я даже был рад, что все закончилось именно так, поскольку при ином раскладе в грязном, продуваемом ветрами доме Дэвисов нам пришлось бы провести еще неизвестное количество времени.
Покончив с ужином, мы снова поднялись в номер. Терри включила какой-то приключенческий фильм, а я тем временем просматривал сайты с объявлениями об аренде. Как и прежде, ничего подходящего не находилось.
В маленьком городке было не так уж много вариантов жилья, а все, что попадалось, имело либо убогое состояние, либо стоило неоправданно дорого, либо мы не отвечали параметрам поиска. Зачастую арендодатели присматривались к семейным парам или подыскивали одного человека и ни в какую не соглашались сдать квартиру мужчине с ребенком. Я не понимал, отчего некоторых это настораживает и отчего вызывает опасения, но с этой проблемой мы столкнулись уже неоднократно. Также не исключено, что нам отказывали и из-за места прибытия — к гостям из зоны заражения люди относились с опасливым и даже почти суеверным страхом.